Бумажная империя. Гепталогия (СИ) - Жуков Сергей - Страница 120

И стоимость подобных артефактов была астрономическая, сопоставимая со стоимостью хорошей машины. Так что я оценил, что мой новый друг не оставил её себе, хотя такие деньги пригодились бы ему гораздо больше.

– Спасибо, я очень ценю это, – искренне поблагодарил я его. – Но пускай Коваленко и его дружки не думают, что для них эта история закончилась. Они обязательно заплатят за вчерашнюю ночь и куда дороже, чем стоит эта штуковина.

Писать на них заявление в полицию я не собирался. В силу государственного правосудия я не особо верил, предпочитая самому решить то, какого наказания достойны те уроды. И мысли на этот счёт у меня уже были, причём весьма конкретные.

– Александр, у Даниила большие проблемы, точнее у нас тоже, – не сдерживая волнения в голосе, произнёс Мечников.

Он весь день пытался дозвониться до своего друга, но тот как назло куда‑то пропал, перезвонив лишь поздним вечером.

– Чего он там опять натворил? – устало спросил Нестеров, не понимая причин переживания лекаря.

Он давно знал Всеволода и привык, что тот всегда был собран и никогда не поддавался эмоциям.

– У Даниила появился новый знакомый. И я уверен на сто процентов, что это метаморф, –

– Ты что‑то путаешь, все известные обладатели этого дара, кроме Волченко, мертвы, – ленивым голосом ответил Александр Нестеров.

– Вот именно, – встревоженно подтвердил лекарь.

И тут в трубке раздался уже полностью сфокусированный и чёткий голос менталиста:

– Твою мать, да это же сам Волк! Мне надо немедленно действовать.

Глава 6

– Даниил Александрович, добрый день! А можете пожалуйста выйти на улицу? Разговор есть, – деловым тоном сказал зашедший ко мне в офис Гоша.

Паренёк повзрослел на глазах. Став неформальным лидером нашего отряда доставщиков, он не испугался и справился с возросшей ответственностью. Я прекрасно понимал, насколько тяжело быть лидером коллектива, балансируя между ролью друга и начальника. А особенно тяжело это делать в обществе, сплошь состоящим из вчерашних детей, да ещё когда из инструментов влияния у тебя лишь собственный авторитет. Так что Григорий действительно впечатлил меня своими успехами на этом поприще.

– Бить будете? – улыбнулся я, когда парень повёл меня в небольшой скверик, расположенный за углом.

– Нет конечно, – не понял моей шутки он и очень удивился.

Естественно я понимал, зачем меня позвали. Сейчас мне будут рассказывать, что они хотят в качестве награды за оказанную мне услугу. Хотя, честно говоря, я думал, что Гоша аккумулирует все пожелания и снова окажется голосом ребятни.

Но то, что я увидел, завернув за угол, смогло меня по‑настоящему удивить.

– Мы с пацанами обсудили и поняли, что просить что‑то у вас не честно. В конце‑концов мы толком ничего и не сделали, поэтому всё‑таки постарались и поймали его, – с гордостью произнёс лидер доставщиков, указывая на ощетинившегося паренька, которого крепко держали двое ребят.

Этого шкета я узнал мгновенно. Колька. Тот самый, что по словам моих пацанов порезал колёса внедорожника и тот самый, кто пытался облапошить нас с Гончаровым, укрывая Бориса‑башмака.

– Григорий, мы ведь договорились, что вы не будете устраивать самосуд? – строго посмотрел я на него.

– А мы и не устраивали, – на этот раз не робея заявил он. – Вы сказали, чтобы мы не колотили Кольку. Вот мы и привели его к вам без единого синяка.

Эх, Гоша, хитрый жук. Уже не боится спорить со мной, да ещё и грамотно подловил на моих собственных словах. Даже не подкопаешься. Растёт мужчина не по дням, а по часам, чувствую кому‑то скоро пора будет на повышение.

– Твоя правда, – кивнул довольному собой доставщику. – Но как я уже вам говорил раньше – никакого самосуда и насилия. Даже если вам кажется, что Коля виноват, мы должны дать ему шанс объясниться и исправить содеянное.

Пойманный парень смотрел на меня, словно волчонок. Дикий, агрессивный, загнанный в угол, он не испытывал ничего, кроме бессильной злобы. И мне было очень жаль это видеть, ведь дети должны наслаждаться и радоваться детству, а не с малых лет противостоять этому жестокому миру.

– Николай, мы тебе не враги, – мягко сказал я, сев рядом с парнем и жестом дав своим бойцам команду отпустить его. – Если ты захочешь прямо сейчас уйти, то никто тебя не будет останавливать. Я попрошу ребят больше тебя не трогать.

На лице Кольки читалось недоверие к моим словам. Его глаза метались между мной и дорожкой, ведущей к выходу из сквера.

– Но прежде чем ты уйдёшь, я предложу тебе кое что ещё, – продолжил я.

– Что? – впервые подал голос пойманный парень.

Я посмотрел в его глаза, в которых впервые промелькнул живой интерес и ответил:

– Возможность изменить свою жизнь. Разорвать связь с прошлым, уйти с криминальной дорожки и встать на путь исправления. Я предлагаю тебе работу. Это шанс начать зарабатывать честно, доказать, что ты достойный человек, найти новых друзей, которые не будут тянуть тебя на дно, а помогут подняться наверх.

По хмурым лицам моих доставщиков я понял, что они вовсе не в восторге от такой идеи. И мой богатый жизненный опыт подсказывал почему – они переживали, что новичок будет отнимать их работу и соответственно заработок. Поэтому я поспешил их успокоить:

– А вы можете не переживать насчёт работы – у нас впереди запуск новой газеты, распространение которой ляжет полностью на ваши плечи. Так что скоро будете радоваться, что такой активный юноша как Николай станет вашим новым компаньоном. Да и думаю не он один.

Мои слова подействовали мгновенно и лица доставщиков озарили довольные улыбки, предвкушающие новый опыт, а самое главное – потенциальную возможность заработать.

– Но это ведь несправедливо! Он совершил преступление, а вы его награждаете, – хмыкнул один из пацанов и это я тоже предвидел.

– Не совсем. Николай компенсирует ущерб из своего кармана, – строго посмотрел я на обдумывающего моё предложение Кольку. – Я буду удерживать из его зарплаты небольшую сумму, пока он не покроет весь причинённый ущерб. А ещё, одним из условий будет то, что ты, Николай, расскажешь кто попросил тебя порезать мне колёса.

Конечно же я планировал это делать чисто символически, чтобы не вызывать у остальных ребят чувства несправедливости. Само собой ни о какой компенсации стоимости новых колёс двенадцатилетним пацаном речи и не шло.

– Что решаешь? Моё предложение действует только здесь и сейчас. Если уйдёшь, то о работе с нами можешь забыть, – строго предупредил его я.

Делал это намеренно, потому что понимал: как только он вернётся в свой привычный круг общения, то они вновь затянут его в незаконные дела и он уже никогда не вернётся к нам и не встанет на путь исправления. А помочь парню и дать ему шанс на честную и нормальную жизнь мне очень хотелось, так что надо было резать по живому и додавливать его.

– Соглашайся, – внезапно сказал Гоша. – Даниил Александрович честный и хороший человек, он не обманывает. А я помогу и прослежу, чтобы ты не наломал дров.

Вот не ошибся я в Гоше. Он без слов понял мои мотивы и проникся искренним желанием помочь тому, кому в жизни повезло куда меньше чем ему.

Колька окинул всех смущённым взглядом, а потом опустил глаза и тихо произнёс:

– Спасибо вам.

Возвращаясь в редакцию, решил прогуляться за кофе. Но не дойдя до кофейни, я заметил нечто, заставившее меня забыть куда шёл.

Ущипните меня, я что, сплю? На боковой стене стоящего передо мной киоска, там, где обычно располагалась доска унылых и скучных объявлений висел огромный красочный плакат, с которого на прохожих смотрел стильный седовласый дед. Но не портрет Виктора Наумовича привлёк моё внимание, а аккуратный текст, сопровождаемый огромной стрелкой с указанием расстояния до его лавки: