Памир. Дилогия (СИ) - Шаман Иван - Страница 51

— Добрый день, бояре Гаврасовы, прошу за мной. Его сиятельство ожидает, — подошёл плюгавенький мужичонка, лет тридцати пяти, с лысиной, захватившей почти всю голову, и сединой в козлиной бородке.

Что сказать, я был прав почти во всём, только кабинет, уставленный книжными шкафами, доверху заполненными папками, оказался чуть просторнее, чем я предполагал. Метров тридцать, с большим Т-образным столом, во главе которого сидел крупный мужчина в дорогом шерстяном костюме. Лицо его было загорелым и обветренным, а судя по рукам он знал не только кабинетную работу.

Перед графом лежала открытая папка, на столе обнаружился пузатый монитор, и клавиатура, но не из пластика, а из металла — словно её скрестили с пишущей машинкой. Ещё страннее в этом интерьере выглядел массивный кнопочный телефон, без цифр. Что-то мне подсказывало, что каждая кнопка — это отдельный абонент или служба.

— Дамы, молодой человек, садитесь, — кивнул мужчина, не дожидаясь приветствия. — Не буду изображать, что рад вас видеть, наоборот, был бы счастлив вообще не знать о вашем существовании.

Вяземский давил и своим положением, и внешним видом, не оставляя даже намёка на дружелюбие. Похоже, считал себя вправе, и это было интересно.

— Вас что-то не устраивает, ваше сиятельство? — спокойно спросил я.

— Вы дурно воспитаны, молодой человек. Прежде чем говорить, нужно дождаться, пока старший к вам обратится, — даже не глядя на меня, сказал граф. — А потому сидите и молчите, пока до вас не дойдёт…

— Очередь? Если вы хотите устроить разнос, то вам придётся очень сильно постараться, — холодно заметил я, и Милослава толкнула меня острым локтем под рёбра, естественно, сама ударилась и зашипела. А вот Вяземский впервые поднял на меня глаза, не столько заинтересованно, сколько раздражённо. — Кажется, вы неправильно расставили приоритеты.

— Это вряд ли, — вернувшись к бумагам, произнёс он. — Будьте любезны, соблюдайте рамки приличия, или вас выведут.

— Сами пригласили, сами попрощались, нет проблем, — пожав плечами, ответил я. — Главное, чтобы действовали в рамках закона и, по справедливости.

— Странные слова для босяка без рода и племени, неожиданно появившегося в моих землях и убившего много хороших людей.

— Не более странные, чем попытки губернатора скинуть на боярский род без мужчин проблему надвигающегося вторжения осман.

— А вы, молодой человек, любите обострять ситуацию, как я погляжу? — Вяземский вальяжно откинулся на спинку кресла. — Вот тут, у меня достаточно свидетельств в ваших бесчинствах, чтобы завтра утром казнить вас без долгого разбирательства.

— О, я в этом нисколько не сомневаюсь, буду рад висеть рядом с вами, — усмехнулся я, спокойно глядя ему прямо в глаза. — Это ведь такое обычное дело, когда в нужном месте и в нужное время, из ниоткуда появляется магик, способный переломить ход сражения против нескольких рот регулярных войск. Без рода и племени.

— Не закапывайте себя глубже, чем есть, — чуть качнул головой граф. — Убийство дворян и служивых людей…

— Казнь изменников и преступников, работавших на врага. Не подменяйте понятий, ваше сиятельство, — поправил я. — Думаю, в документах это всё есть. А если ещё нет, уверен, в итоговом докладе в царскую канцелярию будет.

— Какой дерзкий магик… по всем показаниям не имеющий не только документов, но и подтверждённой ступени. Пожалуй, я всё же рискну, — произнёс граф, махнув секретарю. — Позови стражу.

— В этом нет необходимости, я уйду сам. Ведь это я вам нужен, а не наоборот, — улыбнулся я поднимаясь. — Без меня ничего не подписывать. Ясно?

— Да, господин, — на автомате ответила Милослава, и граф стрельнул глазами.

— Прошу за мной, — сказал секретарь и вывел из кабинета, но я сразу понял, что ведёт он меня другой дорогой, и развернулся к выходу. — Вы идёте не туда!

— У меня ещё много дел. Так что, если граф не хочет говорить нормально, займусь ими. Заодно закончу отчёт, — сказал я, и бегущий за мной секретарь резко выскочил вперёд, перегородив дорогу. — В чём дело?

— Вам не следует торопиться, — вяло улыбнулся чиновник. — Вы можете перекусить, выпить чаю…

— Со мной такие жалкие уловки не работают, — вздохнул я, без труда сдвигая его в сторону. — Захотите разговаривать нормально, будет разговор.

— Вы не понимаете, он же граф!

— Пф. Это вы не понимаете, — перейдя на громкий шёпот, сказал я. — Он допустил восстание, а значит, сам без пяти минут бунтовщик. Ну или просто некомпетентен, тут вопрос, что хуже. И куда отправятся его ближайшие помощники после решения следственной комиссии?

После этих моих слов чиновник побледнел, потом покраснел, а в конце его лицо покрылось пятнами. Я же спокойно прошёл мимо него.

— Постойте! Да постойте же! — догнал меня почти у выхода секретарь. — Уверен, это просто недоразумение. Я немедля передам всё его сиятельству, давайте продолжим разговор спокойно?

— Всё будет завесить от графа, — пожал я плечами.

— Буквально секунду! — выставив вперёд ладони, попросил секретарь и опрометью метнулся куда-то в сторону. Открылась незаметная дверца, куда он скользнул, и я услышал звон металлических пластин от снятия трубки. Прошло около минуты, когда секретарь вернулся. — Его сиятельство очень хочет вас видеть, прямо сейчас. Прошу за мной.

— Давайте покончим с этим, — ответил я, и вскоре мы вернулись в кабинет губернатора.

— Кажется, мы начали не совсем правильно, — сцепив толстые крепкие пальцы в замок, проговорил Вяземский. — Для начала представьтесь.

— Можете называть меня Фёдором Ивановичем, — ответил я присаживаясь. — Без фамилии, титулов и чинов.

— Потому что у вас их нет? — хмыкнул граф.

— Вы не представились и так, — улыбнулся я, и у губернатора дёрнулась бровь. — Что же до титула. Думаю, вы и насчёт этих милых дам заблуждаетесь.

— И что это значит? — зыркнул на секретаря Вяземский и подтянул к себе папку. — Боярыня Милослава Гаврасова, тридцать пять лет, вдова, до замужества боярыня Кузнецкая, из мелких землевладельцев. Рядом боярыня Софья, восемнадцати лет… всё тут верно, и разночтений быть не может.

— Милослава, представься ему полностью, — кивнул я в сторону графа, и женщина с испугом выпучила на меня глаза. — Боишься? После всего произошедшего могу понять. Но в этом месте можно.

— Господин, может, не надо? От греха подальше… — попросила жрица.

— Что она может мне такого сказать, чего я не знаю? — фыркнул Вяземский. — Или считаете, что ваши мелкие делишки остались незамеченными? За Гаврасовыми наблюдают не одно поколение. Род исхудал, ни людей, ни силы. Мало того, ещё и культ содержат, еретический, жертвы приносят.

С этими словами граф потряс папкой.

— Ещё что-то? — насмешливо спросил я. — Там же явно больше. Может, вы не дочитали до нужного места?

— Даже интересно, на что же вы пытаетесь намекать, при стольких все прегрешения. Вы, молодой человек, мелкий мошенник, строящий из себя неизвестно что. А их за долгую государеву службу я навидался, — Вяземский махнул рукой. — На десять жизней хватит. Тому денег ссуди, чтобы новую чудо-машину построить. Этому отряд дай, лешего изведёт. Сотнями ходят.

— Вы путаете. Я к вам не напрашивался, это вы меня позвали.

— Хотя нет, не только мошенник, ещё и убийца. И, надо признать, довольно умелый, — покачал головой граф. — Столько хороших людей погубить. Почти треть городской дружины.

— Треть? — демонстративно посмотрел я на секретаря. — А куда остальные делись? Распустили по домам?

— Не знаю, в какую игру вы пытаетесь тут играть, но у вас ничего не выйдет. Как я и сказал, навидались, — отмахнулся граф. — Итак, по фактам. Во время перестрелки в поместье Гаврасовых вы убили сотника Штепского. После этого…

Я демонстративно зевнул, едва прикрыв рот ладонью, но граф сделал вид, что этого не заметил, и продолжил, почти слово в слово повторяя то, что ранее говорил мне Петрович.

— Что ж, можете меня повесить, или утопить, ну или голову отрубить, — спокойно сказал я, когда граф дочитал до конца. — Главное делайте всё по закону.