Бумажная империя. Гепталогия (СИ) - Жуков Сергей - Страница 319

Я кивнул. Это было логично, но внутри всё равно ворочалось неприятное ощущение. Что‑то не сходилось, уж слишком примитивно и просто. Ну не могли же англичане действовать столь топорно… или могли?

Распутин, внимательно наблюдавший за мной, спросил:

– Тебя что‑то смущает.

Я кивнул и он сказал?

– Тогда рассказывай всё с самого начала.

Я коротко пересказал события: щенок, следы борьбы, машина, фильтр от сигареты. И в конце достал из кармана обрывок верёвки.

– Вот это было у щенка в зубах, – добавил я.

Распутин вдруг нахмурился:

– Постой‑ка…

Он резко выхватил у меня верёвку и поднёс ближе к свету. Несколько секунд он внимательно рассматривал её, потёр между пальцами и только потом поднял на меня взгляд.

– Это не просто верёвка, – строго сказал он. – Я её знаю. Это фрагмент стропы для закрепления грузов внутри контейнеров.

– Контейнеров? Вы уверены? – нахмурился я.

Распутин недовольно посмотрел на меня:

– Конечно уверен, мне принадлежит крупнейшие логистические компании страны. Поверь, я разбираюсь в этом и видел такие стропы миллионы раз.

На несколько секунд в комнате повисла тишина.

– Но ведь самолёты не перевозят контейнеры, – медленно произнёс я. – Получается…

– Да, – кивнул Чкалов. – Вероятнее всего, они собираются вывезти Волченко в контейнере по суше.

– Но их ведь десятки тысяч, – тут же помрачнел я. – Каждый день через границу проходят сотни большегрузов. Это просто невозможно отследить.

Я нервно прошёлся по комнате. Никто не станет перекрывать из‑за этого все выезды из страны. Да и какую границу перекрывать? С Финским княжеством? С Польшей? А может, с Османской империей на юге? Если это англичане, то вывезти Вову они могут где угодно.

– Нужно связаться с Меньшиковым, – сухо произнёс Распутин.

– Уже пробовал. Он не отвечает, – покачал я головой.

– Я займусь этим, – коротко сказал князь. – Но времени у нас нет. Если они уже двигаются к границе, то каждая минута на счету.

Он был прав. Слишком прав. Я опёрся ладонями о стол и опустил голову. Внутри неприятно ныло. Вова оказался в опасности из‑за меня, из‑за моих интриг, моих решений, моей самоуверенности. Это ведь была не его идея, не его игра. Он просто оказался рядом в тот момент, когда мне понадобился человек с его уникальным даром, а теперь расплачивался за мои ошибки.

Сам того не осознавая, я забрался очень высоко. Туда, где цена ошибки – уже не деньги, не репутация и не разнос от Императора, а человеческая свобода, жизнь. В этот момент я стиснул зубы и поклялся сам себе, что вытащу Вову, чего бы это мне ни стоило.

Эх, сейчас бы вернуть те времена, когда пределом моих проблем были детские шалости и мелкие пакости Юсупова, а не вот это вот всё… – пронеслось в голове и в этот момент мои глаза расширились.

– Что случилось? – спросил Распутин, мгновенно уловив перемену в моём лице. – Ты что‑то понял?

– Да, – медленно сказал я. – Понял.

Чкалов и Распутин одновременно посмотрели на меня.

– У нас в руках есть самый мощный и самый опасный ресурс по поиску людей, – воскликнул я.

– Какой? – нахмурился Чкалов.

Я посмотрел на них и впервые за последние минуты почувствовал, как внутри просыпается что‑то похожее на надежду:

– Информационный. Павел Алексеевич предложил зарыть топор войны. Вот сейчас и узнаем, делал ли он это искренне.

Похоже, Юсупов действительно говорил искренне, когда предлагал оставить наши распри в прошлом.

Когда я позвонил ему и попросил о помощи, он не стал торговаться, не принялся вытягивать из меня лишние подробности и, что удивительно, даже не попытался превратить всё происходящее в очередную партию, где каждый ход заранее просчитан на три шага вперёд. Павел Алексеевич лишь задал несколько коротких вопросов, попросил немедленно прислать фотографию Волченко и пообещал сделать всё возможное, чтобы помочь.

Если честно, подобная реакция настораживала даже сильнее привычной язвительности.

Не прошло и часа, как по телевизору, стоящему в одной из гостиных Распутина, началось экстренное включение. На экране появилась серьёзная ведущая с идеальной причёской и выражением лица, будто прямо сейчас она собиралась объявить не срочную новость, а личную войну Англии.

– Дорогие телезрители, мы прерываем эфир для экстренного включения, – произнесла она. – Если кто‑то располагает какой‑либо информацией о местонахождении Владимира Волченко, просьба немедленно сообщить об этом по телефонам, указанным ниже.

На экране появилась фотография Вовы, а ведущая тем временем продолжала говорить:

– По имеющимся данным, наша страна вновь подверглась бесчестной атаке англичан, которые предпочитают действовать в тени, похищая представителей высшего света и людей, связанных с важнейшими государственными интересами империи.

Я невольно хмыкнул. Юсупов, как всегда, не мелочился.

– Мы, жители великой империи, не должны допустить, чтобы история с Игорем Долгопрудным повторилась. Если вы что‑либо видели, слышали или располагаете информацией, не оставайтесь в стороне, – строго сказала ведущая и сюжет закончился.

Я тут же достал телефон и набрал Юсупова.

– Павел Алексеевич, – сказал я, едва он поднял трубку. – Спасибо.

– Будешь благодарить, если это действительно поможет, – спокойно ответил он. – К тому же я и сам уже устал от английской вседозволенности. Как подданный империи, я обязан сделать всё, что в моих силах, чтобы сорвать их планы.

Вот ведь умеет человек говорить правильные вещи так, что даже спорить не хочется.

– Всё равно спасибо, – сказал я. – Это сильно.

– Не упусти момент, Даниил, – произнёс он чуть тише. – После такого шум поднимется серьёзный. Главное, чтобы твои враги не воспользовались этим раньше тебя.

Я убрал телефон и повернулся к Распутину. Тот стоял у окна с бокалом минеральной воды и смотрел на сад так, будто надеялся найти там ответы на все вопросы мироздания.

– После такого власти не могут не отреагировать, – сказал я.

Распутин медленно покачал головой:

– Вот только не обязательно так, как нам бы хотелось.

Я нахмурился:

– Что вы имеете в виду?

– То, что любой сильный шум в стране власть любит использовать в своих интересах, – спокойно сказал он. – И то, что власть не любит, когда кто‑то говорит от имени империи.

Я не успел ничего ответить, потому что телефон в моём кармане завибрировал.

Ответив на звонок, я услышал имя звонящего и несколько секунд просто молчал, не веря своим ушам.

– Даниил, это Роман Никитин. Нам нужно срочно встретиться, – раздался голос в трубке.

Это был человек, которого я меньше всего ожидал услышать. Да даже звонок от Императора был бы не столь неожиданным.

– Сейчас не лучшее время, – сухо ответил я.

На том конце повисла короткая пауза, а затем Роман произнёс уже совсем другим тоном:

– Это касается англичан и, вероятно, Владимира Волченко. Тебе лучше приехать, это не телефонный разговор.

Я выпрямился и коротко произнёс:

– Куда ехать?

Выслушав адрес, я ещё какое‑то время так и стоял с телефоном в руке. Похоже, у нас появился шанс. Или новая проблема. Уж слишком странным и неожиданным был этот звонок.

– Новостной сюжет уже дал результат? – тут же спросил стоящий рядом Распутин.

Я коротко кивнул, но что‑то меня крайне смущало. И я понял что именно. В сюжете не было моего номера телефона, откуда Роман узнал, что это я ищу Волченко?

Впрочем, у меня нет выбора. Если Никитин действительно что‑то знает, то он – мой единственный шанс найти Вову и я им воспользуюсь.

Лондон. Англия

Кабинет министра иностранных дел выглядел именно так, как и должен выглядеть кабинет человека, считающего, что Англия является центром мироздания. Особая карта, висящая на стене, где британский остров располагался ровно в центре, зелёные шторы, дубовая мебель и тяжёлый запах табака, которым пропитались даже стены.