Бумажная империя. Гепталогия (СИ) - Жуков Сергей - Страница 123

– Что здесь произошло? – строго спросил он у дедка, который ходил и причитал рядом, явно заинтересованный такими необычными событиями.

На что тот ответил:

– Да почём мне знать, я ужо подошёл, когда тут срам этот устроили. На весь дом шум стоял, а потом затихли. Был ещё третий с ними, молодой такой. Так как меня увидал, сразу сбежал, юродивый.

Мечников недовольно посмотрел на деда, а затем продолжил аккуратно вливать в тело Даниила крупицы энергии.

– Жить до будут, доктор? – спросил пожилой сосед.

– А ты бы как хотел? – внезапно спросил Всеволод довольно грубо.

– Да я же человек церковный, пускай живёт любая тварь, коль жизнь ей рождением дана, – перекрестился дед.

На что лекарь хитро улыбнулся и тихо добавил:

– Ты бы хоть креститься научился правильно, если набожного изображаешь.

– Чаво‑чаво уважаемый? – не расслышал дед, но вместо ответа Всеволод Игоревич резким движением сбил старика с ног.

Тут же подскочив к повалившемуся на пол деду, он выхватил из своей сумки скальпель и приставил к горлу перепуганного соседа.

– Ты думал я не пойму? – прошипел лекарь, буквально сжигая его взглядом.

– Молю, пощади! – лепетал лежащий старик.

– Для таких как ты одна пощада – быстрая смерть. Да и то слишком великодушно это, – выплюнул слова Мечников, переполняемый гневом. – Неужели ты до сих пор не прознал, что мой диагностический дар настолько развит, что я буквально заглядываю к тебе под кожу и вижу, что это не твоя личина?

В глазах пенсионера промелькнул уже самый настоящий ужас, когда он услышал это.

– Но, но… – залепетал он.

– То то же! – довольно оскалился мужчина, приставивший скальпель к морщинистому горлу.

Лекарь, привыкший дарить жизнь, сейчас как никогда хотел совершить обратное действие и забрать одну. Он надавил на хирургический инструмент в руке и на шее деда появился небольшой надрез.

– А‑а‑а‑а! Стой! Прошу! Не надо! – завопил Волченко и по дряблому стариковскому лицу побежали бугры и волны. Перекатываясь, они изменяли формы скул и разглаживали морщины. Кожа и волосы светлели, а глаза приобрели голубой оттенок.

Перед Мечниковым лежал уже молодой парень лет двадцати.

– К чему этот маскарад? Разжалобить меня хочешь? – гаркнул он, не ослабляя нажима на лезвие.

– Прошу, я не тот, кто вам нужен! – взмолился парень в отчаянной попытке оправдаться.

– Врёшь! – крикнул лекарь.

– Нет, – раздался мой тихий голос.

Мечников повернул голову и в его глазах я увидел бурлящий вулкан, готовый взорваться.

– Всеволод Игоревич, это не Волк, – сиплым голосом сказал я, пытаясь чуть приподнять корпус. – Но вы правы в том, что человек перед вами действительно Волченко. Так, ведь, Владимир?

Сосед смотрел на меня, словно видел впервые, а затем спокойно спросил:

– И давно ты знаешь?

– Неуязвимый, – коротко ответил я и голубоглазый парень всё понял.

В ночь нападения никакой чемпион лиги магических боёв не спасал меня. Как выяснилось на следующий день, он уехал с арены за несколько часов до нашего с Безумным Максом боя и понятия не имел, что кто‑то использовал его образ, чтобы пугануть нескольких пьяных ублюдков.

– Даниил, ты ошибаешься, все мужчины из рода Волченко мертвы, – не отпуская скальпеля произнёс Мечников. – Твой от…

Он резко осёкся, а затем посмотрел в глаза Владимира:

– Этого не может быть…

– Может, Всеволод Игоревич. Это Владимир Дмитриевич Волченко. Незаконнорожденный сын Дмитрия Волченко – последнего официального главы павшего рода, которого убил лично Волк, – пояснил я.

Вчера я отправился в редакцию само собой не для того, чтобы работать. Мне нужна была информация и кто как ни бывшая журналистка издания Голубая кровь могла помочь мне узнать о потенциальных бастардах сгинувшего рода. По моей просьбе Вика сразу же набрала своего бывшего коллегу и он поведал эту занимательную историю.

– Получается, что… – тихо протянул лекарь.

– Владимир – глава рода Волченко и, учитывая что Волк официально не подтвердил своё происхождение и вряд ли это сделает, то ещё и единственный живой представитель, что наделяет его правом последнего и личной защитой императора.

Мечников медленно убрал скальпель от горла Вовы, но по прежнему держал оружие в руках.

– Докажи это, – ледяным тоном обратился он к нему.

– Как⁈ – воскликнул всё ещё лежащий на полу хозяин квартиры.

– Покажи свой истинный образ, – слабым голосом сказал я, не в силах даже встать на ноги. – Всеволод Игоревич своим даром увидит, что это твоё истинное лицо. И если у тебя нет страшных ожогов, которые получил Волк при пожаре, устроенным твоим отцом, то это уже послужит хорошим доказательством. Во всяком случае для начала. А дальше…

– Ты заставишь меня сказать правду? – внезапно произнёс Вова.

Мы с Мечниковым синхронно уставились на него. Как? Угадал? Или он знает про меня тоже?

– Было несложно догадаться, – усмехнулся парень. – Когда вы с тем мужиком упали, а из носа у вас потекла кровь… Мне мама о таком рассказывала много историй. Она застала войну нашего клана против Нестеровых и с детства я наслушался про это противостояние. Так что легко вижу, когда используется ментальный дар.

А затем он посмотрел на нас и неожиданно рассмеялся:

– Да и видели бы вы свои лица сейчас, тут не нужно быть гением, чтобы понять – я попал в яблочко.

– Истинный образ, – холодно напомнил лекарь, не расставаясь со своим скальпелем.

Вова поморщился, а затем достал из кармана старую фотографию:

– Мне надо освежить в памяти. Я почти никогда не принимаю свой настоящий вид. Сами понимаете, насколько опасно, если кто‑то узнает…

Едва он закончил, как по молодому лицу побежали волны. Под кожей проступали и исчезали бугры, нос вытянулся, а губы стали тоньше. Волосы потемнели, но самое главное – глаза. Они стали пепельно чёрными. На фоне тёмной радужной оболочки зрачок был практически неразличим.

В воздухе раздался звук упавшего скальпеля.

– Не может быть, ты просто вылитый… – выдохнул Всеволод Игоревич.

– Мама тоже говорила, что я очень похож на отца, – грустно улыбнулся Вова, а затем принял обратно свой привычный образ. – Извините, но мне некомфортно находиться в истинном обличии.

В квартире номер тридцать три повисла гробовая тишина. Несколько минут мы все были погружены в собственные мысли, пытаясь осознать и уложить в голове произошедшее.

– А кто это такой? – внезапно прервал я тишину, указывая на лежащего знакомого Мечникова. – Он ведь менталист, вы знали?

Всеволод Игоревич кивнул головой.

– Давайте дадим друг другу слово аристократа, что всё произошедшее и сказанное сегодня, не выйдет за порог этой квартиры, – строго сказал он, но в этой фразе не было агрессии или давления.

Лекарь смотрел на нас, как на равных. Он не угрожал и не запугивал. И я понимал что он имеет ввиду. Мы с Владимиром сегодня узнали самые сокровенные тайны друг друга и стали навсегда связаны неписаными обязательствами, хотим того или нет. У каждого в руках теперь было самое опасное оружие – информация. Наша потенциальная вражда и использование кем‑либо полученного знания означала бы неминуемое уничтожение спокойной жизни обоих.

Так вот, чтобы ответить на мой вопрос, Мечникову необходимо было заключить подобную сделку с нами, ведь он собирался дать такое же оружие против лежащего без сознания мужчины.

Мы с Вовой синхронно кивнули, принимая правила игры, и тогда Всеволод Игоревич наконец ответил:

– Это Александр Нестеров – последний живой представитель некогда могущественного рода менталистов. Их вражда с родом Волченко, начавшаяся почти столетие назад, погубила обе эти фамилии. Александр избрал целью своей жизни месть. И как бы я ни относился к подобному, но изменить это даже за два десятка лет у меня не получилось.

– Но я ничего не сделал ни ему, ни его роду, – возразил Вова.