Путешествие с вампиром (ЛП) - Левин Дженна - Страница 41

— Почему вы вообще так отчаянно хотите вскрыть этот сейф? Что внутри?

Если с ним собирались говорить свысока, он имел право знать.

— Это вас не касается.

Джон наклонился ближе к камере, так что его лицо заняло весь экран.

— Просто сделайте работу, за которую мы вам платим. Любыми средствами.

***

— Доброе утро.

Я моргнула и открыла глаза. Питер лежал рядом со мной в постели, подперев голову рукой, чтобы смотреть на меня сверху. Его волосы были в полном беспорядке, торчали во все стороны после того, как я дергала их ночью.

Я улыбнулась и шутливо ткнула его пальцем в нос.

— И тебе доброе утро.

Он схватил мой палец, прежде чем я успела его убрать, медленно поднес к губам и поцеловал кончик. От этого нежного жеста у меня мурашки пробежали до самых пальцев ног, и я ещё ближе прижалась к нему под одеялом. Когда он обнял меня, я охотно позволила это.

— Хорошо спала? — тихо спросил он.

Моё ухо было прижато к его груди, и его слова отдавались низкой вибрацией.

— Не очень, — невозмутимо сказала я. — Кто-то не давал мне спать.

Он тихо рассмеялся.

— Правда?

— Ага.

Я чуть приподняла голову и поцеловала его в губы. Во рту у меня был вкус, будто за ночь туда что-то заползло и умерло, но какая разница. Питер, в конце концов, пьёт кровь. Он переживёт немного утреннего дыхания.

— Честно говоря, ужасно раздражающий тип.

Это вызвало у Питера редкую улыбку — такую широкую, что она осветила всё его лицо. И… это что, ямочка на правой щеке? Как я раньше её не замечала?

— В тот момент тебя это вроде устраивало, — сказал он.

Он был прав. Что бы ни сделала амнезия с остальными его воспоминаниями, знания о том, как доставить удовольствие женщине, она явно не затронула. Я перестала считать оргазмы примерно после пятого.

Вряд ли кто-то из нас спал больше часа-двух за ночь.

К счастью, поток моей магии, который разбил бокалы и опрокинул лампу в первый раз, когда мы занялись сексом, похоже, уже иссяк. Кроме ещё одной лампы с прикроватного столика, которая каким-то образом оказалась на полу, номер выглядел вполне нормально.

Я подняла руку и, не удержавшись, провела пальцем по линии его улыбки.

— Я не знала, что у тебя есть ямочка, — сказала я. — Это первый раз, когда ты улыбнулся достаточно широко, чтобы её было видно.

— У меня нет ямочки, — сказал он с притворным возмущением.

Но его улыбка только стала шире.

— Есть.

Я коснулась её кончиком пальца, а затем положила ладонь на его щеку. Он закрыл глаза и чуть наклонился к моей руке.

— Ладно, — уступил он. — Пожалуй, есть. И что ты о ней думаешь?

Он пытался сказать это небрежно, но лёгкая нерешительность в голосе выдала, что ему важно моё мнение. Я прикусила губу и немного отстранилась, будто всерьёз размышляя.

— Она милая, — сказала я.

Он открыл один глаз.

— Милая?

— Угу.

— Не сексуальная?

Он игриво пошевелил бровями, и я рассмеялась. На самом деле его ямочка была настолько сексуальной, что мне хотелось слизнуть её с его лица.

— Умеренно сексуальная, — призналась я.

Не стоит слишком раздувать его самолюбие.

— Умеренно сексуальная, — повторил он. — Даже не знаю, радоваться или обижаться.

— Радоваться, — сказала я. — Мне и твой шрам кажется сексуальным.

Возможно, преуменьшение века. Питер коснулся бледного шрама над верхней губой.

— Рад, что тебе нравится, — сказал он. — Когда я вижу его в зеркале, не могу не думать о том, как он у меня появился.

В его голосе появилась лёгкая грусть. Так дело не пойдёт. Я села, позволяя простыням собраться вокруг талии. Его взгляд опустился на мою обнажённую грудь и потемнел.

— Спорю, ты получил его, делая что-то очень храброе, — тихо сказала я и наклонилась, чтобы поцеловать шрам.

— Храброе?

Он слегка наклонил голову и ответил долгим поцелуем.

— Ты так думаешь?

Я кивнула.

— Конечно.

Он потянул меня на себя, пока я не оказалась верхом на его бёдрах. Мы так и не оделись перед тем, как уснуть ночью, и его возбуждение было твёрдым подо мной. Мне стоило огромных усилий не начать двигаться и не начать всё заново.

— Мне нравится, что ты думаешь, будто я мог быть храбрым, — сказал он. — Это позволяет мне представить, что я могу быть достоин кого-то такого невероятного, как ты.

Он снова поцеловал меня и перевернул, прижав своим телом к матрасу. В моей голове должны были звенеть тревожные колокольчики. Я так старалась изменить свою жизнь и держаться подальше от вампиров. Но в тот момент всё, чего я хотела — это прикасаться к нему. И позволить ему прикасаться ко мне. Может быть… даже оставить его рядом. Даже после того, как это путешествие закончится.

— Ты… считаешь меня невероятной? — прошептала я.

Его глаза вспыхнули.

— Я знаю, что ты такая.

Он поцеловал меня — губами, языком, зубами… и после этого все разговоры закончились.

***

Когда я проснулась снова через несколько часов, Питер всё ещё спал рядом со мной. Меня тянуло остаться в постели с ним ещё немного. Мысль разбудить его поцелуями и продолжить с того места, где мы остановились, была настолько заманчивой, что я почти поддалась искушению. Но мой желудок требовал завтрак. Было почти одиннадцать, а ужин вчера был больше двенадцати часов назад.

Я решила воспользоваться тем, что Питер спит, и проверить завтрак в виде шведского стола в отеле. Я надела одежду, которую он почти сорвал с меня прошлой ночью, и подняла её с пола в общей комнате люкса. Щёки мои вспыхнули, когда я вспомнила, как решительно он пытался раздеть меня как можно быстрее — и как я с удовольствием отвечала ему тем же.

Перед уходом я взяла дорожную карту Питера, чтобы изучить её за завтраком. Затем я ещё раз обернулась, чтобы взглянуть на него. Он перевернулся на бок, рука, на которой я отдыхала, была вытянута, словно я всё ещё лежала рядом. Его рот слегка приоткрылся во сне, а обычно хмурый лоб был расслаблен.

Наверное, это банально — думать, что человек выглядит моложе во сне. Но в случае Питера это было правдой. Смотря на него, я почти могла представить человека, которым он был до того, как стал тем, кто он сейчас. Человека с человеческими надеждами и мечтами. Возможно, с семьёй. Намного более невинного, чем тот, кем он был теперь: вампиром, который, боги знают, что натворил до потери памяти.

Я отогнала внезапную волну сочувствия. Каждый раз, когда я думала о том, что вампирам приходится терять, чтобы стать тем, кто они есть, сердце щемило. Для большинства это трагическая история. Некоторые выбирали такой путь сами, но на каждого, кто шёл к вампиризму с радостью, приходилось как минимум сотня тех, чьи истории были полны насилия и трагедий. Питер знал мою историю — со всеми недостатками. А какова была его? У меня было так много вопросов об этом загадочном мужчине. Надеюсь, однажды мы оба получим ответы.

Я добралась до шведского стола как раз перед закрытием, мой желудок бурчал, когда я уловила запах бекона и свежего кофе. Зал был заполнен только наполовину, в основном людьми двадцати-тридцати лет с похмелья, молча смотревшими на свои тарелки. Свадебные гости, наверное.

Я не смогла сдержать улыбку, узнав себя в некоторых из них. Я сама была такой бесчисленное количество раз. Значение умеренности в алкоголе я поняла только в третьем веке своей жизни.

Наполнив тарелку яичницей-болтуньей и обжаренными помидорами — ничего не сравнится с хорошим шведским столом — я нашла столик в глубине зала, чтобы изучить карту Питера, уже помятую от частого использования. Мой собственный почерк можно было назвать «куриными каракулями», а его почерк был таким аккуратным и осмысленным, как он сам. Это делало его заметки легко читаемыми. Боулинг, который мы собирались посетить, был всего в часе езды по шоссе. Я провела пальцем по шоссе на восток, сверяя все отмеченные Питером точки с моими смутными воспоминаниями о тех местах. В 1980-х я провела в Небраске слишком много времени, делая глупости, и была рада, что мы туда не заедем. Не потому, что вампиры за пределами Омахи могли бы помнить меня или сердиться. Но на всякий случай было разумно держаться от всего штата подальше.