Сказание о второстепенном злодее (СИ) - "Swfan" - Страница 12

Неприятно ограничение, однако мне в этом плане было намного проще, чем обыкновенным людям. Для достижения предельных допустимых Резонансом способностей им нужно было реализовать весь потенциал своего тела, а это было почти невозможно — чем ближе ты подбираешься к вершине горы, тем более крутой и ухабистой становится тропинка.

Простому человеку нужно было бы тренироваться многие годы, чтобы, не повышая Резонанса, поднять свою Силу с 8 до 9, и десятки лет, чтобы добраться до 9,9.

Мне всего лишь нужно было использовать один балл.

Хотя зарабатывать баллы мне тоже приходилось потом, кровью и кусочками души, но да не будем о грустном.

Чем больше я буду использовать «Зуз», тренироваться с ним и просто держать его в кармане, тем быстрее будут расти мои способности.

Впрочем, чтобы именно применять кристалл, сперва необходимо усвоить теоретическую базу по манипуляции электрической маной.

Я присел на кресло и открыл книжку; страницы были белоснежными, буквы — чёткими и блестящими. Сразу видно — последнее издание!

…Опять же, не будем о грустном.

…

…

…

После небольшого приключения в библиотеке, посещать которую я теперь зарёкся, опасаясь за свою жизнь, я снова вернулся к размеренной жизни обычного — высокородного — школьника. Утром я посещал уроки, в полдень обедал в комнате отдыха, восседая на своём кресле, под пристальным и взволнованным взглядом служанки, которая каждый раз смиренно дожидалась, когда я закончу, чтобы унести поднос, — было неловко, а потому в один момент я приказал ей ждать в коридоре, после чего благополучно забыл про неё и вспомнил только через час, за что получил заслуженные 0,1 баллов, — и остаток свободного времени посвящал тренировкам.

Я никогда не был особенно трудолюбивым человеком, но, скажем так, перспектива свидания с гигантским аллигатором из любого сделает трудоголика.

Поэтому я зачитывался «Основами Электрической Маны» до позднего вечера, иной раз пренебрегая ради этого домашними заданиями по теоретическим предметам, которые, впрочем, писали для меня Рабле и Гимон, умевшие безукоризненно эмитировать мой почерк, а ночью прятал «Зуз» под подушку и просыпался с причёской, как у солиста группы КиШ.

Всё это постепенно принесло результат, и через неделю среди моих навыков появилась «Манипуляция электрической маной: 0/3». Другими словами, я примерно понимал, как это работает, но использовать самостоятельно был пока не в состоянии.

Этого, однако, было достаточно.

Стоило мне потратить ещё один балл, и в моей голове как будто щёлкнули лампочкой. Сложно в полной мере описать это чувство; наверное, нечто подобное я испытал в школе, когда впервые составил из разобщённых букв собственное имя.

При этом мне было ещё далеко до подлинного мастерства над «Зузом», которое позволяло обездвижить противника, не нанеся ему вреда. Пока что я мог пробудить только самый верхний слой энергии, которая бушевала внутри кристалла, но даже этого было достаточно, чтобы мои тренировки вышли на совершенно новый уровень: когда пытаешься вытащить кусочек, застрявший между зубов, самое важное — это зацепиться за кончик.

Порывшись в чемоданах Антона, я нашёл красивый белоснежный наруч с отверстием для кристалла. Если хорошенько присмотреться, с нижней стороны можно было заметить небольшую иголку. Это был проводник, в то время как сам наруч представлял собой миниатюрную ручницу 2-го типа, которая превращала ману в разрушительный снаряд.

Если использовать его с кристаллом воздушной маны, можно сотворить небольшое лезвие из ветра, электрической… ну, когда я первый раз попробовал, то ударил себя током.

Всевозможные инструменты, конечно, упрощали использование маны, но были далеко не панацеей. Некоторое время я размышлял о том, чтобы заменить свою ручницу на полноценный пистолет, но в итоге воздержался от этого решения. Использовать наруч было сложнее, однако именно поэтому он намного лучше подходил для тренировок, предоставляя большую гибкость и позволяя манипулировать силой и концентрацией снаряда.

Хотя в этом плане ему всё равно было далеко до посоха Заклинателя, с помощью которого можно придать энергии внутри кристалла совершенно любую форму. С другой стороны, освоить посох было настолько сложно, что для этого существовала отдельная профессия.

Итак, я тренировался. Бился током, но тренировался. Больно бился, но тренировался, так что потом целый день у меня дрожали руки, и почерк прыгал, как у заправского врача… Хотя на самом деле врачи намеренно пишут закорючками — их так учат в университете, чтобы люди не могли подделывать свои рецепты… но да не суть. Сам я в прошлой жизни был не врачом и тем более не электриком — иначе мог бы придумать, как заземлить самого себя.

Вроде бы для этого нужно снять ботинки и крепко стать на голую землю. В один момент я даже приказал Рабле и Гимону набрать мешок земли и высыпать его в тренировочном зале. Последние исполнили приказ с таким равнодушием, взявшись за лопаты, — кстати, где они их раздобыли? Взяли с собой? Зачем? — копая землю прямо посреди внутреннего дворика на глазах нескольких сотен озадаченных студентов, что по спине у меня невольно пробежала дрожь.

Впрочем, даже если мои лакеи прекрасно бы смотрелись в форме гестапо, это не значит, что я не был благодарен им за их работу — пускай даже мои случайные слова благодарности они воспринимали с намного большим удивлением, нежели безумные приказы, что, конечно, было неловко.

Сама же земля как будто оказалась немного полезной, а как будто и нет — и это просто был эффект плацебо. А может, я сам к этому моменту уже воспитал в себе некоторую степень невосприимчивости к электричеству. Как обычный человек способен развить устойчивость к определённым ядам, так и воин с определённой долей Резонанса способен акклиматизировать свой организм к некоторым явлениям природы.

Шло время. До начала турнира оставалось ещё несколько дней, а моя собственная жизнь постепенно входила в размеренное русло под названием обыденность, когда мне пришло «письмо».

Был полдень. Я сидел на своём излюбленном кресле, дышал на стекло и рисовал дрожащими пальцами смайлики на стремительно исчезающих прозрачных кляксах, когда справа от меня раздался кашель.

Я повернулся и увидел молодого человека, дворянина, — к этому времени мой глаз уже научился разделять простолюдин, которые тоже учились на нашем факультете, и дворян. Не столько по одежде, которая иной раз не отличалась, сколько по манерам, с которыми они себя держали (простолюдины казались немного более забитыми).

Долговязый блондин поклонился и сказал:

— Господин Савин, я бы хотел передать вам…

— Сперва представься, — потребовал я надменным голосом.

— Прошу прощения, — сохраняя спокойствие ответил юноша. — К вам обращается Джулиан Верде, вассал Джульетты де ла Ней. Моя госпожа велела передать вам это послание.

— Послание?

Юноша протянул белоснежный конверт, завязанный коричневой ленточкой. На ощупь он был мягким и приятным. Не думаю, что в прошлой жизни мне приходилось трогать настолько хорошую бумагу. Подавляя свою врожденную скупость, я без лишних церемоний разорвал конверт и достал письмо, написанное красивым женским почерком:

'Господин Антон Савин. Зная ваш темперамент, я могу представить себе…

…

…Да будет вам известно, что 18.01 в 19:30 я намереваясь устроить званый ужин, который ни в коем разе не может состояться без такого почтенного гостя, как вы…'

Только я прочитал последнюю фразу, как в голове у меня промелькнула молния.

Последний раз я проходил первое «Сказание о Храбрых Душах» почти восемь лет назад, при том что игра представляла собой гигантскую РПГ на 60 часов.

Я помнил некоторые моменты — костяк сюжета, персонажей, их отношения, места, где можно получить особенно сильные артефакты, которые напрямую влияют на игровой процесс, как Зуз, — но многие детали уже выветрились у меня из памяти. Хотя нет, вернее будет сказать, что они иссохли, посерели и стали совершенно незаметными на фоне более значимых событий, как мертвецы среди живых людей — в таком случае это приглашение было подобно той молнии, что оживила знаменитого монстра Франкенштейна.