Кающаяся (ЛП) - Абнетт Дэн - Страница 38

— Ох, ну ты и безмозглый придурок, — услышала я ее слова.

Мы перелезли через ограду и увидели Тимурлина, лежащего на спине среди навоза и мусора очередного заднего двора. Его глаза были открыты, а в сердце зияла рана от меча.

Над ним стоял Саур, держащий в руке салинтер.

— Что? — сказал он нам. — Вы же его видели, у него меч.

Появился Рейвенор в окружении мрачных Нейла и Кары. Саур начал протестовать и говорить, что у него не оказалось выбора, но Кыс сказала ему заткнуться.

— Ты совершил ошибку, Саур, — передали транспондеры голос инквизитора. — Мы хотели взять его живым, а теперь он нам не ответит.

— Прошу прощения, сэр, — хмуро ответил Саур. — Он держал кутро и–

— Удобный повод, — начала я, — чтобы заставить его замолчать и не выдавать секреты Когнитэ.

— А теперь слушай сюда, ты, мелкая тварь, — рявкнул он, поворачиваясь ко мне. — Я просто сделал, что мог. Не начинай обвинять меня в каких-то…

— А почему нет? — спросила я.

— Я не замешан в этом! — возразил Саур. — Я даже не знал его! Не знал его лица! Я просто пытался помочь–

— Твои действия мы обсудим позже, — сказал Рейвенор.

— И сейчас же убери этот меч, — произнес Нейл.

Кара вышла вперед осмотреть мою рану и уже собиралась оторвать от гермокостюма лоскуты, чтобы забинтовать ее.

— Не нужно, — сказала Кыс. Ее губа дернулась, и почувствовала, как телекинетическая сила сдавила края моей раны и сомкнула их. — Я остановлю кровотечение, а ты сможешь забинтовать рану, когда мы вернемся.

Я взглянула на тело Тимурлина.

— Мы еще можем узнать его секреты, — произнесла я.

— И как же? — поинтересовалась Кара.

— Так же, как Грегор узнал секреты Мэм Тонтелл, — ответила я.

Они взглянули на меня.

— Нет, — сказал Нейл.

— Харлон, ты же сам говорил, что так можно, — произнесла я. — Ты видел, как Грегор делал это, и он занимался подобным много раз. Грегор обладал умениями для этого, и, я уверена, Гидеон тоже.

— Я не люблю практиковать такие техники, — ответил Рейвенор.

— Готова поспорить, вы уже пробовали подобное прежде, — сказала я. — Нужда заставляет. Ничего из того, что мы делаем здесь, на Санкуре, нельзя назвать ортодоксальным или безопасным.

— Даже если так, — произнес Нейл, — в последний раз… Я имею в виду, когда этим занимался Грегор, цену пришлось заплатить кошмарную. Советую отказаться от подобного представления. Мы и понятия не имеем, какие опасности можем на себя навлечь.

— У Грегора получилось, — повторила я. — И, как мне часто напоминали, Гидеон в разы превосходит его по части использования псайканы. Он – сильнейший псайкер в рядах Ордо.

Я перевела взгляд на Кресло.

— Тем не менее, вы, кажется, сдерживаете себя, — продолжила я, — и крайне редко используете свои дары для чего-то, что соответствовало бы их потенциалу. В чем дело, Гидеон? Вы боитесь сами себя?

— Эй! — в ужасе воскликнула Кара.

— Бета всего лишь пытается подначить меня, чтобы я следовал определенному курсу действий, — сухо произнес Рейвенор. — Грубое психологическое воздействие. Я одновременно обижен и изумлен. Оскорбление моей гордости не сработает, Бета, как и провокация, чтобы заставить меня выставить напоказ свои силы. Я сталкивался кое с чем и похуже.

— Не сомневаюсь, — сказала я. — Но назовите мне хоть одну вескую причину, почему вам не придется этого делать.

ГЛАВА 17

В безымянном доме царила тишина.

Когда то, что некогда было Коннортом Тимурлином заговорило, его слова вышли с невольным порывом дыхания, напоминающим сухой хрип сжимающихся старых мехов из кожи или порывистый поток воздуха под плохо пригнанной дверью.

Гидеон спросил его имя.

— Коннорт Тимурлин, — произнесло дуновение. — Тот самый Коннорт Тимурлин.

+ Эта личность была ролью. Я имею в виду настоящее имя. +

Пламя свечей, расставленных вокруг трупа определенным узором, колыхнулось в противоположную от мертвого Тимурлина сторону. Такое чувство, словно внутри холодного тела гулял слабый ветер.

— Не заставляй меня говорить его тебе, умоляю, — прошептал голос мертвеца.

+ Боюсь, ты должен. +

— И я тоже боюсь. Тут темно, я не знаю, где нахожусь, не могу найти выход.

Меня сильно взволновали слова о сумрачном царстве смерти от того, кто лицезрел его. Голос был до ужаса растерянным и огорченным. Хоть он и описал так мало, но это всколыхнуло в моей голове слишком много воспоминаний о том, что я чувствовала в Подземелье, пока искала Лайтберна, напомнило о тьме, где я была заточена словно в тюрьме без всякого намека на положение в пространстве. Тогда я лишилась самоощущения и способности видеть, мне казалось, что моя связь с миром разорвана навсегда. Надежда, зрение, цель – не существовало абсолютно ничего. Вспомнив о том страхе, я понадеялась, что смерть не походила на нечто подобное.

Я, как и все остальные, не сомневалась – однажды наступит день, когда мы узнаем это сами.

Было поздно, или же, иначе говоря, до ужаса рано: стояла глубочайшая ночь, а до первого проблеска зари оставалось еще два часа. Нейл настоятельно советовал подождать и провести спиритический автосеанс вечером, чтобы мы успели отдохнуть и подготовиться, но Гидеон возразил ему, аргументировав это тем, что по прошествии времени в остывающем теле Тимурлина остается все меньше его сущности. Если мы надеялись получить разборчивые ответы, то нам следовало действовать без промедления.

Мы перевезли тело в безымянный дом Рейвенора в районе Волшебных врат и положили его на каменные плиты старой комнаты для хранения документов – крупнейшего помещения в деревянно-кирпичной секции доорфэонской эпохи, находящегося в западном конце здания и практически неиспользуемого. Нейл с Реннером очистили комнату от пыли и паутины. Кара и Кыс, следуя указаниям Гидеона, начертили по краям помещения некие символы с помощью мела и мелкозернистого песка, а также расставили новые свечи, оставляя между ними выверенное расстояние. Шторы мы закрыли, после чего на оконных рамах, дверях и даже на камине висели обереги в виде трав, таких как смертельный ясменник, вяжущая живица, ферула вонючая и розмарин. Помимо них мы нарисовали мелком оккультные знаки и принесли латунные чаши с ладаном из шэлловой смолы. Мне поручили взять черные ленточные бантики и привязать ими побеги вишни-ламмаса и горакса к дверным ручкам да защелкам оконных рам.

Как только приготовления завершились, Гидеон приказал всем, за исключением Кары и меня, уйти в самый дальний восточный конец довоенной части дома и запереть двери на засов. Возвращаться им следовало лишь по непосредственной команде инквизитора. Они должны были игнорировать любые шумы или странные явления, а также не отвечать на стук в двери до тех пор, пока не взойдет солнце.

Мне и Каре он сказал тщательно помыться и одеться в чистые одежды, белые или неокрашенные, без каких-либо других цветов. Нам предстояло помогать Гидеону. Кару он выбрал из-за того, что она не обладала даром псайканы, который могла бы использовать какая-нибудь сущность, а еще ее было легче всего «беречь» в случае необходимости. Ну и, конечно же, Гидеон, по моему мнению, доверял ей более всех остальных и считал Кару самой стойкой и надежной.

На меня же выбор инквизитора пал, в основном, из-за того, что именно я настаивала на проведении сеанса, хотела лично лицезреть его и принимать в нем участие. Однако я также являлась мерой предосторожности. Настройки манжета были выставлены так, чтобы устройство ограничивало меня, но я в мгновение ока могла изменить их в том случае, если бы для остановки сеанса потребовалась гасящая сила неприкасаемой.

Прежде чем спуститься к Гидеону, я открыла в своей спальне маленькое окно. Кровь, пролитая мною ранее ночью из-за мерцающего меча Тимурлина, призвала Комуса, что вызвало у остальных членов группы беспокойство. Я заверила ангела, что все хорошо, и наказала ему ждать.