Пленная принцесса Братвы (ЛП) - Коул Джаггер - Страница 15

Когда я вешаю трубку, я падаю обратно на кровать. Но затем я сажусь и осматриваю комнату. Это не совсем те роскошные VIP-люксы, к которым я привыкла за последнее десятилетие. Но мне все равно нравится. Здесь уютно. Просто и по-настоящему. Это та комната, в которой мы с тетей Селин иногда останавливались, когда она брала меня с собой на прослушивание на ночь. И мне это нравится.

Я подхожу к шкафу и открываю его. Но я вздрагиваю и отступаю назад, когда все, что я вижу за дверью, — это еще одна дверь. Я понимаю, что смотрю на смежную дверь между моей комнатой и… его.

Я сглатываю, отступаю и снова осторожно закрываю. Запираю. Потом открываю и краснею. Закатываю глаза и снова закрываю.

Сам шкаф пуст, за исключением чистого, если не сказать слишком накрахмаленного и отбеленного халата. Я снимаю его с вешалки и иду в ванную. Она невелика, и в ней нет джакузи, паровой бани или сауны, как в моей комнате в The Drake. Но есть душ, и я готова поспорить, что вода будет горячей. Прямо сейчас это все, что мне нужно.

И она горячая. Под струями я стону, когда пар быстро заполняет маленькую ванную. Я задергиваю занавеску и просто стою там, позволяя воде струиться по мне.

Проходит около минуты, прежде чем я думаю о Николае, а именно о поцелуе. Я кусаю губу, когда он прокручивается у меня в голове. Это был не просто поцелуй. Это было что-то дикое. Это был поцелуй, не похожий ни на один, что у меня когда-либо был. Я чувствовала его своими чертовыми пальцами ног.

Я краснею: пальцы ног и другие места.

Я закрываю глаза. Мое сердце колотится, и я представляю, что могло бы случиться, если бы его телефон не зазвонил — если бы его рука не прекратила двигаться туда, куда она явно направлялась. Я посасываю губу. Моя собственная рука скользит вниз по моему животу, по моему пупку, как это делала его рука. Я опускаюсь ниже и тихо ахаю, когда мои пальцы находят меня мокрой и скользкой — и не от душа.

Я выхожу из-под воды и прислоняюсь спиной к кафельной стене. Мои глаза закрыты, а пальцы ласкают мой клитор. Я тихо стону и представляю, что это он. Я представляю, что мы все еще на обочине дороги, напротив его мотоцикла. Я представляю, как он стягивает с меня шорты и полностью закрывает мою киску своей рукой. Или своим ртом.

Я стону и вставляю палец между губами. Я тру клитор о ладонь, разыгрывая фантазию — его рот на мне. Его руки по всему моему телу. Наклоняя меня над мотоциклом и толкая член...

Я задыхаюсь, стону громче, чувствуя, как мое тело напрягается и дрожит. Мысль о том, чтобы отдаться грубому, опасному незнакомцу из соседнего номера мотеля, так горяча, что я уже близко. Я тру быстрее, чувствуя, как дрожат мои ноги. Мой торс напрягается, а пальцы ног сжимаются на дне душа.

Мое тело сжимается, удовольствие начинает взрываться. И вдруг я кончаю.

И тут я падаю. Буквально.

Я кричу, когда мои ноги скользят по полу душа. Я дергаюсь к занавеске для душа, но когда я хватаю ее, весь этот чертов карниз отрывается от стены. Я падаю на пол мокрой, визжащей кучей — наполовину прикрытая испорченной занавеской для душа.

Снаружи ванной раздается оглушительный грохот. Прежде чем я успеваю среагировать, дверь ванной внезапно распахивается. Я кричу, когда вбегает Николай, выглядящий напряженным и разъяренным, как на той парковке у заправки. Только на этот раз он держит пистолет.

В ванной комнате царит гробовая тишина. Мой пульс колотится, когда я смотрю на пистолет. Затем на Николая. Тепло кипит в моем нутре. Он без рубашки, и каждая рифленая, выпуклая мышца на его массивном теле вздулась и сжалась. Каждый аппетитный кубик пресса. Его толстая, точеная грудь. Скульптурные плечи и бицепсы. Не говоря уже о татуировках, покрывающих его тело.

— Белль, — рычит он. Я моргаю, переводя взгляд с его пресса на его обеспокоенное лицо.

— Я-я...

Он двигается ко мне. Его взгляд скользит по мне, и я краснею. Я голая. Но я не двигаюсь, чтобы прикрыться. Он кладет пистолет на раковину и становится на колени. Прежде чем я успеваю что-то сказать, его большие, сильные руки нежно стягивают с меня занавеску для душа и стержень.

Его глаза бесстыдно скользят по мне. Я хнычу, когда его руки скользят подо мной. Он встает, без усилий поднимая меня на руки.

Мир, кажется, замер. Я смотрю ему в глаза, чувствую его руки на своей голой коже. Мой пульс стучит в ушах, как барабан. Во рту сухо. Голова кружится.

— Я…

Внезапно его рот прижимается к моему. Я жадно стону, охотно открываю губы для него, когда он толкает меня к стене. Я хнычу, и моя рука скользит по его шее к затылку. Его пальцы впиваются в мою кожу, а затем он стонет, когда его язык находит мой.

Мое тело берет верх. Моя потребность в нем поглощает, и желание разгорается глубоко в моем нутре.

Николай хрипло рычит. Его мускулы сжимаются вокруг меня, когда он поворачивается и выносит меня из ванной. Его губы не отрываются от моих, и я цепляюсь за него, стону, когда он укладывает меня обратно поперек кровати.

Он двигается вниз на меня, проталкиваясь между моих дрожащих бедер. Его рот пожирает мой жадно, страстно. Я обхватываю его талию ногами, прижимаясь к нему, желая его. Желая всего.

Мои соски скользят по его груди. Мои стоны удовольствия смешиваются с его глубокими стонами, когда наши рты жадно обжигают друг друга.

И вдруг он отстраняется. Его лицо темнеет, а губы кривятся в рычании. Он отшатывается от меня и спрыгивает с кровати, стиснув зубы.

Я сажусь прямо, внезапно со стыдом осознавая, что я голая. Я натягиваю на себя одеяло. Я густо краснею, чувствуя, как моя душа сжимается от моего внезапного положения.

— Что это было... — бормочу я, опустив глаза.

— Нет, — рычит Николай, качая головой, когда я смотрю на него. Его лицо выглядит морщинистым и затемненным.

— Нет что?

— Нет, я не целую девушек, у которых есть гребаные парни.

Я хмурюсь. — У меня нет парня...

— Довольно сложно лгать, когда речь идет о чем-то, что красуется на обложках всех газетных сплетен в мире, принцесса.

Мой рот сердито сжимается. — Прости?

Он закатывает глаза. — Извини, виноват. Думаю, это "игра", а не ложь, когда вам за это платят. Может, ты просто запуталась.

Я сердито смотрю на него. Я выскальзываю из кровати, утаскивая за собой одеяло. Я мчусь обратно в ванную, проскальзываю за дверь и натягиваю халат. Затем я мчусь обратно.

— Иди нахуй, отсюда.

Его прекрасные глаза впиваются в мои. — Отлично.

Он оборачивается, но мой гнев вырывается наружу.

— Тебе никогда не приходило в голову, что эти журналы полны дерьма?!

Он резко поворачивается ко мне. — Да, на самом деле, — резко говорит он. — Точно так же, как мне раз или два приходило в голову, что профессиональные актрисы — довольно хорошие лжецы.

Мои глаза сужаются. — Я почти уверена, что только что сказала тебе убираться из моей комнаты.

— О, сейчас же, ваше высочество. Могу ли я сделать что-нибудь еще...

Я сердито шиплю, когда пихаю его обратно через соединительные двери между нашими комнатами. Я захлопываю дверь, когда отворачиваюсь от него. — Мудак, — бормочу я, кипя от злости.

— К вашем услугам, сладенькая.

Я задыхаюсь. Я разворачиваюсь к двери и хмурюсь. Она не закрылась, потому что вся ручка и защелка с моей стороны оторваны от дверной коробки.

— Ты что, сломал мою чертову дверь?

— Да, вот что происходит, когда ты кричишь так, будто тебя убивают, а твоя дверь заперта.

— Ну, извини, что заперла! Просто в соседней комнате сидит один наглый, вооруженный незнакомец!

Он смотрит на меня. Я смотрю в ответ.

— Запри свою сторону.

— Не могу.

— Почему нет, черт возьми?!

Он пожимает плечами. — У меня тоже сломана дверь.

Я закатываю глаза. — Неандерталец.

— Слесари меня любят.

Я смеюсь. Но быстро захлопываю губы и снова смотрю на него.

— Ну, оставайся в своей комнате.