Памир. Дилогия (СИ) - Шаман Иван - Страница 111

– А теперь – пир! И пусть никто не уйдёт голодным и трезвым! – объявил магистр. – Ведь сегодня вода превращается в вино!

– Ура! – закричали студенты, у которых на лицах было написано, кто будет квасить, а кто только и ждёт, чтобы другой, или другая, наквасился. Счастливые юношеские лица, и только среди девушек затесалась не просто недовольная, а злая физиономия. И с этим надо было что‑то решать.

– Мы должны поговорить, – тихо заметил Моисей, когда я шагнул в сторону Софьи. – Как закончишь, приходи в мой кабинет.

– Он ещё не настолько освоил линзу, – усмехался в синюю бороду Рене. – Самое время подтянуть знания, чтобы соответствовать полученному титулу.

– Тогда подожди его и приведи ко мне, – не терпящим возражения тоном произнёс магистр и удалился, оставив преподавателей развлекаться и решать текущие проблемы. Я тоже решил с этим не медлить, тем более что надувшаяся мордашка быстро удалялась сквозь толпу.

– Софья, погоди секунду! Мы должны поговорить! – окрикнул я девушку, которая чуть ли не на бег перешла. Но я сейчас был без каменной формы, так что догнал её в пару мгновений и поймал за рукав.

– Руку отпусти! – зашипела девушка и, вырвав одежду, сложила руки под грудью и отступила. – Какого чёрта тебе ещё нужно⁈ Ты у меня и так всё отнял.

– В первую очередь, хочу, чтобы ты успокоилась. Иначе наделаешь глупостей, которые никому не принесут пользы, а тебе ещё и навредят.

– Это угроза? – пряча за наглой ухмылкой страх, спросила девушка.

– Призыв к твоему здравомыслию. Я тебе никто, так что можешь меня не слушать. Но совет я тебе всё равно дам. Когда успокоишься, сядь и напиши, что ты хотела, что сделала и что получилось. Три столбца. Что бы я тебе ни сказал, ты мне не поверишь, но, если сама сумеешь посмотреть на ситуацию не из переживаний, а со стороны, возможно – сможешь всё понять.

– Что понять? Что моего отца убили, чтобы какой‑то самодовольный урод очнулся ото сна? Что моего жениха прикончили так, что его пришлось хоронить в закрытом гробу? Что даже отомстить я не могу, потому что всё, буквально всё на твоей стороне⁈ Будь ты трижды проклят! Чтобы всё, чего ты добился, тебе поперёк горла встало.

– Я не в ответе за то, что другие делали во имя моё, – покачал я головой, и девушка зашипела, словно драная кошка. А учитывая то, как она похудела и как дёргалась, сравнение было ещё ближе. Объяснять ей в таком состоянии, что её пытались использовать и изнасиловать? Что Клусинскому просто нужен был плацдарм для развёртывания осман в тылу у Царицына? Сейчас бесполезно. – Напиши и посмотришь. А после подумай и пообщайся с мачехой.

– Я не буду ничего делать по твоей указке, урод! Ты мелкий извращенец, прыгнувший к шлюхе в постель, которая ещё не остыла после моего отца! – не выдержав, Софья попыталась ударить меня, но я легко перехватил её запястье и отбил руку в сторону. А когда она попыталась ещё раз, шагнул, довернув тело, и придал ей небольшого ускорения, так что девушка макнулась головой в ажурный фонтан. – А‑а!

– Да, пожалуй, про «успокойся» – это я погорячился. Сейчас это нереально.

– Что происходит? – строго спросила отошедшая от адептов женщина в красной мантии. – Драки на территории Китежа строжайше запрещены! И как вам не стыдно поднимать руку на женщину!

– А знаете, вы правы, – с облегчением сказал я. – Будьте добры, помогите ей. А то она сейчас взорвётся. Вон даже пар от головы идёт.

– Софьюшка, ты как? Кто это вообще… Погодите, вы же тот новый мастер? – окликнула меня преподаватель, когда я уже собирался уйти. – Вы же в курсе, что у девушки первый триместр.

– К‑кхм. В смысле, первый триместр? Она беременна⁈

– Что вы! Нет! Разве что единением со стихией. Она умница, отлично сдала первую ступень и теперь будет обучаться у нас, – приобняв Софью, сказала преподаватель. – Но пока сродство со стихией не закрепится, все её эмоции будут полыхать до небес. А у неё, к сожалению, очень много негатива в последнее время…

– Секунду, то есть она не совсем в себе? – уточнил я. – А я‑то думал, это просто характер и подростковые гормоны.

– Не без этого, – слабо улыбнулась женщина, когда Софья вырвалась из её объятий и убежала. – Но всё устаканится, буквально через два‑три месяца.

– В таком случае очень прошу вас написать об этом письмо её матери. И заодно в царскую канцелярию. А то девушка решила отказаться от имени своего отца и деда, всего имущества, имения, прокляла свой род и…

– Боже… – прикрыла ладонью лицо преподаватель. – Конечно, я сегодня же этим займусь. Пусть она и сможет достигнуть хорошего положения, может, даже лет через пятнадцать тоже станет мастером, но так разрывать все связи… Не беспокойтесь, я всё устрою. И до встречи на учебном совете!

– Боюсь, это будет решать магистр, я как раз к нему направляюсь. Благодарю. Её матери, да и ей самой это нужно. Всего хорошего.

Махнув на прощание, я быстрым шагом направился к башне воды. Искать Жилья Рене долго не пришлось. Старый ловелас, держа в одной руке бокал красного, мило беседовал с какой‑то девушкой лет двадцати, немного пухлой, но с внушительными формами. Как почти у всех женщин со сродством воды.

– Прошу прощения, – сказал я, подойдя ближе.

– Секунду, никуда не уходи, – грандмастер одарил девушку очаровательной улыбкой и буквально затолкал меня в столб воды. Я ещё не успел долететь до верха, когда он уже вернулся к своей спутнице и, протянув ей локоть, направился прочь из башни.

А я чуть не вылетел через прозрачную крышу. В последний миг сообразил, что нужно разорвать плетение и шагнуть сквозь пузырь. Получилось мягко спрыгнуть на самый верхний балкон. Дверь в кабинет магистра открылась прямо перед моим носом.

– Заходи, – кивнул Моисей Иоаннович, сидящий в кресле. На столе перед ним лежало множество бумаг, в том числе и мой диплом мастера. – Присаживайся. Ещё раз поздравляю тебя со столь знаменательным событием. В мире всего пара сотен магов такого уровня. Учитывая твой потенциал – это далеко не потолок, и всё же каждый шаг важен.

– Благодарю, мне очень лестно. Но кажется, вы звали меня не за этим.

– Сразу к делу… хорошо! Пусть время для таких, как я, течёт иначе, но важность момента от этого никуда не денется, – магистр вздохнул, откинувшись на спинке кресла. – Тебе придётся убить Рустама Сулеймани. В поединке.

Глава 15

– Вам придётся объяснить, – взяв себя в руки, произнёс я. – Почему в поединке и почему я? Какого чёрта вообще происходит?

– Тебе короткую или длинную версию? – задержав на мне взгляд, спросил магистр.

– Без разницы, я никуда не тороплюсь.

– Хорошо… тогда начнём издалека. Для начала нужно понимать: ни одна действительно крупная держава, даже сверх централизованная, не может иметь лишь один центр силы. Всегда есть сторонники того или иного пути. Есть Мекка, а есть эмират Северные Горы, и при единстве глобальной цели локальные у них совершенно разные.

Поняв, что это может затянуться надолго, я расслабился и сел в кресле поудобнее, что не укрылось от внимательного взгляда магистра. Но он продолжил как ни в чём не бывало.

– Когда‑то я считал, что решение Сулеймани о лишении своих детей, самых сильных магов мира, наследуемых земель – это чистая глупость. Особенно на фоне того же Рима, где они получают сенаторские и легатские должности. Но довольно быстро выяснил, что у этого решения есть двойное дно. Нет наследования в Османо‑Персидской империи, а за её пределами – пожалуйста. Об этом нигде не говорится прямо, но бездействие султана красноречивее любых слов. Всех провинившихся детей он рано или поздно принимал назад, в качестве эмиров. Вместе с землёй, городами и населением.

– То есть достаточно сильный маг может захватить большой кусок?

– Именно. Как и всё на востоке, его указы имеют двойное, а то и тройное дно, и могут трактоваться так, как удобно ему. Неплохо, для большого государства, в котором проживают миллиарды человек, – хмыкнул Моисей Иоаннович. – Увы, это влечёт за собой споры и прямо противоположные указания на местах, из‑за чего бюрократическая машина буксует, процветает кумовство и казнокрадство… но в то же время удерживает сотни народностей в единое целое, без геноцида и рабства, которое практикует Рим.