Знахарь VIII (СИ) - Шимуро Павел - Страница 10

Он поднял голову и посмотрел мне в глаза.

— Тогда о нас вспоминают. Присылают приказ с красной печатью: разобраться, доложить, ликвидировать — в этом порядке, причём третий пункт обычно исполняется до первого.

— И что в моём случае?

— В твоём случае, — Рен побарабанил пальцами по столу, — приказ гласит: «Инспекция аномальной зоны, классификация угрозы, рекомендации по нейтрализации». Стандартная формулировка. Под «нейтрализацией» канцелярия может понимать что угодно, от каменного экрана до зачистки территории.

Горт за дверью перестал дышать. Я услышал это отчётливо.

— Но в отчёте, — продолжил Рен, — который я отправлю через двадцать дней, будет написано следующее: «Аномалия классифицирована как естественная конвергенция Жил категории A. Зона стабильна. Рекомендация: долгосрочный мониторинг. Статус: исследовательский полигон».

Я молчал. Ждал продолжения.

— Полигон категории A подразумевает запрет на вмешательство без личной санкции Мудреца. Это значит, что сюда не придёт никто, кроме меня, в течение ближайших двух лет.

— А через два года?

— Через два года я подам повторный отчёт с аналогичным заключением. Или не подам, если обстоятельства изменятся. — Рен склонил голову набок. — Это моя часть сделки. Теперь твоя.

— Говори.

— Доступ к данным. Все показатели побега, динамика фона, протоколы варки, измерения совместимости. Еженедельные отчёты в формате, который я оставлю. И раз в два месяца партия эликсиров. Пробуждение Жил ранга C, шесть единиц. Плюс два флакона Резонансного Щита.

Шесть единиц Пробуждения в месяц стоят в Каменном Узле около пятидесяти Сгустков. Резонансный Щит вообще невозможно купить, потому что его никто не делает. Рен прекрасно понимает, что просит, и точно знает цену.

— Информация, — ответил я. — Мне нужна информация, которую ты носишь в голове. О мире, о столицах и о том, что происходит за пределами этого леса.

Рен прищурился.

— Что именно?

— Всё. Начни с Программы Пробуждения Древесного Мудреца.

На лице Рена не дрогнул ни один мускул, но его пальцы, лежавшие на краю стола, на мгновение сжались, отчего побелели костяшки.

— Откуда тебе известно это название?

— Маяк, который ты оставил при первом визите. Резонансный стимулятор, тянущий Жилу наверх. Ты ведь не импровизировал — ты выполнял протокол.

Рен молчал секунд десять, потом медленно кивнул.

— Программе тридцать лет. Инициатор — Древесный Мудрец лично. Официальная цель: картографирование подземных Жил на периферии через сеть резонансных маяков. Неофициальная цель: стимуляция слабых Жил для расширения зоны культивации. — Он помолчал. — Побочный эффект: разрыв нестабильных каналов. Заражённая субстанция выходит на поверхность. Кровяной Мор.

— Двенадцать деревень.

Рен поднял взгляд.

— Кто тебе об этом рассказал?

— Рина.

— Рина жива. — Это прозвучало не как вопрос, а как констатация, за которой пряталось удивление. — Мы считали её погибшей при обрушении Южного Ствола двадцать три года назад.

— Она провела эти двадцать три года под землёй рядом со стабильным Реликтом.

Рен откинулся на стуле и прикрыл глаза. Его лицо на мгновение утратило собранность, и я увидел усталость — настоящую, не отредактированную для инспекторского визита. Морщины у глаз стали глубже, и уголки губ опустились.

— Двенадцать деревень, — повторил он тихо. — Официальная причина потерь во всех случаях: «естественный циклический Мор». Комиссия по расследованию не создавалась. Данные засекречены на уровне канцелярии.

— А ты?

— А я писал отчёты. Фиксировал корреляцию между установкой маяков и вспышками Мора. Подавал рапорты. Трижды. — Он открыл глаза. — Знаешь, что происходит с рапортами младшего исследователя, которые противоречат программе Мудреца?

— Их теряют.

— Их перенаправляют в архив категории «К сведению». Это тот же архив, куда складывают жалобы крестьян на погоду и прошения о снижении налогов. — Рен выпрямился и одёрнул жилет. — Поэтому я перестал писать рапорты и начал собирать данные для себя.

Я допил свой эликсир и отставил стакан.

— Что ещё ты знаешь? Что происходит за пределами восточной зоны?

Рен провёл ладонью по лицу и сцепил пальцы перед собой.

— Шепчущая Роща стала громче. За последние пятьдесят лет интенсивность шёпота выросла втрое. Серебряный Исток отправляет туда наблюдателей каждый сезон. Последняя группа вернулась с потерями: двое из пяти потеряли рассудок, один не вернулся вовсе.

Он загнул палец.

— Мёртвый Круг расширяется медленно, по два-три метра в год, но стабильно. Триста лет он был статичен. Восемь лет назад граница сдвинулась впервые, и с тех пор не останавливалась.

Второй палец.

— И главное. Три столицы впервые за сто лет готовят совместную экспедицию на юг, за Кровавую Топь. Состав засекречен, но по слухам в неё войдут культиваторы седьмого Круга от каждой столицы. — Рен посмотрел на меня. — Что-то пробуждается, и они это чувствуют. Все трое — Мудрец, Император, Листва.

Его слова упали в тишину мастерской, и стены впитали их вместе с отзвуками субстанции из наших пустых стаканов.

— Программа Пробуждения, — произнёс я медленно. — Она продолжается?

— Семнадцать активных маяков по периферии. Шесть законсервированы. Три уничтожены аномалиями. Один, — Рен кивнул куда-то за стену, — подавлен тобой на девяносто семь процентов, что тоже вошло в мои записи как уникальный случай.

Горт осторожно приоткрыл дверь и просунул голову.

— Лекарь, Лис у побега сидит уже час. Мне его позвать?

Рен выпрямился, и в его глазах вспыхнул исследовательский интерес.

— Мальчик-симбионт? — уточнил он. — Я хотел бы взглянуть.

…

Побег вырос до двадцати с лишним сантиметров и больше не напоминал хилый отросток, с трудом пробивающий землю. Серебристый стебель раздвоился на высоте ладони, и каждая ветвь выпустила по три узких листа, мерцавших в послеполуденном свете. Земля вокруг основания потемнела и слегка приподнялась, будто корни под ней набрали объём.

Лис сидел в трёх шагах от побега, скрестив ноги. Босые ступни упирались в полоску мха, расползшегося от корней побега по утоптанной земле. Мох пульсировал не метафорически, не в переносном смысле — он ритмично менял оттенок, от бледно-зелёного к тёмному и обратно, и этот ритм совпадал с дыханием мальчика.

Рен остановился в пяти шагах. Его лицо не выражало ничего особенного, но я заметил, как он переступил с пятки на носок и чуть наклонил голову, принимая стойку, которая не имела ничего общего с расслабленной прогулкой.

— Фон вокруг мальчика? — негромко уточнил он.

— Шестьсот десять процентов от нормы при последнем замере. Сейчас, вероятно, выше.

Рен достал из бокового кармана жилета тонкую костяную иглу длиной с указательный палец.

Он активировал щуп, и по игле побежали мелкие багряные искры. Рен навёл его на Лиса и замер.

Я наблюдал за ним через Витальное зрение. Щуп работал как узконаправленная антенна, посылая импульс и считывая отражение. И то, что он считывал, заставило Рена побледнеть.

Я видел то же самое, только своими глазами. Нити субстанции входили в Лиса через кожу предплечий — не через каналы, не через меридианы или точки входа, которые описаны в любом учебнике по культивации, а через кожу напрямую. Субстанция сочилась в мальчика, как вода в губку, и распределялась по телу без видимого сопротивления.

Вторичная сеть. Лис обнаружил её случайно, и с тех пор она формировалась сама, без чьего-либо вмешательства. Побег, кажется, ускорял процесс. Или направлял, что может быть ещё опаснее.

Рен деактивировал щуп. Его рука едва заметно подрагивала, когда он убирал иглу обратно в карман.

— Этого не бывает.

Он произнёс это почти шёпотом, и впервые за весь день его голос утратил отмеренную ровность.

— Аномальная совместимость, — ответил я. — Побочный эффект высокого фона. Тело адаптируется.