Истинная. Талисман генерала драконов (СИ) - Оболенская Любовь - Страница 25

А еще я вспоминала как Армхард смотрел на меня прошедшим вечером...

Так не смотрят на обслуживающий персонал, который начальник решил поощрить застольем... Я прям своим женским чутьем почувствовала заинтересованность рыцаря-дракона мной... И вряд ли я ошибалась, ибо уж слишком часто даже в полете Армхард поворачивал голову на длинной шее, чтобы бросить взгляд в мою сторону...

— Ты очень красива, — неожиданно прорычал он. — Твои развевающиеся волосы, подол платья, стелящийся по ветру, свет луны, освещающий твою фигуру... Похоже, эта ночь станет незабываемой и для меня тоже!

«Вот тебе и раз...» — подумала я, чувствуя, что краснею...

Интересно, что это было?

Просто дежурный комплимент из вежливости девушке, которая пару раз спасла твою жизнь — или же искреннее восхищение мной?

И если второе, то что мне теперь делать и как себя вести? Армхард в своей человеческой ипостаси был красивым парнем — пожалуй, даже слишком красивым... Но где он со своим титулом, положением в обществе, за̀мком с прилегающими к нему обширными территориями — и где я в этом чужом для меня мире? Да и в своем, кстати, тоже...

Пока я проворачивала у себя в голове эти тяжеловесные мысли, Армхард развернулся и лег на обратный курс. За всё время нашего полета я так и не дотронулась до поводьев — да это было и не нужно. И сейчас, глядя на них, я, как и, наверно, любая девушка в подобной ситуации, думала, что с простым-то мужиком по жизни справляться замучаешься, а уж рыцаря-дракона заставить делать то, что тебе нужно — это ж вообще будет высший пилотаж с риском сорваться в неуправляемое пикѐ...

Но, с другой стороны, если я ему реально нравлюсь, то почему бы не попробовать?

А мне он точно нравится?

Да блин...

Похоже, что да...

Хотя тот дистанционный удар «серебряным ветром» я ему пока еще наверно не простила...

Или уже пора Армхарда помиловать?

Наверно всё-таки да. За тот момент, когда он смотрел на меня в карете телячьими глазами и говорил про то, что готов отправить меня домой с тысячей золотых монет...

Я думала об этом — и улыбалась, чувствуя, что так хорошо мне еще никогда не было в жизни...

​​​​​​​

Башня замка стремительно приближалась... Сделав красивый разворот, дракон совершил точную посадку на площадку, с которой мы стартовали. Я спрыгнула со спины Армхарда, который довольно быстро совершил обратное превращение. Седло со сбруей полетели на пол, отброшенные сильной рукой... и я увидела глаза человека-дракона, в которых еще не потух тот огонь, с которым он произносил слова, зацепившие мой разум и мое сердце...

Армхард шагнул ко мне, осторожно коснулся моих рук, и наши губы оказались слишком близко.

— Ты мне нравишься, леди-штурман, — тихо произнес рыцарь. — Очень сильно. Так, как не нравилась ни одна девушка до этого.

— И ты больше не хочешь швырять в меня копье, или отвесить удар «серебряным ветром»? — усмехнулась я, чувствуя, как мое сердце колотится быстрее, чем обычно.

— Сейчас я убью любого, кто попытается причинить тебе вред, — отозвался Армхард. — А также я готов на коленях умолять тебя о поцелуе...

«Какие эти рыцари высокопарно-романтичные в своем средневековье...» — пронеслась мысль в моей голове... «Конечно, когда не пытаются тебя убить».

А потом мне стало не до мыслей, так как наши губы соприкоснулись — и я не отстранилась, а, напротив, повинуясь своим чувствам, страстно ответила на поцелуй Армхарда, наконец-то признавшись самой себе, что он понравился мне сразу, с той первой минуты, как только я его увидела...

Глава 35

В моем мире у меня были мужчины.

А вот настоящей любви — не случилось...

И кто ее знает, какая она, настоящая?

Может, такая, как сейчас?

Когда ты целуешь его, и чувствуешь, что сердце колотится, словно пулемет, дыхание перехватывает, а голова кружится от восторга...

И когда он целует тебя, ты взлетаешь ввысь, на самую вершину наслаждения, где эмоции захлестывают через край, и приходит осознание, что вот же оно, настоящее счастье... То самое, которого ты, получается, никогда в жизни и не знала...

Мы ласкали друг друга на огромной кровати в опочивальне Армхарда, заставленной резной мебелью и светильниками в форме крылатых серебряных драконов. Наши тени, двигающиеся в экстазе, переплетались с тенями от их распахнутых крыльев, пламя свечей колыхалось, многократно отражаясь в развешенных на стенах зеркалах, и казалось мне, что все это происходит не со мной. Что я нахожусь в эпицентре какого-то фантастического театрального действия, наслаждение от которого рождается не от игры посторонних персонажей, а я сама являюсь и режиссером, и постановщиком, и актрисой, и ненасытным зрителем этого представления, вновь и вновь требующим продолжения происходящего...

Наконец мы оба рухнули на кровать, пресыщенные любовью — и при этом знающие, что на этом наша ночь не закончится. Про себя я была уверена точно, просто мне требовалась передышка. А Армхард подтвердил это словами.

— Видит небо, я хочу тебя снова, — произнес он с улыбкой. — Но пока не могу. Заездила ты своего дракона, леди-штурман.

— У нас впереди еще целая половина ночи, — улыбнулась я в ответ, беря из вазы, стоящей на прикроватной тумбочке, гроздь винограда. Пока мы летали над угодьями Армхарда, предусмотрительные и догадливые слуги приготовили нам опочивальню — застелили кровать свежим бельем, пахнущим цветами, зажгли светильники, а также принесли серебряные подносы с легкими закусками и вазы с фруктами.

Я кормила своего возлюбленного сочными ягодами, любовалась его лицом, мощными плечами, гладила вьющиеся черные волосы... Наверно нельзя вот так откровенно показывать свои чувства к мужчине — возгордится же! Но я ничего не могла с собой поделать. Задерет нос, начнет выпендриваться, пытаться указывать мне мое место — тогда я просто уйду, воспользовавшись его разрешением вернуться домой. А пока я делала то, что хотела. И дальше — будь что будет!

Но, судя по глазам Армхарда, он испытывал ко мне то же самое, что и я к нему — по крайней мере, сейчас... Прошло совсем немного времени, прежде чем наши губы вновь слились в поцелуе со вкусом виноградного сока и самой что ни на есть искренней, настоящей страсти, а тела переплелись, порождая на стенах новые фантастические тени...

Наконец мы оба устали по-настоящему, и заснули в объятиях друг друга.

Мне снилось, что мы снова летим вдвоем с Армхардом, но на этот раз под нами расстилается уже мой мир.

Прекрасный — и одновременно жестокий...

Где люди могут и умеют любить, помогают друг другу в сложных ситуациях, порой рискуют собственной жизнью ради того, чтобы спасти абсолютно незнакомого человека... И в то же время стравливают друг с другом целые государства, грея руки над кострами войны и выкачивая прибыль из чужих страданий...

Сейчас подо мной раскинулось поле битвы...

Ракеты, поражая цели, превращались в гигантские огненные шары...

Танки плевались пламенем...

Самолеты, словно пикирующие драконы, сбрасывали вниз крылатую смерть — и на земле сотнями умирали люди, безжалостно перемолотые страшной мясорубкой войны...

...Наконец ночной кошмар, когда-то бывший моей жизнью, закончился. Я открыла глаза и долго смотрела в окно, на далекие облака, окрашенные кровавым восходом.

Наверно, мое прошлое никогда меня не отпустит.

Ни в своем мире, ни в чужом.

И не убежать от него, не спрятаться...

Оно все равно настигнет даже во сне. Придет — и напомнит о себе картинами прошлого, которые я так хотела бы забыть навсегда...

Мне срочно потребовался глоток свежего воздуха. После сновидений, от которых становится трудно дышать, это самое лучшее лекарство.

Я выскользнула из объятий спящего Армхарда, накинула легкое белое платье — спасибо слугам, которые предусмотрительно положили его на банкетку рядом с кроватью вместе с подносом, на котором были аккуратно разложены всякие женские мелочи, типа расчесок, шпилек, заколок — и, стараясь ступать как можно тише, вышла на балкон.