Бумажная империя. Гепталогия (СИ) - Жуков Сергей - Страница 329

По её словам, Евгений последние дни “воюет с беспринципным скотом, лишённым совести, стыда и, вероятно, части головного мозга”. И этим скотом был не кто иной, как наш крупный клиент – владелец нового бренда корма для животных.

В соответствии с обозначенными мной условиями, в случае успеха моей затеи рекламы его нового бренда через конкурс красоты для животных, он должен был открыть приют для животных под патронажем его фирмы. И само собой я включил это в договор. На самом деле это было потрясающим рекламным ходом и он бы лишь выиграл от этого, но…

Аня писала, что едва шум вокруг конкурса улёгся и продажи пошли вверх, как наш предприимчивый друг внезапно решил, что благотворительность – это, оказывается, слишком дорого, невыгодно и вообще “не было предметом его искреннего делового интереса”.

Мало того, оказалось он ещё и начал откровенно хамить.

“Представляешь, он заявил Жене, что который пытается истребовать выполнение обязательств по вашему договору, что не ведёт переговоров с изменниками родины! Он раз за разом возвращал наши претензии и документы. Позволял себе оскорбительные комментарии в адрес тебя и Жени!” – писала Аня.

Да уж. Не ожидал я подобного поведения от настолько богатого и уважаемого человека. Видимо нет предела человеческой скупости и жадности.

“Из‑за всего этого Женя уже несколько ночей подряд плохо спит, злится… Он начал курить, Даня! А ещё постоянно грозится, что если получит ещё хоть одну отписку, то приедет к тому в офис и засунет напечатавшему её юристу прямо… туда!”

– Вот же гнида, – искренне сказал один из людей Пса, когда я рассказал чем недовольна моя сотрудница.

– И не говори, – мрачно кивнул второй. – Да если бы не Уваров, о его корме вообще бы никто не знал.

– Предатель, – добавил третий с такой убеждённостью, будто того уже официально лишили чести, фамилии и права трогать котиков.

Сам Чёрный Пёс, сидевший в кресле у окна, раздражённо цыкнул языком:

– Да ещё и нет бы просто деньги зажал. Это, конечно, тоже свинство, но хотя бы привычное. Так нет же – приют для животных делать не хочет.

Он посмотрел на меня с искренним осуждением, будто лично я выбрал такого заказчика и добавил:

– Котики – это святое.

– Ауф! Истину глаголишь, – поддержал кто‑то из его людей.

– Я могу с ним поговорить, – задумчиво сказал Пёс. – По душам. Очень доходчиво. Так, что он не только приют откроет, но ещё и сам начнёт в нём волонтёрить по выходным.

Я отрицательно покачал головой:

– Не надо. Приют он всё равно откроет. Но позже.

– И что, ты просто так это оставишь? Это же плевок в лицо тебе, твоим людям и всем любителям животных, – возмутился репер.

– О нет, – кровожадно улыбнулся я. – Я поступлю с ним куда жёстче.

– Как? – сразу оживился Пёс.

Я посмотрел на лежащие передо мной газеты, письма, записки и отчёты. На весь этот бумажный организм, который работал даже тогда, когда я сам был вынужден сидеть в тени.

– Я лишу его новый бренд лидерства на рынке, лишу его успеха и денег, – ответил я. – Он навсегда перестанет быть первым. Станет одним из многих.

В комнате стало тихо.

– И как же? – с интересом спросил кто‑то.

– Элементарно, – пожал я плечами. – Мы поможем его конкурентам.

На лицах людей вокруг появилось то особенное выражение, которое всегда возникает, когда кто‑то предлагает не просто отомстить, а сделать это красиво, системно и с особым цинизмом и жестокостью.

– Такая месть – как искусство, – уважительно заметил Пёс.

Я кивнул, но тут же задумался. Надо было быстрее связаться с Евгением и Алисой. Объяснить суть моей задумки и план её реализации. Но каждая такая связь сейчас была риском. Каждый выход из укрытия, звонок, встреча – всё это было чертовски опасным. И самое главное, что это было опасно не только для меня, но и для этих людей.

Я слишком хорошо понимал, что за моими приближёнными вполне могут следить. Более того, было бы странно, если бы не следили. А значит, любая встреча с Алисой, любой личный контакт с Евгением или кем‑то из агентства мог привести хвост прямо сюда. Телефон тоже не давал ощущения безопасности. Если против меня уже задействовали такие ресурсы, то ждать можно было чего угодно, и прослушка – самое простое из этого.

***

Алиса, как и почти каждое утро, зашла в свою любимую кофейню Жан‑Жак, что находилась неподалёку от офиса. Не задерживаясь у входа, она сразу подошла к стойке, заказала карамельно‑ореховый капучино и, не поднимая глаз от папки с документами, взяла протянутый стакан.

Сев за барной стойкой, она машинально сделала глоток.

– Фу, это что за мерзость? – воскликнула она и, подняв взгляд, тут же потеряла дар речи.

Я стоял за стойкой в переднике, кепке и с выражением лица человека, который абсолютно счастлив варить кофе за копейки и никак не связан с беглым аристократом, которого сейчас ищет половина империи.

– Тс‑с‑с‑с, – приложил я палец к губам.

Алиса уставилась на меня сияющими глазами.

– Божечки, я просто обязана сфотографировать тебя в этом переднике и шапочке, – шёпотом произнесла она.

– Только помни, что у меня тоже есть парочка твоих фотографий, – с угрозой ответил я.

– Уваров, ты такой скучный, – фыркнула Алиса, убирая телефон. – Да и кофе ужасно готовишь. Не то что Дима, который тут работает по утрам.

Я снова приложил палец к губам, намекая, что лучше не произносить мою фамилию вслух. Она тут же закрыла рот руками и виновато округлила глаза.

Если за Алисой и вели слежку, то сейчас она не делала ничего подозрительного. Просто зашла в кафе, куда заходила почти каждый день, чтобы выпить свой до безобразия сладкий кофе. А я всего лишь подменял местного баристу, который благодаря щедрому авансу и внезапно нахлынувшему желанию съездить к тётушке на дачу сегодня получил внеплановый выходной.

Я быстро и без лишних подробностей пересказал ей ситуацию с владельцем нового бренда кормов для животных. По мере рассказа лицо Алисы становилось всё мрачнее. Было видно, что она и без меня прекрасно ориентируется в происходящем.

– Я уже поговорила с отцом, – прошипела она, едва я закончил. – Он готов предоставить своих лучших юристов. Они разорвут этого наглеца в клочья…

Она резко осеклась, потому что к нам подошёл посетитель.

– Лавандовый раф, как обычно, – небрежно сказал он, а затем удивлённо посмотрел на меня:

– А где Дима?

– Временно отсутствует, – вежливо ответил я, уже готовя его раф.

Алиса всё это время с интересом наблюдала за моими умелыми действиями. Спустя минуту я уже поставил перед ним кофе с узором в форме листика на пенке. Мужчина сделал глоток, на секунду замер, а затем с искренним одобрением сказал:

– Бесподобно! Давно надо было взашей гнать этого Дмитрия, что тут работал до вас.

– Благодарю вас, – с достоинством кивнул я, не сводя при этом торжествующего взгляда с Алисы. – Приятно услышать мнение истинного ценителя.

Уходя, посетитель оставил щедрые чаевые и ушёл, насвистывая что‑то себе под нос.

Алиса сузила глаза:

– Ты что, ему денег заплатил за этот спектакль?

– Так вот про приют для животных, – как ни в чём не бывало вернулся я к теме, одновременно бросив взгляд на часы. Пора было заканчивать. Если Алиса задержится здесь слишком надолго, это уже может вызвать лишние вопросы.

– Мы не будем с ним судиться, – продолжил я, изображая максимально поглощённого работой баристу. – Вот как мы поступим…

Рассказав Алисе что ей нужно будет сделать, я едва заметно кивнул в сторону двери, намекая, что наша встреча закончена.

Она потянулась через стойку, явно собираясь меня поцеловать, но я ловко отстранился и потряс баночкой с чаевыми.

– Вы можете отблагодарить меня за великолепный кофе.

Алиса с выражением глубочайшего оскорбления полезла в кошелёк, нашла там две монеты самого мелкого номинала и со звоном бросила их в банку.