Маленькая красная смерть (ЛП) - Бенедикт А. К. - Страница 32

— В моем деле нужно доверять нутру, — продолжила Эллен. — Я научилась его слушать.

— В деле?

— Я также шью костюмы и занимаюсь сценографией.

— Впечатляет.

Эллен моргнула, будто в том, чтобы уметь столько вещей сразу, нет ничего особенного.

— Короче, в том, как Грейс говорила о татуировке, было что-то странное, потому-то мне это и запомнилось. Обычно люди не могут заткнуться, объясняя, зачем им тату, а мне по большей части плевать. Если только это не что-то настоящее. — Она коснулась области сердца. — Грейс просто показала рисунок в телефоне, но сказала: «Это знак для Лайлы. Чтобы показать ей, что не она здесь главная». Как только твой констебль назвал твое имя, я поняла, кто ты. Подумала, тебе стоит услышать это без него.

Лайла не могла вздохнуть. Грудь сдавило, горло перехватило.

Эллен полезла в карман и выудила пачку мятных леденцов.

— На, возьми, — она протянула конфету. — Даю их клиентам, когда у них сахар падает. Предложила бы сигарету, но ты, похоже, и так дышать не можешь.

Лайла взяла леденец, чувствуя, как ребра расслабляются, будто она только что сняла утягивающее белье.

— Спасибо.

— Ты понимаешь, что значит это послание? — спросила Эллен.

— Что не я здесь главная, полагаю.

Эллен подняла татуированный указательный палец.

— Никогда не позволяй никому говорить тебе такое. Ты — главная в своей жизни. Только ты решаешь, что произойдет, и никто другой. Не хватало еще, чтобы мужики указывали женщинам, что делать.

— У вас сложилось впечатление, что Грейс имела в виду мужчину?

Эллен постучала леденцом по передним зубам.

— Да, именно так. Не могу объяснить почему. Про парня она не упоминала.

— Её кто-нибудь подвозил? Или забирал?

Эллен закатала рукава, демонстрируя смесь татуировок на цирковую тематику. На предплечье красовалась мускулистая женщина-силач.

— Пытаюсь вспомнить с тех пор, как звонил твой констебль. Кажется, нет, но из салона трудно разглядеть, что творится на улице. — Она указала на черно-золотую витрину «Обезьяньей лапы». — Она в какой-то момент упомянула парковку, а потом сама удивилась, будто эта мысль просто всплыла у неё в голове.

— И последнее: есть идеи, что значит «Маленькая Красная Смерть»?

— Она сказала, это книга. Я много читаю, но о такой никогда не слышала.

Вернулся Джимми с подносом стаканчиков и пакетом сладостей на запястье.

— Простите, там была очередь.

Эллен встала, разминая спину и кисти, и взяла стакан с надписью «ЛАТ».

— Удачи, — сказала она. — Надеюсь, вы найдете этого говнюка. Я принципиально не собираюсь называть его «Гриммом-Потрошителем», чтобы не доставлять ему удовольствие. И вам не советую.

Она кивнула Лайле и исчезла за темными дверями.

Джимми и Лайла присели на набережной, чтобы выпить кофе. За тот день — или дни, — что они здесь не были, ноябрь окончательно вступил в свои права. Лайла положила панини на колени, как грелку, и обхватила стакан пальцами. Это были последние дни тыквенного латте перед тем, как его сменят рождественские вкусы, и она намеревалась насладиться им сполна.

Пока они ели, Джимми показал ей фото браслета, найденного в почве на поляне. Тот самый, который она подарила Эллисон. Убийца знал о ней слишком много. О них обеих. Травил её этими посланиями. Хуже всего было то, что она действительно не чувствовала себя «главной», как он и предсказывал. Красные нити были перед ней, но её руки словно были связаны.

— Твой браслет всё еще при тебе? — спросил Джимми тоном, которым обычно опрашивают потерпевших.

— Дома.

— Нам нужно будет…

— Увидеть его, я знаю, — отрезала Лайла.

— Когда ты в последний раз видела его на ней?

Лайла попыталась вспомнить: рука Эллисон свешивается с верхней полки кровати, пока та спит. Но была ли она уверена, что браслет был там?

— Мне кажется, он был на ней, когда её похитили. Но я не знаю точно. Я так привыкла видеть его на её руке, что, возможно, просто путаю воспоминания.

Зазвонил телефон, прервав их.

— Да, шеф?

Где бы ни находилась Ребекка, ветер нещадно уносил её слова.

— Два… а… в лесу… то же место.

— Повторите? Я вас не слышу!

— …рости… ека… ве… тер…

— Простите, Ребекка, я ничего не поняла. Вы можете зайти в укрытие?

Звуки того, как Ребекка продирается сквозь подлесок и ругается, донеслись четко и ясно, как и её акцент жителей Нью-Фореста, когда она заговорила снова — ветер будто сдул её обычное светское произношение.

— Прости, Лайла. Дует сегодня будь здоров.

— Теперь слышу.

— Я под огромным дубом, но связь плохая, могу пропасть. Ты хоть что-то из того, что я сказала, уловила?

— Ни слова.

— Нашли еще два тела.

Лайла мгновенно прокрутила в голове обрывки слов.

— Нашли в лесу, на том же самом месте?

— Двое молодых людей, — продолжала Ребекка. — Брат и сестра, судя по документам и фамильному сходству. Скорее всего, их привезли туда и убили рано утром. Они все были в крошках имбирного печенья. И, что странно, засыпаны мятными леденцами.

Этого становилось слишком много. Совпадения сталкивались лбами.

— Я думала, место оцеплено.

— Было, и есть. Но это не остановит того, кто захочет прийти туда до того, как утром явится охрана.

— Там кто-то должен дежурить круглосуточно!

— Я сказала то же самое Гроу… суперминтенданту, а он просто пожал плечами и сказал: «бюджет».

— К черту бюджет! Мне надо было самой там остаться. Поставить чертову камеру на дереве или ночевать в палатке. Растяжку натянуть — хоть что-то, чтобы его поймать.

— Сейчас это не поможет. Сосредоточься на том, что имеем.

— Вы правы. Простите. — Лайла попыталась буквально втоптать свой гнев в землю.

— Тела были расположены странным образом и покрыты какими-то белыми нитями, как коконом. Эксперт из Саутгемптона говорит, что это какая-то грибная чепуха. Слово, похожее на детскую неожиданность.

— Мицелий.

Обычно Лайла чувствовала приятный азарт, когда детали начинали складываться в общую картину. Сейчас же она чувствовала онемение, будто её погрузили в ледяную воду. Убийца был прав. Не она здесь главная. Он вел игру, и она проигрывала.

— Именно так. Не знаю, что из этого хуже.

— Я сегодня полдня слушаю про этот мицелий — и от Лайонела, и от Меллисент Фарлинг. Странная штука, связывает всё на свете.

— Тогда тебе лучше заняться своим любимым делом и искать связи. Убийца расправляется со сказками и жизнями с пугающей скоростью.

— Будем через полчаса.

— Хорошо. Пресса уже здесь, спрашивают меня, какую сказку ждать следующей. — Ребекка помолчала, словно раздумывая, стоит ли задавать следующий вопрос. — А ты как думаешь?

Лайла быстро ввела её в курс дела насчет татуировки и послания убийцы, переданного через Грейс.

— Я просто надеюсь, что это не «Красная Шапочка».

Глава 27. Истории из подвала

«Красная» К. Т. Хексен

Никто не знал настоящего имени Красной, даже она сама. Регистратор в приюте бросила один взгляд на темно-алый локон у неё на лбу, и дело было решено. В журнал записали «Красная», и Красной она осталась, даже когда перекрасилась в блондинку.

Всё, что Красная знала о своем происхождении, — это путь к лесному кладбищу, где были похоронены её мать, отец и бабушка, хотя указания не уточняли, в каких именно могилах они лежат. Раз в год, первого или второго ноября, она навещала это кладбище. Она шла через лес среди великанов-деревьев, воображая, что они тоже её родственники; она разговаривала с ними, чтобы отвлечься от теней, таящихся в ветвях.

Выйдя к могилам, она вслух зачитывала каждое имя на надгробиях — на случай, если одно из них принадлежало её семье. Среди мертвых ей было спокойно. Плющ обвивал плечи памятников, как зеленые боа; цветы умирали в целлофане, напоминая, что ничто не вечно. Остается только пластик, но кто захочет его на своем последнем ложе? Вместо этого она приносила на каждую могилу домашние зерновые лепешки, чтобы почтить усопших и накормить птиц, которые потом разнесут семена новых деревьев.