41ый год (СИ) - Егоренков Виталий - Страница 56

Вопросы про документы резко исчезли, а доски стремительно, как в сказке про Гарри Поттера, появились, а также гвозди, молотки и огромная радость на лицах от того что Великий рейх прогнал Советы и позволит восстановить независимость…

— Не позволит, — цинично рассмеялся особист. — Немецкие солдаты умирали здесь не за вашу грешную свободу, а за новые территории для рейха.

Литовцы, услышав это, недовольно скривили рожи.

— Но жить при рейхе вам будет комфортнее чем с красными… наверное. — продолжил балагурить Беляков. — В колхоз мы вас не погоним, а вот про концлагерь хорошо подумаем. — и снова рассмеялся, глядя на совсем погрустневших прибалтов.

И вот благодаря не сильно добровольной помощи местного населения мы строим блок пост на пути снабжения группы армий Север.

Неподалёку есть лесок куда можно прятать лишнее имущество и трупы немецких водителей и солдат.

Как ни странно первым в наши сети попал армейский оберст ехавший куда-то по своим делам с небольшой охраной.

При чём мы его не тормозили, и вообще от греха подальше собрались пропустить.

Он остановился сам по санитарной надобности, вышел из своего лёгкового Мерседеса, сходил по делам в свежепостроенный сортир и на обратном пути неожиданно стал распекать рядового Сурикова за неопрятный вид.

Рядовой стоял по стойке смирно, ни слова не понимая по немецки, и глупо улыбался во все тридцать два зуба.

Что очень сильно сердило полковника.

Ему видимо захотелось построить эсэсовцев, поорать на рядовых чужого военизированного подразделения и поднять себе настроение за чужой счёт, а тут какой-то солдат имеет наглость скалиться прямо в его командную харю.

На спасение Сурикова прибежал Беляков, опередив меня буквально на секунду:

— Хайль Г… герр Оберст. Вы здесь чего забыли?

Оберст обернулся к офицеру СС:

— Ставлю на вид вашему солдату за неопрятный вид.

Суриков действительно не выглядел излишне опрятно и подтянуто, но его сильно извиняли две вещи:

бывший владелец его формы, истинный ариец, обладал поистине богатырским телосложением, поэтому сухощавый Суриков и выглядел как пугало, на которое натянули старое одеяло.

К тому же комрад из CC погиб не самой простой смертью, получив сразу 6 пуль из пулемёта мг-34 в грудь.

Как ни старался залатать китель наш бодрый Суриков, вышло у него так себе. Не швея он был до мобилизации, а сельский кузнец и тракторист.

— Манн Клейн недавно побывал в бою где сильно изодрал свою форму в лесу, гоняясь за партизанами, герр оберст. — решил я встать на защиту липового германского солдата.

Полковник нахмурился:

— А запасной комплект?

— Запасной комплект взорвали партизаны во время нашей передислокации из Белоруссии. Кстати, кто вы такой и куда направляетесь с такой небольшой охраной? Кругом ведь полным-полно партизан. С вашей стороны очень неразумно так поступать, герр оберст.

— Буду я ещё бояться каких-то там бандитов. — брезгливо фыркнул офицер. — Меня зовут Пауль Гинцбург, еду принимать в командование полк под Ленинградом. Предыдущий командир умудрился попасть под снаряд советской гаубицы во время осмотра линии фронта.

— Это хорошо что вы не боитесь партизан. — Я улыбнулся и скомандовал: — К бою.

И когда охрана и водитель упали пронзенные нашими пулями, добавил с вежливой улыбкой ошарашенному оберсту:

— Потому что мы и есть партизаны. Герр оберст, не сочтите за наглость мою настойчивую просьбу пригласить вас на беседу про текущее состояние дел на фронте? А то мы здесь в тылу совсем оторваны от свежей информации. С нашей стороны в качестве вознаграждения будет кофе с хорошим коньяком.

Немецкий офицер с явным потрясением смотрел как его сопровождение, переодетые в германскую форму, партизаны ловко перетаскивают в овраг и засыпают землёй заранее приготовленными лопатами.

Пистолет в портупее, к которому он дёрнулся, Беляков отобрал у него ловким движением.

— Меня туда же? — спросил он всё ещё находясь в ступоре.

— Зависит от вашего поведения, возможны варианты. — пожал плечами я.

— Я не буду предавать Германию и фюрера. — гордо вскинул подбородок полковник.

— Товарищ Беляков, — я показал на особиста, — служит в НКВД, там его на специальных курсах обучали выбивать показания. Пара часов его работы и вы согласитесь вступить в ряды Красной армии в качестве рядового и разучите Интернационал.

Но зачем нам тратить ценное время и ваше здоровье, если можно обойтись без эксцессов.

Вы нам расскажите общую картину на фронте, а мы через пару недель отпустим вас в сотне километров отсюда с аккуратным ранением в руку.

— Доблестная германская армия почти взяла Ленинград и Москву. — заявил оберст пафосно.

— А вот врать не нужно, — усмехнулся я. — Вы застряли под Ленинградом, Минском и Киевом. До Москвы вам как до Китая вприсядку.

Полковник стух и стал рассказывать про реальное состояние дел на фронте.

Мы прошли внутрь блокпоста и там обеспечили оберсту для успокоения его нервов и совести кофе с коньяком и достаточно удобное почти новое кресло (ценный почти добровольный подарок от спонсоров немецкой армии — благодарных литовских жителей выбил Беляков из администрации посёлка).

Дела немцев на фронте действительно были не настолько блестящи как в моей реальности.

Резкое развитие партизанской деятельности сильно приостановило движение сначала группы армий Центр, а теперь начинало сказываться и на группе армий Север.

Немецкому командованию пришлось использовать для борьбы с партизанами значительную часть пополнений и резервов. С крайне переменным успехом.

В отличии от регулярных войск Красной армии на фронте, партизаны предпочитали не проявлять героизм и при столкновении с превосходящими силами противника просто разбегались по лесам и болотам Белоруссии, чтобы через день-два собраться в новой заранее согласованной точке.

Бороться с партизанами получалось также эффективно как бороться с комарами в лесной чаще.

В общем хоть оберст и свято верил в гений фюрера, но будучи не глупым человеком, сильно опасался русской зимы, к которой немецкая армия совершенно не была готова.

Беляков при продолжении допроса начал вдаваться в детали, которые мне быстро наскучили, и я пошёл пить кофе на свежий воздух.

А заодно пообщаться с голосовым помощником, приданным мне Архитектором Реальности.

— Желаете воспользоваться своим правом на вопрос, разумный? — спросил Голос с некоторым ехидством.

— Нет, скорее я хочу посоветоваться. — ответил я немного неуверенно.

— Неожиданно, — иронии в интонации искусственного интеллекта сильно прибавилось. — Но любопытно. Постараюсь помочь, разумный, в конце концов это моя основная функция, давать советы живым разумным. Только вот, как правило, им лень или не хватает ума спрашивать советы и тем более лень ими пользоваться.

— Насколько моя тактика по расширению партизанского движения в тылу немецких войск эффективна для изменения реальности? Может быть мне лучше приложить свои усилия в ином направлении? — спросил я задумчиво.

— Твоя тактика несомненно не оптимальная, но, как ни удивительно, достаточно эффективная. — ответил искусственный интеллект. — Какие есть идеи насчёт того что ты ещё мог бы сделать? Жги, разумный. Если бы не ваша богатая фантазия и неуемная жажда деятельности, вы, живорожденные, были бы крайне скучными существами.

— Я бы мог добраться до Москвы и делиться своими точными знаниями об обстановке на фронте и в Германии со ставкой Верховного командования. Даже оставшихся у меня восьмидесяти вопросов вполне хватит на три- четыре месяца максимально достоверной информации…

— А что потом? — ехидно поинтересовался Голос. — Предположим ты сумеешь убедить командование в своих сверх способностях (хотя по условиям нашего эксперимента не имеешь права), они привыкнут к тому что можно не напрягаться с получением разведывательной информации… что будет дальше, когда халява резко закончится?