Путешествие с вампиром (ЛП) - Левин Дженна - Страница 7

— Не уверен, что вообще встречал настоящих ведьм.

В его голосе прозвучала настоящая боль. Я поморщилась.

— Прости. Эм… значит, у тебя и правда амнезия? — спросила я как можно мягче.

Он коротко кивнул.

— Похоже на то.

— Я не думала, что такое вообще бывает, — призналась я.

— Оказывается, бывает.

— Мне жаль, — сказала я автоматически.

— Всё нормально.

Но выглядел он совсем не нормально. Его брови были сведены, а уголки губ опущены, намечая хмурое выражение. Я смягчила тон.

— Реджи был прав. Я ведьма. Точнее, была. Сейчас — нет.

Я широким жестом указала на гостиную.

— Несколько сувениров из моей прежней жизни я держу в другой комнате. Чтобы никто не узнал.

Он посмотрел на меня.

— Почему ты скрываешь эту часть себя?

— Это… сложно.

Я не обязана была ничего ему объяснять. Он открыл рот, будто собирался задать ещё вопрос, но передумал. Затем указал на диван.

— Можно?

Я пожала плечами.

— Как хочешь.

Он пересёк комнату с той же лёгкой грацией, которую я заметила прошлой ночью, когда он помогал выносить мусор. Это был не первый раз, когда я видела, как вампиры двигаются с такой уверенной сверхъестественной плавностью, будто гравитация действует на них иначе, чем на всех остальных. Но наблюдать за тем, как двигался Питер — эти уверенные шаги… Что ж. Может, я и видела подобное раньше, но это всё равно было чертовски горячо.

— Итак, — сказал Питер. — Если я не буду спать в твоей квартире…

— Не будешь, — подтвердила я.

— Ладно, — сказал он. — Но тогда почему мы не могли поговорить внизу?

— Потому что ты голоден, — сказала я.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Откуда ты знаешь?

— Я узнаю голодного вампира, когда вижу его. И когда чувствую запах тоже. От тебя пахнет так, будто ты не ел неделю.

Я подошла ближе и демонстративно втянула воздух. Но шутка оказалась надо мной.

Так близко его запах был мощным, притягательным — и буквально накатывал волнами. Он пах сексом и обещанием почти невыносимого удовольствия. Я почти чувствовала, как этот запах проникает внутрь меня, тянет к нему.

Помимо своей воли я сжала бёдра, изо всех сил стараясь не представлять тот экстаз, который испытала бы, если бы просто поддалась и позволила ему выпить моей крови. Яд вампира действовал как афродизиак, заставляя жертв испытывать удовольствие, не похожее ни на что в этом мире.

Слава богам, что Линдси не подошла к нему ближе. Кто знает, чем это могло бы закончиться.

Большинство людей не распознают феромоны голодного вампира, пока не становится слишком поздно. Но я не была большинством людей. И я была достаточно умной — и достаточно опытной — чтобы понимать: худшее, что я могла сделать, это поддаться всей этой ерунде.

Боги, какие же вампиры засранцы.

Если Питер и заметил, какое действие оказывает на меня, к его чести, он не собирался этим пользоваться.

— Тебе не стоило беспокоиться внизу, — пробормотал он. — Я умею себя контролировать.

Я фыркнула.

— Так обычно и говорят вампиры, которым как раз трудно себя контролировать.

— Я ведь на тебя не напал, правда? — Он развёл руки. — Вот мы здесь, совсем одни. Ни свидетелей. И я спокойно сижу на твоём диване и веду вполне разумный разговор, а не…

Он замолчал. Его взгляд скользнул по изгибу моей шеи с откровенным голодом.

Ага.

— А не что? — усмехнулась я.

Он поёрзал на диване.

— Я бы не укусил тех людей внизу, — пробормотал он вместо ответа.

— Ну-ну, — сказала я, не слишком ему веря. — В любом случае, слушай. Сейчас это уже не важно. Всё позади. И у меня есть вопросы.

— Давай, — сказал Питер Эллиотт, сглотнув и расправив плечи так, словно готовился к неприятному разговору.

— Откуда ты знаешь Реджинальда? — спросила я.

В последний раз я видела его на вечеринке, на которую нам обоим стоило бы не идти. У меня сохранились смутные воспоминания: Реджи завершил тот вечер с абажуром на голове и зубами, впившимися в шею одной из человеческих фанаток, которые по какой-то непонятной причине тогда крутились рядом с нами.

Я никак не могла совместить образ моего безрассудного, безбашенного друга с человеком, который, судя по всему, теперь подбирал вот такие благотворительные «случаи».

— Я бы не сказал, что знаю его, — ответил Питер. — Скорее…

Он замолчал, подбирая слова.

— Реджинальд и его человеческая девушка нашли меня на конвенции по скрапбукингу в Чикаго.

Мои брови взлетели на лоб. Ни одно слово в этом предложении не позволяло предсказать следующее.

— На конвенции по скрапбукингу?

Как вообще Реджи оказался на таком мероприятии — ещё и с человеческой девушкой? Хотя, с другой стороны, одна из причин, почему он мне всегда нравился, заключалась в том, что как только ты начинал думать, будто понял его до конца, он тут же делал что-нибудь совершенно неожиданное.

— На конвенции по скрапбукингу, — подтвердил Питер.

Хм. Что ж, люди меняются. Может быть, семейная жизнь и рукоделие теперь делают Реджи счастливым. Так же как меня делает счастливой притворяться смертной и управлять йога-студией.

— Ты… типа увлекаешься скрапбукингом? — не удержалась я.

Он задумался.

— Не думаю, что у меня есть какие-то особые чувства к скрапбукингу. Я оказался там, потому что заблудился. Из-за моей…

Он замолчал и постучал пальцем по виску. Ах да. Точно.

— И что именно ты помнишь? — спросила я как можно мягче. — Прости, если это слишком личное. Я никогда раньше не встречала настоящего человека с амнезией.

— Почти ничего, — сказал он. В его голосе звучало явное раздражение. — Я знаю своё имя только потому, что оно было указано на удостоверении в моём кошельке.

Он сделал паузу.

— Я сразу вспомнил о своей… необычной диете. Но это было скорее биологическое побуждение, чем воспоминание.

— Конечно, — сказала я. — Понятно.

— Реджинальд сказал, что ты поймёшь, что значит «необычная диета».

— Понимаю.

А потом, из любопытства, спросила:

— А что ещё он рассказал тебе обо мне, кроме того, что я ведьма?

— Что ты бессмертна, — сказал он. — Как и я.

Я замялась, не зная, что на это ответить.

Я не старела так, как обычные люди. На самом деле я, похоже, вообще перестала стареть примерно в тридцать два года. Но была ли я бессмертной? Такой, как Питер и другие вампиры?

Я не знала.

— Не совсем как ты, — сказала я наконец. — Но и не совсем как все остальные.

Я покачала головой.

— Нет.

Я не знала, почему мне больше четырёхсот лет, а выгляжу я на начало тридцатых. Не знала, существуют ли другие такие, как я.

Мои самые ранние воспоминания — это лишь образы и ощущения. Хотя я довольно уверена, что меня растили такие же, как я: яркие, страстные, полные жизни и сырой, бурлящей силы, которую невозможно было удержать. Иногда я задавалась вопросом, что стало с теми, кто меня воспитывал. Живы ли они где-нибудь, такие же долгоживущие, как я? Или умерли ещё столетия назад?

Воспоминания о людях, которые любили и заботились обо мне, когда я была маленькой, были слишком живыми, чтобы быть ложью. Но их имена и лица давно исчезли. Пытаться вспомнить их было всё равно что пытаться разглядеть что-то сквозь толстый слой грязи.

Я перестала пытаться уже давно.

Я поднялась со стула и прошла на кухню, давая понять, что эта линия вопросов закончена.

— Прости, — сказал Питер, уловив моё напряжение. — Я не хотел переходить границы.

— Всё нормально.

— Что касается того, что я помню, — продолжил он, возвращаясь к моему вопросу, — я ничего не помню о своей жизни до того момента, как очнулся один, с ужасной головной болью, растянувшись на полу пустого банка.

Это было странно.

— Почему ты лежал на полу банка?

— Не знаю.

Его глаза выглядели тревожно.

— Судя по раскалывающейся голове, на меня кто-то напал.

Это звучало вполне логично. Чикагские вампиры славились своей мелочностью и злопамятностью — они часто нападали друг на друга из-за самых бессмысленных ссор.