Бумажная империя. Гепталогия (СИ) - Жуков Сергей - Страница 212

– Прошу вас господа проследовать за мной, – поклонился нам банковский работник, встретивший прямо у крыльца.

Он вёл нас по обильно украшенному золотом коридору в полнейшей тишине. Напряжённая атмосфера пропитывала воздух. Мы были единственными посетителями, несмотря на рабочее время. Либо у них плохо обстоят дела с клиентами, либо Васнецов позаботился о том, чтобы ему никто не мешал.

Проведя нас вглубь здания, клерк остановился у неприметной двери, но когда он открыл её и мы зашли внутрь, то я невольно присвистнул. На противоположной стене тесного помещения была другая дверь. Вернее будет сказать дверище! Монструозных размеров цельный кусок металла, который навскидку мог выдержать прямое попадание ядерной ракеты. По периметру его окружало восемь затворов, шириной с руку. Это был вход в главное хранилище.

Клерк разблокировал замок и раздался громкий, благородный щелчок. Он потянул за ручку, напоминающую скорее гриф от штанги и огромный кусок металла с невероятной лёгкость подался вперёд, открыв перед нами проход внутрь.

Васнецов жестом пригласил меня внутрь и прошёл за мной следом.

Когда мы оказались в хранилище, то дверь за нами беззвучно закрылась и прозвучал повторный щелчок, запирая нас внутри.

Васнецов подошёл к центральной, самой большой ячейке и не говоря ни слова выдвинул длинный металлический контейнер. С характерным лязгом он поставил контейнер на металлический стол, расположенный в центре хранилища.

– Ты победил, – тихо произнёс он и открыл крышку.

Из под серого металла вырвалось жёлтое свечение. Точнее сказать – золотое, потому что внутри контейнера лежало не меньше десятка слитков золота. Словно фонари, они озаряли тесное помещение тёплым свечением.

– И что это? – спросил я.

– Я заплачу тебе за то, что ты откажешься от дуэли. Здесь столько, сколько ты не заработаешь за всю жизнь, – поморщившись, ответил он.

– Нет, – коротко отрезал я.

– Сколько ты хочешь? – прорычал Васнецов. – Просто назови свою цену.

– Вопрос не в деньгах. Это вопрос чести и я не могу запятнать свою фамилию едва получив титул, – покачал я головой.

– Вопрос всегда в деньгах! Ты просто хочешь больше, признай уже это! Всем вам нужны лишь мои деньги! – разнервничался он.

Но я был непреклонен:

– Мне правда жаль, Иван Васильевич.

– Возьми эти чертовы деньги и оставь моего сына в покое. Пускай он просто уедет и всё. Отстань уже от моей семьи, – настаивал он.

Он впервые заговорил о семье. Ему действительно не всё равно.

– Вы прекрасно знаете, что я не могу так поступить. Свидетелями его поступка были трое аристократов и если он сбежит, то навлечет позор на весь ваш род. Вы ведь с таким трудом добивались свадьбы Натальи ради аристократического статуса для своей семьи, годами зарабатывали репутацию и позволите Василию уничтожить всё это?

– Он глупец, не понимал, что творил и эта ошибка не стоит так дорого. Давай решим наш спор как цивилизованные люди – просто скажи, сколько ты хочешь. Я заплачу любую сумму, – вновь начал торговаться он.

– Вам прекрасно известно, что я не продаюсь, – твёрдо сказал я.

– Всех можно купить, – стукнул он кулаком по металлическому столу хранилища. – Ты не выйдешь отсюда, пока мы не заключим сделку!

– Сделки не будет, Иван Васильевич, – покачал я головой. – Мне правда очень жаль, что всё так получилось.

С этими словами, я негромко постучал по огромной бронедвери хранилища и к изумлению Васнецова замки щёлкнули и поползли из пазов.

– Как? Почему они открыли? – он непонимающе смотрел на своего работника, покорно открывшего мне дверь.

– Не всех можно купить, – повернулся и сказал я ему на прощание.

Действительно. Не всех можно купить. Также как и не всем можно отдать приказ. Но мелкому банковскому клерку, отродясь не носившему защитных артефактов, очень легко можно незаметно вручить записку, приказывающую открыть дверь хранилища, услышав три моих коротких стука.

Выходя из банка, я думал о том, что мне действительно жаль Васнецова. Хоть он возможно и не понимает, но для него семья сейчас стоит на первом месте. Он готов подставить свой бизнес под удар, пожертвовать репутацией, отдать все свои деньги, лишь бы спасти дурака‑сына. Обидно, если он так и не поймёт этого.

Следующие несколько дней прошли спокойно. Васнецов пропал с горизонта, проблемы в цветочном, газете и агентстве исчезли так же быстро, как и появились. И сегодня у меня наконец выдалось время, чтобы доехать до магазина и купить домой новую люстру для кухни, а ещё я забрал свеженький комплект стаканов после вечера великого «чашкопада», как я в шутку окрестил тот безумный ужин у меня дома. На этот раз я заказал их в керамической мастерской и теперь нёс домой уникальный и единственном в своём роде набор.

Но этот путь домой едва не стал для них последним.

– Здравствуй Даниил, прошу тебя, дай мне шанс высказаться, – внезапно раздался тихий голос Васнецова за спиной, когда я открыл дверь в свою квартиру.

От неожиданности, я выронил коробку со стаканами из рук.

Ну уж нет. Не в мою смену! В вечер великого чашкопада лишь я ничего не разбил и сегодня не будет исключение.

Мгновенно выбросив руку вниз, я успел создать воздушный поток. Он ударился в пол и разлетелся в стороны, на мгновение создав плотную и мягкую прослойку сжатого воздуха. Момент был подобран идеально и коробка с кружками плюхнулась аккурат на эту воздушную подушку, замедлив падение практически до нуля, прежде чем коснуться твёрдого пола.

– Иван Васильевич, нельзя же так пугать! – укоряюще произнёс я, поднимая с пола коробку. – Вот из чего бы мы сейчас с вами чай пили?

– Я предпочту что покрепче, – тихо ответил он, показав мне на бутылку дорогого виски в его руке, которая была уже частично опустошена.

Мы зашли в квартиру и сразу прошли на кухню.

– Неплохой ремонт, – сказал Васнецов, а потом его взгляд упал на миску для собаки: – Ты завёл питомца?

– Ага, долгая история. Можно сказать что мы нашли друг друга, – улыбнулся я и позвал Акали.

Она вальяжно вышла к нам и лениво зевнула. Почему‑то последние несколько ночей она, словно сторожевой пёс, дежурила у входной двери не смыкая глаз, словно ожидая кого‑то.

– Знаешь, у меня в детстве был пёс, – медленно начал Васнецов, когда Акали подошла и пристально стала обнюхивать его. – Его звали Бисмарк. Наша семья тогда ещё не переехала в Петербург и мы жили на Новгородчине. И однажды отец сильно прогорел на одной из сделок, мы тогда почти всё потеряли и были вынуждены продать дом и уехать.

Он грустно погладил сидящую рядом собаку и тихо продолжил:

– Мы уезжали в спешке. Как оказалось, и тут отец умудрился связаться не с теми людьми и нам пришлось буквально бежать из города под покровом ночи. Практически с пустыми руками. Мне запретили брать с собой Бисмарка, сказав, что заберут его позже. Но как оказалось, это была ложь.

– Очень жестоко, – сочувственно кивнул я.

– Когда я понял, что навсегда лишился верного друга, то пообещал себе, что буду обладать таким статусом и финансами, чтобы мои дети никогда не оказались в такой ситуации. Я поклялся себе быть настолько богатым, чтобы это давало мне абсолютную свободу. Чтобы ни люди, ни деньги никогда бы влияли на мои поступки, – строго сказал он.

– Но всё вышло наоборот, – спокойно продолжил я, говоря эти слова за него. – Именно деньги стали управлять вами.

– Да, – опустил он голову. – В погоне за этой финансовой свободой я совсем потерял то, ради чего достигал её. Ведь изначально я делал всё это ради семьи и детей, чтобы они не знали тех невзгод, что выпали на мою долю в детстве.

Я молчал, давая возможность Васнецову самому произнести всё, что накопилось у него на душе.

– Лишь когда я понял, что могу потерять сына, то осознал истинную ценность и важность семьи. Что все мои богатства и достижения изначально были ради них.

Васнецов одним глотком осушил стакан с виски и продолжил свою исповедь: