41ый год (СИ) - Егоренков Виталий - Страница 8

Командиры, рассказывая и слушая, стали впадать в глубокую меланхолию, поэтому я поспешил пресечь пораженческие настроения:

— Товарищи командиры, концепция войны малой кровью на чужой территории, к сожалению, не получилась. Поэтому приходится обращаться к проверенной тактике отечественной войны 1812 года.

Враг прет внутрь страны, а многочисленные партизанские отряды уничтожают линии его снабжения и коммуникации. В суровую русскую зиму неприспособленный к нашему холоду враг начнет массово помирать от обморожения.

Лица младшего командного состава отразили энтузиазм, а их более старшие уже битые жизнью товарищи умеренный скептицизм.

— Но сидеть и ждать зимы, товарищи командиры, нам, как военным, нет никакой возможности. Создавать партизанские отряды и бить врага здесь и сейчас вот наша задача.

Полковник нахмурил брови:

— Надо прорываться к своим. — и стал буравить меня суровым слегка безумным командирским взором.

Тут меня накрыло жутким гневом:

— Вперед и с песней. — сказал я с усмешкой. — Только сначала у немцев отберете то оружие, которое вам вручили родина и партия. — я похлопал по ППД, показывая, что в отличие от бывших пленных, я свой ствол не терял (на самом деле уже трижды, но кому какая разница).

Вместо того чтобы прийти в себя и притихнуть, полкан налился кровью как борщ от шеф-повара, подскочил ко мне и заорал, плюясь слюной:

— Да я тебя… я тут старший по званию… сдать оружие… под арест… — он захлебнулся, получив короткую очередь из ППД в солнечное сплетение.

Офицеры в страхе отскочили от меня, а остальные солдаты всколыхнулись и встревоженно загомонили.

Я, надсаживая глотку, гаркнул во всю мощь легких (благо мы были довольно глубоко в лесу):

— Спокойно, товарищи, полковник оказался фашистским шпионом. По законам военного времени наказание за подобное преступление — расстрел на месте.

Товарищи командиры, подойдите подходите ко мне поближе. Надеюсь среди вас больше нет фашистских диверсантов?

Офицеры, нехотя, осторожно приблизились.

— Вы меня извините, товарищ старшина, но вы уверены, что расстрелянный вами полковник был немецким шпионом? — спросил майор осторожно.

— Даже если и не был… сошедший с ума командир куда хуже шпиона. Вреда больше. — ответил я с твердостью, которой не испытывал. У меня слегка задрожали руки, одно дело убивать фашистов, другое дело своих.

— Такие поступки прямая дорога к трибуналу. — проворчал капитан.

— У вас у всех уже и так есть по трибуналу. За попадание в плен. Но до трибунала еще дожить нужно. А я, как пограничник, отступать далеко от границы Советского союза не собираюсь, мой долг погибнуть, защищая рубежи нашей Родины. Но сначала я должен создать несколько партизанских отрядов и направить их в разные стороны, чтобы у врага, вступившего на нашу землю, земля под ногами горела. — ответил я глухо. — Тот кто мешает мне в этой миссии — враг и фашистский шпион. Вопросы есть, товарищи командиры?

Товарищи командиры посмотрели на полковника, оказавшегося вражеским шпионом, на ППД на моей груди и решили не играть в что, где, когда.

Я ткнул пальцем в капитана, который показался мне побойчее прочих офицеров:

— Товарищ капитан, ваша задача отобрать пятьдесят бойцов из тех кто не был ранен и рвется в бой. В ближайшие дни мы совершим несколько диверсий, довооружим ваш отряд, и отправим в самостоятельное плаванье.

Будете не торопясь двигаться на восток, бить по пути мелкие группы гитлеровцев и одинокие машины, крупные силы противника пропускать, беречь жизни доверенных вам солдат, потихоньку вооружаться.

Встречные колонны пленных по возможности освобождать, вооружать, дробить на небольшие отряды, разделять и отправлять в противоположные направления.

— Не лучше ли, товарищ старшина, создать мощный кулак из многих сотен и тысяч солдат, выбрать и ударить в уязвимое место противника? — спросил меня майор, сделав недовольную мину.

Я ответил не сразу и не торопясь:

— Скорее всего так будет лучше, товарищ майор. Если у вас найдется вооружение и боеприпасы на эти тысячи человек, если вы отыщите это самое уязвимое место, а противник будет, открыв рот, смотреть мимо.

А так если мыслить реально, то большой массой, вы станете слишком заметной целью. Немцы или сверху вас накроют самолетами, или пришлют камрадов из специальных частей СС, вооруженных минометами, легкой пехотной артиллерией, пулеметами. Пользуясь превосходством в вооружении, эсэсовцы размажут весь ваш большой отряд почти без потерь со своей стороны. А за десятками мелких групп они за…ся гоняться. Поэтому еще раз повторяю, товарищи командиры, небольшими группами кусаем небольшие цели. Застреленные немецкие шоферы и сожженные грузовики не смогут довезти до фронта пайки, патроны, снаряды. А голодные немцы без патронов много не навоюют. И двигаемся постоянно. Не быстро, аккуратно, с разведкой, но каждый день километров на десять. На восток, на юг, на запад или к полярным медведям, но двигаемся, не спим на месте.

Те кто со мной не согласен, когда отобьем у фрицев оружие, получат бойцов, отделятся, и могут вперед и с песней создавать хоть целые партизанские армии, если получится, — офицеры невесело заусмехались. — Хотите, прорывайтесь к нашим на восток. Но должен предупредить, что даже если получится вырваться, с каждого очень строго спросят наши товарищи из НКВД за две вещи: за плен и за то что вы смогли сделать, вырвавшись из плена. Несколько искусных ударов по вражескому тылу очень сильно поможет искупить позор плена.

Глава 8

Эпизод 8

16.00 24.06.41

Командиры задумчиво закивали, соглашаясь со мной. Правда не совсем понятно с чем. Толи с тем что нужно тревожить врага здесь, там, слева и справа, мелкими москитными отрядами по различным целям, толи с тем что, получив оружие и бойцов, они будут действовать по собственному разумению, не обращая внимания на мои указания.

Я выбрал два десятка бойцов поопытнее, имевших опыт финской войны и капитана, которого я определил на командира первого отряда отделенцев.

Мне понравилась идея героически погибшего майора -танкиста брать по запасному стрелку на каждый имеющийся ствол. У нас был большой избыток бойцов и категорический недостаток оружия.

Оставшимся командирам и красноармейцам я приказал отдыхать и по возможности не отсвечивать на полянах, кроме того, найти родник или ручей, сделать запас воды, поискать съестное в лесу (Беличьи захоронки, ягоды).

Я вместе с капитаном как две основные стрелковые единицы расположились рядышком, бойцов с винтовками расставил слева и справа на подстраховку, еще отдал шесть имевшихся гранат запасным номерам с очень твердым наказом использовать только в крайнем случае.

Две большие колонны с немецкой техникой мы пропустили, хотя по бойцам было видно, что у них руки чесались от желания расквитаться с немцами, отомстить за позор разгрома и плена.

А вот новую группу пленных в сто человек под конвоем всего шестерых охранников мы упускать не стали.

Я тихо шепнул капитану:

— Стрелять очень короткими. Дуло сильно задирается.

Он кивнул мне в ответ.

Эти немцы шли веселые расслабленные, перешучивались, война началась для них очень удачно. Гений фюрера вел рейх и немцев к процветанию и богатству, новым плодородным землям необходимым для жизни великой нации.

Мой рев: «Огонь!», и меткие пули подарили охранникам плодородную землю: по два метра под поверхностью на каждого камрада.

Видя как все удачно прошло, я как идиот расслабился и выскочил из-за кустов. Не терпелось мне, понимаешь ли, обрадовать пленных радостной новостью об освобождении.

Оказалось что один из охранников упал всего лишь раненым. Как раз тот что с МР38 ым. Мне в грудь от него прилетела очередь, и мое тело в очередной раз приказало долго жить.

Ругаясь последними словами, я воспарил над дорогой.

Чересчур меткого недобитка прикончили сами пленные. Пара солдат смогли сохранить боевой дух.