"Фантастика 2026-82. Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Красовская Марианна - Страница 113

Помимо Ур-Таара в Степи еще три города имеются, но этот — самый большой и богатый. Здесь живут иностранные маги, сюда допускают купцов и торговцев — есть пристань для торговых кораблей. Здесь же предпочитают селиться те, кто по какой-то причине покинули свою родину и выбрали Степь новым домом.

До Славии отсюда — рукой подать. Не пешком, разумеется, на корабле. Та самая маленькая речушка Жабня, что в землях князя Волчека течет, впадала в Коровку, что проходила по дальним землям деда, а уже Коровка впадала в Кимру, возле которой и был выстроен город. А славцы называют эту большую реку по-другому — Волоком. Словом, отсюда до дедовых угодий — два дня плавания.

Это должно бы меня порадовать — хоть сейчас могу сбежать — но только расстроило. Не верю я, что Аяз не просчитал всех нюансов. То ли ему безразлично, сбегу я или нет, то ли он уверен, что всё равно догонит. А бежать мне не хочется. Куда я подамся с ребенком под сердцем? Аяз — не тюфяк какой-то. Даже если я ему не нужна (о, только предположим!), то ребенка он ни за что не отдаст.

— … И покупаем тебе новую одежду. А деньги у тебя есть, красавица?

— А? — я очнулась от своих невеселых мыслей. — Деньги есть. Муж оставил кошель.

— Тогда прямо сейчас и пойдём.

— Куда?

— Ты меня вообще слушала? Говорю, к портнихе пойдём. Закажем тебе приличный наряд. Да в обувную лавку заглянем. И в ювелирную тоже.

— Не надо в ювелирную. У меня есть украшения. Просто я не люблю их.

— Люблю — не люблю, какая разница! — проворчала старушка. — Придется носить. Потом, когда тебя уже все знать будут, делай что хочешь, а пока изволь соблюдать традиции.

Пришлось вернуться за украшениями и надеть на себя кучу ненужных и тяжелых побрякушек. Колье, больше похожее на ошейник, несколько браслетов, длинные серьги, ту самую шапочку с жемчужными нитями. Матушка всегда учила меня одеваться скромно: красота не в блеске украшений, а в линии талии и изяществе кружев. Одно могу сказать: талия у меня тонкая. Антери облегает фигуру очень плотно, будто корсет. И грудь приподнимает так, что и ложбинка теперь имеется.

Айша пытается забрать у меня большую корзину, с которой я собираюсь идти за покупками. Жене большого человека не пристало носить какие-то корзины. Я же не могу позволить, чтобы старая женщина несла что-то тяжелее дамской сумочки. Я молодая и сильная. Некоторое время мы спорим друг с другом, будто уличные торговки зеленью. В конце концов я побеждаю — просто вырываю корзину из рук вдовы.

И всё же она переиграла меня. Айша остановила на улице первую же девушку, дала ей серебряную монету и наняла ее таскать за нами корзину! Что за глупости! Целую серебряную монету!

Деньги здесь в ходу славские. В Галлии самой большой монетой является двойной золотой империал. По нынешнему курсу он равен десяти славским златым. В одном злате сто серебрушек, а в серебрушке — десять медных копиек. Так вот, за такую работу, как помощь с покупками, матушка всегда платила… пять копиек, не больше. А тут целая серебрушка! Нет, надо держать ухо востро. Этак Айша все мои деньги на глупости спустит!

Вначале мы заглянули в портновскую лавку, где я выбрала ткани на новые наряды — и выбор был здесь ничуть не хуже, чем в Даньске. Заказала дюжину сорочек, пару новых шальваров, шелковый халат и антери со шнуровкой по бокам. Портниха, миниатюрная смуглая женщина с черными глазами, никак не могла понять, для чего мне нужен такой фасон.

— Я в положении, — наконец, рявкнула я. — Через месяц мне мой антери не сойдется в талии!

— Кегершен-тан, — ахнула Айша. — Что ж вы раньше не сказали! Разве потащила бы я вас по лавкам! Портниха бы к вам домой пришла!

— Глупости, — отмахнулась я. — Я оборотень, крепкая. А беременность не болезнь.

Женщины вытаращились на меня, будто я им сейчас сказала, что упала с луны. Ну ладно портниха, а Айша-то чему удивляется? Ведь она жила в Галлии!

— А что, Наймирэ-тан с каждым из своих детей в постели лежала? — выстрелила я наугад.

— Наймирэ-тан — великая женщина, — склонила голову швея. — Она даже споры разбирала до самых родов.

— А я — жена ее первого сына, — пожала я плечами. — Чем я хуже?

Маневр удался, женщины поглядели на меня с уважением.

Мы шли на рынок очень медленно, и Айша здоровалась с каждой встречной женщиной. Мне кажется, через два часа весь город знал, что я — молодая жена Аяз-Кимака. Я боялась, что до места назначения мы дойдём к ночи, но, к счастью, базар был недалеко.

Восточные базары не так уж и отличаются от галлийских. Так же стоит гул и крик, со всех сторон доносятся запахи лепешек, горелого масла и помятой зелени. Блеют овцы, кудахчут куры, мычат коровы. Загорелые дочерна узкоглазые торговки в засаленных халатах отгоняют мух от окровавленных кусков мяса. Овощи разложены прямо на земле — на плетеных ковриках. Я первым делом купила несколько тушек куриц и миску клубники, потом прошлась по ряду с ароматными травами и остановилась у полной женщины с цветными круглыми ковриками.

— А почему коврики такие маленькие? — поинтересовалась я у Айши.

— Это золь, — ответила степнячка со смешком. — Засушенный фруктовый сок.

— Можно попробовать? А как его делают?

Торговка оторвала мне кусочек "коврика" и охотно пояснила:

— Сок выдавливают из винограда, наливают на блюдо и сушат. Он довольно кислый, попробуйте лучше гозинаки! Это орехи с медом. А это — чак-чак — тоже очень сладко.

— Чак-чак я и сама умею делать, — отмахнулась я. — Ничего сложного. А вот коврики я возьму все. Думаю, если их добавить в печенье, должно получиться интересно. И к мясу подойдут.

Я увлеченно выбирала продукты, стараясь всё же брать те, которые долго хранятся. Через полчаса пришлось нанять юношу, который таскал за мной муку, крупы, сладости и варенье. Здесь не было столь привычных мне соленых грибов и огурцов и капусту не квасили, зато сушеных фруктов было великое множество. Эх, мне бы еще погреб и ледник, сколько всего я бы еще приобрела! Пока же пришлось договариваться, чтобы несколько раз в неделю мне доставляли свежее мясо, яйца и молоко.

Домой я вернулась такая уставшая, что едва заставила себя распихать покупки по местам, а после сразу же упала на подушки, даже не потрудившись переодеться.

А на следующее утро ко мне вереницей пошли соседки, и все несли подарки. Теперь у меня было немного посуды, новые подушки, пара шелковых рубашек и множество сладостей. Все хотели познакомиться с женой Аяз-Кимака и спросить, отчего я не живу во дворце. А нет ли у него еще жены? А будет? А может быть, я недостаточно хороша для дворца? Или меня не признал Таман-тан? А что Наймирэ? А где мой муж, куда он уехал? А отчего у меня нет служанки? Я раньше считала, что галлийские кумушки не в меру болтливы, но по сравнению со степнячками они просто молчуньи. Под конец у меня страшно разболелась голова, и мне пришлось притвориться усталой.

О богиня, если бы можно было повесить на дверь платок или просто не отзываться, когда стучат!

Я полежала в ванной, удалила лишние волосы, смазала тело розовым маслом и накрасила глаза сурьмой, как показывала мне Наймирэ. Зеркало было небольшим, и я не могла себя увидеть целиком, а жаль. Мне хотелось выглядеть для Аяза самой красивой. А вдруг он сегодня вернется?

Когда хлопнула дверь, я запахнула шелковый халат и побежала ему навстречу, но, увидев, что он не один, замерла на середине лестницы.

36

Леди Милослава Оберлинг почти не изменилась с тех пор, как я видела ее последний раз. Только, кажется, под светлыми глазами залегли синие тени и в волосах появилась седая прядь.

— Матушка! — всплеснула руками я и слетела с лестницы, будто птица. — Мамочка!

Она и вправду была здесь: настоящая, живая, теплая. Она прижимала меня к себе изо всех сил, так что кости у меня хрустели: будто мы, как в детстве, играли в игру, кто кого любит крепче. Мама гладила меня по волосам и плакала, что-то бормоча.

— Ох, Ви, — мама, утирая слёзы, отстранилась. — Покажи ладони.