Бумажная империя. Гепталогия (СИ) - Жуков Сергей - Страница 250

Надеюсь, я не проломил ему череп и у него нету сотрясения с последующей амнезией, – думал я, снимая артефактный экзоскелет с нокаутированного бандита.

Закончив с этим, я перевернул мужика на спину и чуть приподнял, облокотив спиной на остов разбитой машины.

– Вставай, – бил я его по щекам, предварительно окатив ледяным снегом. – Не время спать, у меня ещё куча вопросов.

Амбал медленно раскрыл глаза и непонимающе посмотрел на меня:

– Ты… – слабым голосом произнёс он.

Зрение ты не потерял, это хорошо, – подумал я, доставая блокнот и ручку, с которыми я никогда не расставался.

Он посмотрел на меня, словно на призрака. Его взгляд был направлен словно сквозь меня, а затем глаза бандита округлились и он выкрикнул:

– Нет! Бо…

Его голос утонул в звуке выстрела, что прорезал ночную тишину.

Повернувшись, я увидел Долгопрудного. Он с трудом держался на ногах, его лицо было всё в крови, а в трясущихся руках был пистолет.

– Он‑ни… они х‑хотели м‑меня уб‑бить? – заикаясь, спросил он не сводя взгляда с аккуратного отверстия прямо в центре лба бандита.

И тут же, не дождавшись ответа, потерял сознание и рухнул на только выпавший снег.

– Твою мать! Ну как же вы не вовремя, – выругался я, хватая телефон, чтобы позвонить Мечникову.

– Даниил, вы сейчас очень не вовр… – поднял трубку Мечников, но голос в трубке перебил его:

– На Долгопрудного напали, он выжил, но находится без сознания. Срочно нужна ваша помощь. Да и мне лекарь не помешает.

Рука Мечникова сжала телефон в руке так сильно, что пластик затрещал.

– Я не смогу прибыть сам. Немедленно высылаю свою лучшую бригаду, – сказал он.

Мечников незамедлительно набрал номер своего помощника и распорядился как можно скорее прибыть по названному Уваровым адресу.

– Твою мать, это очень плохо, – тихо выдохнул он.

– Только приехал и уже пора уезжать? – раздалась рядом усмешка. – А как же Эйфелева башня и круассаны?

– Саша, не до твоих шуток. Как ты понял, у меня мало времени, так что давай к делу. Что тебе удалось узнать? – строго посмотрел лекарь на сидящего рядом Нестерова.

Мечников злился, потому что понимал, как не вовремя уехал из страны. Но короткое сообщение от своего давнего друга заставило его бросить всё и улететь во Францию, пропустив даже ежегодный бал‑маскарад.

И вот теперь он сидел напротив Александра Нестерова в обшарпанной квартирке на окраине Парижа и ждал что же такого тот смог узнать.

– Мои воспоминания. Они ложные, – невозмутимо ответил менталист.

– Как ты узнал? – нахмурился Мечников.

Ничего не говоря, Нестеров кивнул на дверь, ведущую в соседнюю комнату и они синхронно встали из‑за стола.

Открыв дверь, он впустил лекаря вперёд. И как только Мечников зашёл туда, то прокомментировал:

– Было сложно его отыскать, кто‑то постарался на совесть, чтобы никто и никогда не нашел этого человека, – произнёс так и стоящий в дверях Нестеров.

На одиноком стуле, стоящем прямо посреди комнаты, покорно сидел старик и смотрел в одну точку, будто бы не замечая вошедших.

– Постой, это же… – Мечников обернулся и посмотрел на менталиста.

Тот утвердительно кивнул:

– Да, это Захар Егорьев, который погиб восемнадцать лет назад.

– А как же… – посмотрел на старика лекарь.

– Постой, – прервал его Нестеров. – Сначала послушай.

Сделав шаг внутрь комнаты, он подошёл к старику и, взглянув в его безэмоциональные глаза, властно сказал:

– Расскажи о рождении Даниила Уварова.

Старик поднял голову и начал говорить. С каждым его словом, лицо Мечникова становилось всё более непонимающим. Он просто не мог поверить сказанному, ведь это противоречило всему:

– Стой, я ведь сам был там. Лично. Там не было Егорьева.

– Он говорит правду, – покачал головой Нестеров.

– Но тогда это означает… – расширились глаза лекаря.

– Твои воспоминания – такая же фальшивка, как и мои, – покачал головой Нестеров.

– Но… – никак не желая осознавать это, возразил лекарь.

– Это ещё не всё, – оборвал его менталист и властно приказал сидящему на стуле старику: – Назови дату, когда родился Даниил Уваров.

– Седьмое сентября, – безэмоционально произнёс старик.

– На полгода раньше? – воскликнул Мечников. – Этого просто не может быть! Иначе, получается…

– Что Даниил никак не может быть моим сыном, – кивнул менталист.

– Кто тогда отец? Что ещё удалось выяснить? – начал сыпать вопросами лекарь.

Но Нестеров отрицательно покачал головой:

– Больше ничего выяснить не удастся.

– Какой‑то менталист поработал? Кто это? Надо снять блок, – рассуждал Мечников, обуреваемый этой загадкой.

– Нет, все гораздо проще, – сказал его друг, выходя обратно в кухню, где их поджидал чай и два недоеденных круассана. – Тут поработал не менталист, а старость. У него сильнейшая деменция. Я с трудом смог вытянуть эти крупицы информации и больше он нам ничего не скажет.

Через пятнадцать минут после моего звонка пустынная улица ожила и превратилась в кипящий котёл. Полицейские, скорая, представители властей носились по небольшому пятачку, раздавая команды и больше мешая друг другу, нежели помогая. Для меня оставалось загадкой зачем сюда приехала половина этих людей.

Но поднявшийся переполох был понятен. Второе покушение на представителя аристократии за несколько месяцев. И по совпадению, жертвой вновь стал владелец оружейного завода. Точнее, благодаря мне, жертвой Долгопрудный как раз‑таки не успел стать.

– То есть вы не можете назвать обоснованную причину, почему вы оказались здесь посреди ночи? – строго спросил меня следователь особого отдела.

Я зевнул и устало повторил:

– Если мои слова о том, что я решил прокатиться на машине по ночному городу не являются «обоснованной» причиной, то полагаю на сегодня мы закончили. Я устал и уезжаю домой.

От этих слов на его лице проступило нескрываемое удивление и ярость:

– Я вас никуда не отпускал, сейчас мы проследуем в управление для дальнейших разбирательств.

– Если у вас есть ко мне ещё вопросы, то завтра я подъеду в управление сам, в удобное для меня время, – твёрдо сказал я и пошёл к машине, отпихнув его плечом, которое тут же отозвалось болью.

Хоть присланный Мечниковым лекарь и поработал над моими травмами, но тело всё ещё болело так, словно меня сбил автобус.

– В смысле завтра сами приедете? – опешил следователь. – Вы в своём…

– Умение вежливо вести себя с представителями высшего сословия – одна из неотъемлемых должностных обязанностей следователей особого отдела, – раздался тихий голос.

Это был невысокий генерал‑командующий, тот самый что обещал мне медаль за раскрытие преступлений Карамзина. Он медленно подошёл и вновь негромко заговорил:

– Даниил Александрович – уважаемый человек и доказал свою преданность империи. Не случится ничего страшного, если он как следует выспится, приведёт себя в порядок, а потом уже спокойно ответит на наши вопросы.

Сказав это, генерал коротко кивнул мне и пошёл дальше.

Следователь стоял, пожираемый своим гневом и невозможностью как‑либо остановить меня. Идя к машине, я чувствовал его взгляд, прожигающий мне спину.

Сев в машину, я включил подогрев всего, чего только можно. Стало лучше, но мороз, забравшийся буквально под кожу, никак не желал отступать. Но ехать в управление я не желал по другим причинам.

Во‑первых, мне никак нельзя было, чтобы следователи обнаружили у меня артефакт невидимости. Как бы генерал ко мне ни относился, но найди у меня это кольцо – тут мне бы не помог сам Император.

Ну а во‑вторых, необходимо было как следует выспаться и продумать то, что я буду говорить на допросе. Мне нужна правдоподобная версия событий и того, как я в одиночку смог одолеть бойца в артефактном экзоскелете.