Путешествие с вампиром (ЛП) - Левин Дженна - Страница 36

Следуя старой традиции людей, только что совершивших огромную ошибку в делах сердечных, я упала лицом в подушку на своей кровати.

Застонала.

И натянула мягкую пуховую подушку себе на голову. Этим поцелуем, который я сама и начала, всё между мной и Питером изменилось. Безвозвратно. Вот тебе и «выбросить это из системы».

***

Когда чуть позже я вошла в общую комнату нашего люкса, думая, что перекус из мини-бара как раз поможет справиться с моей запутанной кашей эмоций, Питер сидел на краю дивана, упершись локтями в колени.

Я резко остановилась, увидев его. Даже с расстояния в несколько футов было понятно, что что-то не так.

С момента нашего поцелуя прошло меньше получаса. Но напряжение, которое витало между нами, когда он уходил, полностью исчезло. По испуганному выражению его лица нельзя было догадаться, что между нами вообще что-то произошло.

— Что случилось? — встревоженно спросила я.

Его глаза резко встретились с моими.

— На стойке регистрации меня ждала записка.

Он протянул мне правую руку, в которой был зажат сложенный лист белой бумаги. Дрожащими руками я взяла его и начала читать.

Мистер Эллиотт,

Мы нашли вас! Так рады видеть, что вы приняли нашу записку близко к сердцу и направляетесь в Блоссомтаун!

А ваш выбор спутников? Как сказали бы дети: «ПАЛЬЧИКИ ОБЛИЖЕШЬ!!!» Вы не растеряли своё чутьё. Остановиться именно в этом отеле, вашем старом месте? Блестяще.

Однако: хватит значит хватит. Нам не нравится, что вы так долго, так сказать, «исчезали с радаров». Пожалуйста, проследите, чтобы это больше не повторялось.

И дайте нам знать (обычным способом), если мы можем чем-то поспособствовать вашему прибытию.

Увидимся на складе в Б'тауне,

— Дж. Р

Я перечитала записку несколько раз, прежде чем вернуть её Питеру. Её краткость, тон и отсутствие полного имени говорили о том, что её отправил тот же человек, который присылал записки в Калифорнии.

Но кто такой Дж. Р? И как они узнали, что мы здесь?

— Ты кому-нибудь говорил, что мы остановились в этом отеле? — спросила я.

— Нет.

Глаза Питера казались слишком большими на его бледном лице, отчего он выглядел одновременно растерянным и испуганным.

— Кому бы я мог сказать?

Я прикусила губу.

— Ты ведь так и не связался с людьми, которые присылали тебе записки в Калифорнии?

— Даже если бы захотел, не смог бы, — сказал он. — Я не знаю, кто они и как с ними связаться.

Он вздрогнул и закрыл лицо руками.

— Кто бы они ни были, ясно одно: они за мной следят. За нами.

Когда он убрал руки, боль в его взгляде болезненно кольнула меня в сердце. После короткого колебания я пересекла комнату и села рядом с ним на диван.

— Эта записка подтверждает, что ты уже останавливался здесь раньше, — сказала я как можно мягче. — Значит, часть воспоминаний всё-таки возвращается. Это уже что-то.

И это имело смысл: если он раньше бывал в боулинге, то, вероятно, останавливался именно здесь. Это был единственный приличный отель на многие мили вокруг.

— Я не знаю, что меня больше тревожит, — сказал он, даже не отреагировав на мой луч надежды. — То, что за нами следят люди, которые требуют, чтобы я нашёл их в Индиане… или то, что я не знаю, кто они и чего хотят.

Он снова посмотрел на записку, и через некоторое время в его глазах мелькнуло что-то вроде узнавания.

— Очевидно, я должен был что-то сделать для этого Дж. Р. Возможно, раньше я на него работал.

Он положил записку между нами на диван.

— Судя по тому, как они себя ведут, подозреваю, что всё ещё работаю.

Я придвинулась ближе, почти не задумываясь — его тревога притягивала меня словно гравитацией.

— Как ты думаешь, в каком смысле?

Он провёл рукой по лицу.

— Реакция того парня в курином ресторане, слежка, загадочные и слегка угрожающие записки… Я не знаю. Всё это наводит на мысль, что моя работа могла быть… сомнительной.

Он сглотнул.

— Или хуже.

Мне хотелось возразить, но я не могла. Всё это кричало о плохих новостях.

— Всё равно вспоминать своё прошлое — это хорошо, — сказала я. — Если окажется, что до потери памяти ты был придурком и больше не хочешь им быть — ты можешь измениться.

Питер грустно улыбнулся.

— Тебе легко говорить. Ты настолько боишься поступить неправильно, что даже никому не рассказываешь, что умеешь колдовать.

Он покачал головой.

— Не знаю, сможет ли такой хороший человек, как ты, понять.

И вот оно. Мой шанс рассказать Питеру всю правду о себе. Но воспользуюсь ли я им?

Всё между нами изменится. Мне нравилось, что он считает меня хорошей. Никто раньше так не думал. Всё закончится, когда он узнает, кем я была. Как бы ни было страшно… возможно, я слишком долго скрывалась от всех. Может быть, пришло время впустить кого-то в свою жизнь.

Я глубоко вздохнула и расправила плечи.

— Я понимаю больше, чем ты думаешь.

Питер нахмурился.

— Правда?

Боги… с чего вообще начать?

— В мини-баре есть что-нибудь алкогольное? — спросила я, подходя к нему. — Я расскажу всё, но, возможно, мне понадобится выпить.

— Захвати мне диетическую колу? — попросил Питер. Грустная улыбка всё ещё играла в уголках его губ. — Ночка выдалась адская.

К счастью, нам обоим повезло. Я бросила Питеру одну из трёх банок газировки, которые нашла в холодильнике, а сама открутила крышку миниатюрной бутылки водки.

Потом снова села рядом с ним на диван, залпом выпила и начала.

— Большинство вампиров любят думать, что они самые старые в комнате, — сказала я. — Обычно так и есть. Если только там нет меня.

Я посмотрела на реакцию Питера. Увидев лишь спокойное принятие, продолжила.

— Я не помню точную дату своего рождения, даже год. Самое раннее ясное воспоминание — люди в моей деревне обсуждают, что высадка «Мэйфлауэра» произошла совсем недавно.

Я сделала паузу.

— Мне тогда было лет шестнадцать.

Это вызвало реакцию.

— Ты… подожди.

Он быстро моргнул, подсчитывая в уме.

— Тебе… сотни лет?

Я поморщилась.

— Это проблема?

Я понятия не имела, сколько лет Питеру, но если между нами что-то начнётся, велика вероятность, что я буквально «граблю колыбель».

— Нет, — быстро сказал он. — Просто… неожиданно.

— Такое часто слышу, — честно ответила я. — Мне больше четырёхсот лет, а люди не верят, что мне больше тридцати двух. Неужели так сложно представить, что кто-то с моей внешностью старше самой земли?

Он посмотрел на свои руки.

— Что-то вроде того.

Я решила не анализировать его слова. Иначе никогда не закончу этот рассказ.

— В общем, бессмертие — это тот ещё удар по мозгам, — продолжила я. — Ещё хуже, когда все вокруг живут обычную человеческую жизнь. Я не помню, что случилось с моей семьёй или людьми из моей деревни, но помню день, когда вдруг поняла: все, кого я когда-либо любила, исчезли.

Я посмотрела на пустую бутылочку из-под водки.

— Для такой боли не существует слов.

Глаза Питера были полны сочувствия.

— Я могу только представить.

Я не сказала ему, что если бы у Питера были воспоминания, он мог бы не просто представить. Он когда-то был человеком. И люди, которых он любил тогда, почти наверняка давно умерли. Я пожала одним плечом — почти точно так же, как обычно делал Питер, когда не знал, что сказать.

— Когда бессмертие, которого ты не просил, заставляет тебя пережить всех, кто тебе дорог, появляется разрушительный нигилизм, — продолжила я. — Оглядываясь назад, понимаю: то, что я связалась с вампирами, было почти неизбежно.

— Они тоже были бессмертны. И тоже не просили об этом. Только они могли понять.

Я встала и начала ходить по комнате.

— Мы… я… веками прекрасно проводили время, устраивая розыгрыши и всяческие беспорядки. Ты слышал о Темзских играх? Или о парижском пожаре 1823 года?