41ый год (СИ) - Егоренков Виталий - Страница 35

Тяжёлый командный взгляд командира дивизии загулял. Ему действительно нечем было мне грозить и надавить.

Он реально был в полной заднице.

— Товарищи, давайте перестанем ругаться и определимся с дальнейшими действиями. — предложил какой-то подполковник с умным усталым лицом.Видимо из штабных.

Генерал резко выдохнул и промолчал.

— Идея следующая, товарищи. — я открыл карту. — В 30 км от этого лагеря по имеющимся у меня сведениям находятся склады Прибалтийского военного округа. Всех освобождённых военнопленных предлагаю там вооружить, накормить и разделить на 10–20 партизанских отрядов, которым хочу поручить разрыв коммуникаций немецкой армии,рвущейся сейчас к Ленинграду. Без патронов, горючего и питания немцы должны сильно притормозить своё наступление.

Генерал взглянул на карту и сказал:

— Да здесь действительно были склады округа. А вот здесь, — он ткнул на точку гораздо ближе к нам. — склады нашей дивизии. Всего 7 км и по пути к окружным складам. Мы перед войной, конечно, их хорошенько почистили, выбрали все новые карабины и пулемёты, боеприпасы к ним, несмотря на отчаянные требования товарища Жукова не поддаваться на провокации. И ведь б… не поддались, бл…., встретили врага голой жопой…

Ладно…трибунал покажет кто был не прав.

Твердо помню,что на дивизионных складах оставалось немалое количество «мосинок» и устаревших «Максимов», и множество патронов к ним. И консервы там тоже были, и сухпайки.

— Тогда ведите товарищ генерал. — решил я.- Вам как говорят, товарищи краснофлотцы, и карты в руки.

— Бойцов нужно снабдить хотя бы водой если еды нет, — попросил штабной подполковник. — Эти литовцы таскали откуда-то воду, но редко в недостаточных объемах.

Он показал на Лукаса и скривился как будто лимон откусил.

— Расстрелять бы этих предателей, — предложил майор-адьютант и выругался.

— Неожиданные удары в спину литовских частей очень сильно осложнили нам обстановку. — подтвердил подполковник.

— Расстрелять предателей вещь всегда хорошая. — сказал я бодро. — Но есть информация, хоть и не проверенная, что литовский товарищ Джордж, он же Лукас, по заданию НКВД внедрился в ряды литовского антисоветского подполья… вместе с другими товарищами литовцами, из тех кто уцелел.

— Врёт он гнида антисоветская. — завопил майор, но как-то не очень уверенно. — Они над нами измывались.

— Пытали что ли? — удивился я.

— Нет.Гадости про советскую власть рассказывали и говорили, что немцы скоро Москву возьмут,смеялись суки продажные.

— А что им нужно было Интернационал петь на глазах у немцев и товарища Сталина цитировать?Они же внедрённые агенты, поэтому и должны были из себя изображать немецких прихлебателей.

Хотя может этот литовец и врёт. — Я пожал плечами. — А может и не врёт. Если пристрелим, а потом окажется, что действительно из НКВД, то кто на себя возьмёт ответственность за его смерть?Вы, товарищ майор, будете отвечать?

Адъютант снова сдулся.

— Если дойдём до своих, то сдадим в органы, — предложил генерал. — А пока попрошу глаз с них не спускать.

Я с помощью литовца организовал подачу воды военнопленным (заодно сообщил ему, что он сотоварищи секретные агенты литовского НКВД), затем погнал их всех с максимальной скоростью в сторону дивизионного склада.

Я почти физически ощущал как истекает отпущенное нам время.

Не могли немцы не отреагировать на исчезновение большого лагеря военнопленных.

Наверное сама судьба хранила остатки дивизии и моего партизанского отряда, потому что дошли мы до складов без каких-либо неприятных приключений, демонстрируя прогон военнопленных под охраной солдат из доблестных частей СС.

Нам очень не слабо всем прилетело с начала войны, и сейчас в качестве компенсации хоть немного повезло.

Правда при взятии под контроль складов и уничтожении охраны в составе отделения СС погибло трое партизан в отделении Бердыева, потому что склады требовалось взять спешно, не было у нас времени на долгий вдумчивый осмотри подготовку плана, а роттенфюрер оказался бдительным, на свою беду. Так мог бы и сам остаться в живых и комрадов под пули не подставил бы.

Среди военнопленных оказалось двое интендантов, неплохо знакомых с этим складом.

Как и предсказывал генерал, склады были забиты «мосинками» и патронами к ним. Так же нашлось четыре десятка Максимов с лентами, какое-то количество гранат, мин и тысячу ящиков тушёнки.

Часть продовольствия немцы видимо успели выгрести под свои нужды, хорошо ещё что гранаты не стали брать.

Интенданты шустро стали распределять содержимое склада между красноармейцами.

Вышло худо-бедно, что нас вооружены практически все, а кто безоружен, тот нёс полезную нагрузку в виде тушёнки, ящиков с гранатами или боеприпасы к пулемётам или под «мосинки».

Во время перевооружения народ получил двойную порцию питания, а также новые вещмешки набитые консервами и сухпайками.

Я с облегчением выдохнул.

По крайней мере это толпа пленных перестала быть безоружной обузой и стала снова немножко напоминать армию.

Пусть и разбитую, потерявшую воинский дух, желание бороться.

Бойцы нашли своих командиров, осиротевшие солдаты примкнули к другим подразделением.

Несколько сотен человек, не из дивизии генерала, я прибрал к своему отряду. Потом выделим три-четыре дополнительных отряда.

Генерал со своими подчиненными, получив вооружение, явно воспряли духом и склонившись над картами явно строили какие-то планы, в которые посвящать меня пока не торопились.

Глава 28

Эпизод 28

18.20 11.07.41

Нет, ребята, я не гордый.

Не загадывая вдаль…

На хрена мне штабные посиделки с паркетными командирами?

Я был очень занят слежением чтобы мой возросший отряд не обделили дивизионные интенданты. Что они, разумеется, попытались сделать.Только вот сами они так решили по врождённый интендантской сучности или кто приказал или намекнул, я так и не понял.

Пришлось ругаться, стучать кулаком, размахивать ППД, чтобы выбить нужное количество гранат, четыре «Максима», патроны к ним, нормальное количество сухпайков.

«Мосинки» интенданты давали и так, без ругани,их было много.

Мы с командирами партизанского отряда распределили оружие, припасы и новых солдат по отделениям, выросшим каждый до полноценной роты.

Это значило, что скоро нам предстояло делиться на новые партизанские отряды.

На мой взгляд численность в районе или чуть больше ста человек самое то для партизанского отряда.

Меньше — не хватит сил для масштабных диверсий, больше — слишком заметно для немецких войск СС.

Пока немцы гоняются по лесам и уничтожают один партизанский отряд в сотню бойцов, два других многократно успеют что-нибудь у фрицев взорвать или уничтожить.

Я специально не стал лезть с вербовкой к солдатам 125ой стрелковой дивизии. Конфликтовать и расстреливать их генерала и офицеров на глазах подчиненных плохая будет затея. Тем более что по пути к складам я кое-что слышал от освобожденных про их боевые действия.

В принципе дивизия сражалась неплохо.

Особенно если учесть, что до войны из Москвы поступали очень жесткие и странные команды: «не поддаваться провокациям, не эвакуировать семьи командиров, не раздавать военную норму боеприпасов, не готовиться к войне».

Всё это приходилось делать в тихую в тайне от Москвы полумерами на свой страх и риск, под угрозой трибунала или отставки.

Вспыхнувшие в тылу восстания братьев-прибалтов очень сильно подкосили снабжение дивизии боеприпасами, которые успели быстро сгореть в первые часы войны.

Ко мне подошёл лощёный майор-адъютант,успевший найти где-то средство для чистки сапог и теперь пафосно сверкавший своей обувью.

— Товарищ старшина, генерал вас к себе вызывает. Следуйте за мной. Пожалуйста. Время очень дорого. — сказал это тихо без наглых ноток, с уважением в голосе.