Бумажная империя. Гепталогия (СИ) - Жуков Сергей - Страница 68

Сверкнули фары и из‑за поворота вылетел небольшой красный хэтчбэк. Приглядевшись, я узнал автомобиль Виктории.

Вдарив по тормозам, она с визгом остановилась рядом со мной:

– Скорее запрыгивай, нам надо ехать! – чуть ли не кричала она.

Я опешил от такого и замер.

– Даниил, быстрее! Они скоро будут здесь! – встревоженным голосом говорила девушка, оглядываясь назад.

И тут в дальнем конце улицы мелькнул свет фар, а следом за ним из‑за угла выскочила ещё одна машина.

– Твою мать! – выругалась журналистка. – Садись!

Она дотянулась до ручки пассажирской двери и открыла мне дверь.

Я посмотрел назад, где в нашу сторону ехали несколько машин. И ехали они быстро. Слишком быстро. И это не предвещало ничего хорошего.

Запрыгнув на пассажирское сидение маленькой красной машинки, я едва успел закрыть дверь, как Вика вдавила педаль газа.

– Кто это? Что происходит?

Глава 7

Вика резко повернула руль влево. Небольшая машина с трудом цеплялась четырьмя колёсами за асфальт, прорезая вечерний воздух противным визгом резины. Меня вжало в стекло пассажирской двери.

Наконец, отыскав ремень безопасности, я смог пристегнуться. Не уверен, что это сделало моё пребывание здесь безопаснее, но мне хотелось так думать.

– Так кто это такие? Опять бандиты? – спросил я у девушки, сосредоточенно управляющей красным болидом.

– Хуже, гораздо хуже, – не поворачиваясь, ответила она. – Это журналисты.

– Эм‑м‑м, а почему тогда мы убегаем? Объясни пожалуйста нормально, я ничего не понимаю, – недоумевая, попросил я Вику.

Она вздохнула и, посмотрев в зеркало заднего вида, сбавила скорость:

– Кажется, оторвались, – расслабленно произнесла она. – Сейчас поедем к моему брату, у него можно будет укрыться пару дней.

– Да что чёрт побери происходит, Вик? – не выдержал я этих недосказанностей.

Она вздохнула и с тревогой посмотрела на меня:

– Кто‑то слил официальные фотографии со свадьбы Васнецовой и Никитина. Все. Там были и твои снимки в синем костюме. Теперь все журналисты, охочие до скандалов и сенсаций пытаются добраться до тебя.

Твою мать! Только этого мне не хватало! Зачем Васнецов это сделал? Это же сродни объявлению войны роду Распутиных: подстроить такую ситуацию, а затем слить фотографии жёлтой прессе. Нет, он точно бы не поступил столь глупо и топорно. Васнецов – хитрый лис, мастер интриг и вряд ли бы допустил подобное. Но тогда как эти фотографии просочились в прессу?

– Я как узнала – сразу рванула к тебе. Успела раньше других, пока они выясняли кто ты и где тебя искать. Тебе ни в коем случае нельзя попадаться этим пираньям. Пару дней можешь пожить у моего брата, а дальше будем думать, – рассуждала Вика, управляя машиной.

– Нет, – отрезал я. – Прятаться не вариант. Надо исправлять ситуацию. И действовать быстро.

– Что ты тут можешь исправить? – подняла бровь журналистка. – Они знают про тебя, сейчас спешно готовится номер, ночью его напечатают и утром весь город уже узнает твоё имя.

– Значит, ещё есть время до утра, – кивнул я сам себе и взял в руки телефон.

Мариинский театр

Иван Васильевич сидел с супругой в ложе для особых гостей и наслаждался знаменитым балетом «Щелкунчик». Вернее будет сказано, что наслаждалась его жена, ведь сам купец никогда не был близок к искусству, рассматривая театры и галереи скорее как место встреч с сильными мира сего.

– Ваня, ты куда? – шикнула на купца жена, когда он встал посреди второго действия, намереваясь выйти.

– Важный звонок по работе, – кивнул он жене.

Выйдя в холл, предназначавшийся только для особых гостей, он ответил на звонящий всё это время телефон.

– Добрый вечер, Даниил, я вас слушаю, – ровным тоном сказал он.

– Иван Васильевич, прошу прощения за поздний звонок, но вопрос важный и я должен предупредить вас о том, что фотографии со свадьбы в вашем поместье попали к журналистам. В том числе мои, в синем костюме. И у меня есть ощущение, что эти снимки не должны были оказаться достоянием широкой общественности, ведь они нанесут сильный удар по репутации Алисы Сергеевны и её отца, – ввёл в курс дела купца, уверенный, что не он был причиной распространения фотографий.

В трубке повисла тишина.

– Благодарю вас, Даниил. Это очень важные сведения. Вы абсолютно правильно рассуждаете. Эти снимки не должны были попасть к прессе, – наконец произнёс Васнецов холодным голосом.

Он был сдержан и невозмутим, но в его голосе я чувствовал колоссальную энергию и ярость.

Завершив звонок, Иван Васильевич медленно подошёл к буфету, взял тарталетку с чёрной икрой и стопку водки «Царский дух». Выпив жгущий горло напиток, он закусил икрой.

Это были очень плохие новости для купца. Целью этой интриги было показать зубы перед Распутиным, а не кусать его. Но теперь, если фотографии всплывут, князь будет в ярости и винить во всём Васнецова. А князь – крайне опасный соперник.

Допускать такого нельзя, – понял купец и уверенным шагом пошёл обратно в ложе.

Зайдя в полумрак огромного зала, он подошёл к креслу слева и, наклонившись, шёпотом произнёс:

– Павел Алексеевич, позвольте вас на пару минут.

Глава рода Юсуповых недовольно повернулся и посмотрел на купца, но всё‑же встал и вышел вместе с ним в холл.

Высокий седобородый мужчина пронзительно смотрел на Ивана Васильевича. Казалось, что он видит его насквозь, зная о каждой мысле, что мелькает в голове купца.

– Что вы хотели, Иван Васильевич? – вежливо произнёс он.

– Я хочу попросить вас об услуге, Павел Алексеевич, – деловым тоном сказал Васнецов. – Дело в том, что до меня дошли сведения об одной неприятной публикации, готовящейся к выходу завтра утром. На недавнем мероприятии в моём поместье произошла утечка информации и теперь под ударом стоит репутация уважаемого человека.

– Говорите прямо, Иван Васильевич, – устало сказал Юсупов. – Я ещё хочу досмотреть второй акт.

– Я прошу вас, чтобы ни одно из ваших изданий не печатало статей о Данииле Уварове, как о спутнике Алисы Распутиной, – коротко ответил купец.

Юсупов никак не отреагировал. Он помолчал секунд тридцать, а потом произнёс:

– Нет.

Васнецов смотрел на него, ожидая дальнейших объяснений.

– Дело в том, что мы уже давно не вмешиваемся в работу наших изданий. Порой, даже решение акционеров не может повлиять на нерадивых работников, публикующих то, что им вздумается. В вашем случае я рекомендую не придавать значениям подобным мелочам и слухам. В конце концов, пострадает лишь репутация князя Распутина, – безэмоционально объяснил Павел Юсупов. – А теперь прошу меня простить, но я хочу досмотреть балет.

Васнецов остался в холле один. Он был в бешенстве. Юсупов демонстративно отказал ему. Иван прекрасно знал, что Юсуповы по одному звонку могут блокировать любые статьи и публикации и очень тщательно занимаются редактурой неугодных им материалов. Павлу ничего не стоило сделать так, чтобы про эти фотографии никто и никогда больше не упомянул. Но он показал Васнецову, что они играют за разные команды.

– Отец, что хотел Васнецов? – шепотом спросила Кристина Юсупова, когда Павел Алексеевич вернулся на своё место.

– Просил заблокировать материал по сыну Веры, – ответил он дочери.

– Что попросишь взамен? – поинтересовалась она.

– Ничего. Я отказал ему. Он слишком заигрался в аристократа и возомнил себя равным нам, – холодно произнёс глава рода медиамагнатов и сделал знак рукой, что разговор закончен и он хочет насладиться балетом.

Павел не стал говорить дочери, что он знал о том, что материалы про безродного спутника Распутиной сегодня просочатся в прессу. Он знал, потому что был одним из тех, кто устроил этот слив.