Памир. Дилогия (СИ) - Шаман Иван - Страница 21

— За нами следуйте, ваше благородие, — мрачно проговорил один из стражей, который явно не понимал, что со мной делать. Побить они меня не могли, пытать холодом и голодом смысла не имело, а ещё и сословие проблем добавляло.

Я же развлекался как мог. Качался, тренировался, пытался освоить каменную кожу без концентрации. Выходило из рук вон плохо. Но каменные стены помогали. Не знаю, как это работало, возможно, просто близость стихии, и всё же я умудрялся создать каменную кожу и даже сделать пару шагов, прежде чем она осыпалась чешуйками.

Так я и тренировался бы, отдыхая и поглощая вполне приличную пищу. По крайней мере, таков был план, только вот я не учёл, что в этом мире был не один, и следующим утром в камеру вошло сразу несколько стражников. Но что меня больше напрягало — руки они держали на оружии.

— На выход, ваше благородие, — мрачно сказал один из них.

— Гулять так гулять! — с готовностью ответил я, на всякий случай внутренне собравшись, чтобы в любую секунду активировать каменную кожу. Каково же было моё удивление, когда меня в самом деле повели не в допросную, а к выходу из здания стражи.

Первая мысль: отец Войцеха узнал обо всём, нанял убийц, и они ждут, пока я появлюсь снаружи. Попадания в голову из тяжёлой винтовки, как та, которой была вооружена Сова, я не переживу даже в боевой каменной форме. И так её рассматривал, и эдак, по всему выходило, что это вполне вероятный вариант, не имеющий ничего общего с везением. У тысячника сын умер, и вряд ли он стал бы брать на себя ответственность за дурное воспитание. Скорее наоборот, спихнёт всё на меня, ещё и оправдается.

Когда стража остановилась рядом с пропускным пунктом, и мне начали возвращать немногочисленные вещи, я больше смотрел по крышам и стенам зданий напротив, чем на одежду. И даже не сразу обратил внимание на стоящую почти у входа Милославу. Женщина, заметив меня, лучезарно улыбнулась и помахала рукой. На что я не мог не ответить.

— А вы чего такие хмурые парни? — обратился я к стражникам.

— Никифора Петровича утром нашли, — буркнул один из провожатых. — С перерезанным горлом.

— Оп-па… и кто его дело теперь ведёт?

— Это нам не ведомо, — сказал тот же страж. — Начальник тюрьмы лично велел вас выпустить.

— Интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд, — проговорил я и, попрощавшись со служивыми, вышел на небольшую площадь, где ждала меня жрица. Да не одна, а в компании богато одетого господина, в чёрном костюме тройке и пенсне. — Доброе утро! Кажется, я что-то опять пропустил?

— Всё в порядке, господин, — улыбнулась в ответ Милослава. — Позвольте вам представить: Вениамин Егорович Святодубов, адвокат, и брат по ордену, прибыл из самого Новгорода.

— Рад, очень рад, — улыбаясь, произнёс адвокат. — Как и все, кто слышал о вас.

— Ясно, — сказал я, сурово взглянув на Милославу. Ну не отчитывать же её перед адвокатом, за то, что не выполнила мой приказ? А ведь я просил никому пока не рассказывать. — Надеюсь, вы потратили не очень много средств на моё вызволение? Взяток не давали?

— Ну что вы, господин, как можно? — даже оскорбился Вениамин. — Отдавать деньги — не моё. Всё исключительно честно и в соответствии с законом. Правда, пришлось вас записать как супруга Софьи Ивановны, Фёдора Ивановича Гаврасова. Пока у вас нет полноценных собственных документов и титула, это лучший вариант.

— И тебя это устраивает? — с удивлением посмотрел я на Милославу.

— Я готова на любые жертвы, а если моя дочь вам и в самом деле приглянется… — чуть потупила взгляд жрица.

— Ох, я и не думал, что всё так… — удивлённо проговорил адвокат. — Это же просто формальность. Тем более что покойный боярин Гаврасов был верным членом ордена страстотерпца царевича Фёдора.

— Ладно, но на этом наши проблемы не заканчиваются. Раз говорите, что всё сделали по закону, значит, с делом моим ознакомились?

— Так не было там никакого дела, пара протоколов. Ерунда, в общем, — отмахнулся Святодубов. — Они явно желали выбить из вас чистосердечное признание, а как меня увидели, так пошли на попятную.

— Это замечательно. Но, боюсь, на попятную они пошли, потому что сегодня утром убили следователя, — сухо заметил я, и улыбка сползла с лица Вениамина. — А это, скорее всего, произошло потому, что он начал копать в правильном направлении. Вы вообще в курсе, что меня пытались убить?..

За несколько минут я пересказал все события позавчерашней ночи, начиная с того, как увидел главаря бандитов, напавших на поместье, заканчивая итогами схватки. Адвокат вначале не верил, потом попросил сосредоточиться на подробностях. Затем мы съездили на место происшествия, и я показал на выбоины стен и брусчатки.

— Значит, основной подозреваемый мёртв, — заключил адвокат.

— Как это? — не поняв, переспросил я. — Тысячник…

— Погодите, — поднял ладонь Святодубов. — Нападал на поместье Войцех? Наёмников брал — он же. Бандитов тоже собирал. Никакого отношения все эти действия к уважаемому тысячнику Казимежу Клусинскому эти эпизоды не имеют. Кроме того, что парень его был младшим, не наследным, сыном. А молодёжь часто пытается доказать родителям, что они на что-то да годны.

— Сам? Вот этот пиздюк, свалившийся с лошади?

— А что вас так удивляет, господин? Земельный вопрос нас всех испортил. Не будь наша семья адвокатской династией, пришлось бы мне податься либо в солдаты, либо в… хотя выбора особого нет, увы, я без дара, — пожал плечами Святодубов. — Так что родитель Войцеха с большой долей вероятности тут ни при чём.

— Но следователя кто-то убил.

— Это, вполне возможно, не связанные с вашим делом события. Более того, до этого момента вы везде были правы. Но если сейчас вы без весомых доказательств решите атаковать господина Клусинского, это будет грубейшее нарушение всех традиций и законов. И даже я вас из такого не вытащу.

— Ладно, допустим. А что с теми наёмниками, которые приняли оборотные эликсиры? С них можно взять за угрозы и нападение?

— Разве вы уже не забрали их жизни? — подняв бровь, спросил адвокат.

— Жизнями сыт не будешь, — покачал я головой. — А вот броневик у них был вполне порядочный. Да и снаряжение на дороге не валяется.

— Техника, скорее всего, не их личная, а государственная. Приписанная к подразделению ликвидаторов. Вещи их вам вряд ли подойдут, а оружие после сражения стоит не больше металлического лома… но, если вам будет угодно, я узнаю.

— Да, будьте добры. Если паромобиль всё же личный или отряда, я был бы совсем не против получить его в качестве компенсации за нападение.

— А если он будет записан на вдов и сирот? — не слишком уверенно проговорила Милослава. — Отбирать последнее…

— Никто не собирается, — с улыбкой ответил Святодубов. — Если у убитых есть семьи, мы предложим компенсацию… скажем, четверти стоимости. Вряд ли они получат больше, если его выкупит государство. А на открытом рынке бронетранспортёр приобрести смогут либо власти, либо пограничные аристократы, к которым род Гаврасовых формально относится.

— Да, так будет честно, — кивнул я. — Сколько времени вам понадобится, чтобы разобраться со всеми формальностями и выяснить информацию?

— Не больше суток, господин… как я могу к вам обращаться?

— Памир. Но на людях Фёдором Ивановичем будет вполне нормально, — подумав, кивнул я. Если память не изменяла, именно так звали убитого царевича, наследника Ивана Грозного. Правда, в этом мире история пошла по другому пути, но это сейчас было не принципиально. — Мы подождём вас в той же гостинице. Нужно подготовиться к путешествию в имение.

— Сейчас у нас вполне достаточно денег, чтобы нанять подходящую охрану, — скромно напомнила Милослава.

— Дело не в охране, а в технике. Нужно закупить всё необходимое для зимы и следующего сезона.

— В таком случае не буду вас отвлекать. Торговля — не мой конёк. Всего доброго, господин Памир, — откланялся адвокат Святодубов, и только после того, как мы остались наедине, я решил поднять наболевший вопрос.