Кающаяся (ЛП) - Абнетт Дэн - Страница 27

— Было такое, да, — подтвердил Лайтберн.

— Ты не можешь мыслить беспристрастно, Харлон, а я могу. И мое решение… Делаем то, что я уже сказала.

Нейл посидел еще несколько секунд, затем устало выдохнул и поднялся на ноги. Он подошел к вокс-передатчику, тщательно его настроил и поднял микрофон со свободно висящим спиральным шнуром.

Нейл переключил устройство в режим передачи.

— Шип вызывает Коготь, — сказал он.

ГЛАВА 14

Таким образом, мы назначили встречу. Не буду притворяться, что я не испытывала страх. Хоть я и не так долго вела дела с Гидеоном Рейвенором, но не питала никаких сомнений на счет его могущества. Во многом он вызывал у меня тревогу даже большую, чем Эйзенхорн, и казался опаснее последнего. Как это часто случается, ученик превосходил своего учителя.

По правде говоря, со слов Нейла я прекрасно знала, что они оба были безмерно опасны и безжалостны, но в случае с Грегором Эйзенхорном я всегда чувствовала за собой небольшое преимущество, заключавшееся в его нетипичной привязанности к покойной Ализебет Биквин и моей связи с ней. То была моя редкая шаткая опора в виде эмоциональной преданности Грегора, невыраженные словами узы, которые он молча признавал, когда имел дело со мной, и которые, в определенной степени, защищали меня. Всю свою жизнь Эйзенхорн, не проявлял заботы ни об одной человеческой душе, за исключением моей матери, а значит и меня.

Против Рейвенора такой карты я бы разыграть не смогла.

Однако у меня имелись другие меры предосторожности и способы дать отпор. Я знала, что играла со слабой рукой и находилась в очень невыгодном положении, но мои наставники – неважно, были ли они хорошими или плохими людьми – хорошо обучили меня. Теперь я почти не чувствовала ограничений, ни перед кем не отчитывалась и использовала при подготовке все то, чему мне удалось научиться за годы тренировок. Наконец-то я ощущала себя игроком в игре, а не простой пешкой на регицидной доске.

Нейл назначил встречу по воксобмену, передавая зашифрованные глоссией сообщения, и получил доступ к частным фондам в какой-то из городских бухгалтерий. Эйзенхорн создавал эти неприкосновенные счета на протяжении многих лет, чтобы ими можно было воспользоваться в случае острой необходимости. Кроме того, Нейл достал нам кое-какое снаряжение на черном рынке. Я же посетила муниципальный архив записей в Городских Палатах и сделала копии планов места встречи, которые мы с Нейлом изучили. Реннер добавил ко всему этому собственные знания о местности. Мы продумали условия встречи, методы обеспечения нашей безопасности и пути отхода на тот случай, если все пойдет плохо.

В ночь перед выходом я отправилась на крыши зданий, под которыми находился наш бункер. Спотыкаясь, я поднялась по грязной и неосвещенной общей лестнице, минуя лестничные пролеты счетоводов, починщика одежды и глазного врача, и оказалась перед небольшой, выходящей на крышу дверью, не открывавшейся из-за того, что краска засохла в стыках между самой дверью и стеной. Приложив усилия, я смогла отворить ее, отчего на пол посыпались кусочки отбитой краски, и выйти на крышу из обшарпанной и покрытой мхом черепицы. Оттуда мне открылся вид на Бедняцкую Низовую Коммерцию и Скудные Залы, на которые падал угасающий свет. Нейлу и Реннеру я сказала, что собираюсь пройтись, привести мысли в порядок, и, быть может, вознести молитву Богу-Императору и попросить Его о защите.

Это была ложь, так как с собой я взяла небольшой клинок.

Встреча должна была произойти на стапеле старой верфи к югу от полуразрушенной громады Врат Мытарств. День не вселял больших надежд. Ураган заковылял обратно в свое логовище, оставив после себя жиденькие небеса с серыми пятнами и моросящий дождь, шедший будто бы без особого энтузиазма. Само же небо было серым и пустым, словно оно установило свои настройки в значения по умолчанию, и теперь свободное место ждало программирования и активации новых погодных условий.

Мы находились у края огромной реки, на ее приливно-отливной равнине, где некогда бурлила мощная промышленность, наполнявшая закрома Королевы Мэб. Теперь через Врата Мытарств не проходили ежедневно толпы рабочих верфи, а скалобетонные дороги потрескались и поросли сорной травой, уже целые века по ним не стучали подбитые гвоздями ботинки. Местность была очень ровной и сырой. Старая река, сильно расширявшаяся в этой точке, тянулась к горизонту словно серая полоска, и уже вернула себе большую часть земель, что забрала у нее промышленность. Древние мостовые канули в водное небытие, а на километры вокруг тянулось множество заиленных прибрежных болот, ощетинившихся убогими деревцами и мшистыми остовами заброшенных строений. Согласно одной выдуманной истории, я родилась в этом болотистом поясе, где также умерли и мои вымышленные родители. Со стапеля я видела, что среди топей продолжали жить небольшие, доведенные до нищеты сообщества людей, которые все еще цеплялись за реку. Моему взгляду открывались крошечные домики и шпиль небольшой церкви-темплума. На каждом из зданий виднелись грязные пятна. Я представила себе, что в том маленьком заболоченном дворе могла стоять могильная плита с именами моих родителей, но не отвлеклась на то, чтобы сходить туда, так как была уверена – это просто вымысел. Не знаю, что обеспокоило бы меня сильнее: отсутствие могильной плиты на кладбище или то, что ее действительно поставили, дабы подкрепить ложь.

Кроме того, у меня есть работа.

Мы трое отправились пешком и, пройдя по дорогам в оврагах, оказались на другой стороне ветшающих городских ворот. Тут и там на просторах широкой болотистой низменности стояли огромные ангары верфи. То были невероятно огромные здания, возведенные на заранее отлитом скалобетоне, хотя на фоне необъятной равнины они казались совсем небольшими. Внутри этих сооружений целые армии искусных мастеров строили восхитительные корабли, которые затем продавались другим континентам и даже мирам. Конечно же, теперь ангары пришли в негодность и пустовали, хотя одни лишь размеры позволяли им на протяжении многих поколений сопротивляться воздействию погоды и заброшенности. Вспомогательные здания, пристройки, складские блоки и столовые, что некогда вырастали по бокам от ангаров подобно маленьким городкам, ныне исчезли, оставив после себя литорали, водорослевые наносы, слои древесины соленой ивы или же голые скалобетонные площадки.

Мы выбрали ангар под номером сто девятнадцать. По большей части, здания почти ничем друг от друга не отличались, однако мне нравилось это число. Ангар представлял собой гниющую высящуюся громадину, что поднималась из топей, окаймленная утренним туманом. Все вокруг было серого цвета, напоминавшего попавшие в воду чернила, а воздух оставался влажным даже в перерывах между дождями. Из входа в ангар тянулся вниз к берегу реки и полосам ила гигантский стапель. Некогда по этой огромной каменной дороге скатывали корабли, встречаемые ликующими толпами.

Придя на два часа раньше начала встречи, мы провели разведку. Ни Харлон, ни я не сомневались, что команда Рейвенора могла разведать лежащую перед ней территорию или даже занять передовые позиции, однако ангар с прилегающей к нему территорией оказался пуст. Внутри сооружения царили сырые тени, через прорехи в крыше в здание попадали капли дождя, а на полу валялись кучи огромных, явно относящихся к машиностроению предметов, но почерневших из-за коррозии настолько, что уже невозможно сказать, чем они являлись раньше. Там лежали и гигантские смотанные цепи из металла со звеньями воистину невероятного размера. Они были слишком тяжелы, чтобы их смог сдвинуть один человек, и тянулись в сторону выхода из ангара, где потом уходили вниз по мостовой словно могучие морские змеи, выложенные на землю рыбаком как трофеи. Легкий ветерок клонил траву вниз. На серой плоскости устья я увидела зловещие очертания находящихся вдали плавучих тюрем: оскопленных мертвых кораблей, лишенных мачт, двигателей, рулей, поставленных на мертвый якорь на реке и превращенных в место для ссылки.