"Фантастика 2026-82. Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Красовская Марианна - Страница 127

Жизнь в монастыре тянулась, будто пряжа. Дни были однообразны и унылы. Подъем с рассветом, зарядка на свежем воздухе, завтрак, причем довольно неплохой — каша с орехами и фруктами — потом учеба. Уроки интересные, потому что в любой момент можно задать вопрос, если что-то непонятно. Да и вообще, сестры-наставницы мне нравились. Все они были спокойные, умные, с превосходным образованием. Сначала я удивлялась, что эти женщины вообще делают в монастыре, но когда с благословения настоятельницы решила написать их истории — была поражена.

Оказывается, их жизненные ситуации очень похожи на истории девочек из дома утех. Кто-то потерял родных в пожаре. Кто-то едва вырвался из брака, где муж избивал и насиловал, кто-то пережил смерть ребёнка.

А сама настоятельница никогда не была замужем — она осознанно отказалась от личной жизни, чтобы служить богине и людям.

Богиня не любит лицемерия. Она не требует от своих детей постоянных восхвалений и приношений. Она как мать — родила и выпустила нас из гнезда. Но в тяжелой жизненной ситуации можно позвать ее на помощь. Придет она или нет — неизвестно, но такие люди, как настоятельница являются ее руками на земле.

Не сразу я решилась рассказать настоятельнице про Ани — девочку из борделя. Не раздумывая, женщина согласилась мне помочь и лично съездить к мадам Лиссо, как только представится оказия. Своего транспорта в монастыре не было.

Все здесь было устроено так, чтобы при необходимости пережить даже длительную осаду: монахини учились на ошибках своих предков. На территории монастыря был разбит большой огород и фруктовый сад. В подвалах хранились мешки с мукой и крупами, в сараях хрюкали свиньи, мычали коровы и кудахтали куры.

Монахинь было много — куда больше, чем воспитанниц. Сестры-наставницы, как самые образованные, занимались финансовыми вопросами, вели переписку с разными людьми, пополняли библиотечные фонды. Если бы не беседы с ними, я бы точно померла со скуки.

Четыре года тянулись так долго, что я забыла, что где-то есть другая жизнь: балы, суета и мужчины. Особенно мужчины. Жизнь в женском царстве завораживала.

Если подняться на верхний этаж башни, можно разглядеть на востоке замок Нефф. Впервые увидев его, я испытала восторг. Для меня он стал якорем. Пока я вижу его серую башню — мир вокруг меня не исчез. Этот замок испокон веков принадлежал нашей семье. Его построили мои предки. Сейчас там живёт моя родственница Милослава Оберлинг. С ее дочерью Викторией мы были довольно дружны в прошлом, хотя она немного старше меня. Пожалуй, она единственная, кого я вообще могу назвать подругой.

-

Отрывок из дневника Стефании

Мне отчаянно хотелось попасть на бал. В конце концов, я должна уметь танцевать — я же принцесса! А танцы в пустом зале с учителем — это совершенно не то. К сожалению, девушкам позволялось посещать королевские балы только с шестнадцати лет — ужасная несправедливость, учитывая, что в соседней Франкии в этом возрасте девиц выдавали замуж. Мне четырнадцать, но выгляжу я старше. Я высокая, и грудь у меня уже выросла почти как у матери. Впрочем, ее высочество это скорее раздражало, чем радовало: было понятно, что я уродилась не в ее породу. Хрупкой миниатюрной леди мне не быть никогда. Я Браенг — дочь проклятого рода, потомок того самого Себастьяна Браенга, который поддержал мятежного принца Доминиана. Впрочем, история там была настолько мутная, что я порой думаю, не в извинение ли перед родом Браенг к отцу такие милости?

Королевский дворец украшен цветами и шелковыми лентами. В огромном бальном зале расставляют столы. Весенний праздник — самое значимое событие года, открытие сезона. Меня гложет отчаянная зависть к тем, кто будет здесь танцевать, а особенно — к кузине Виктории. Почему ей можно, а мне нет? Ну да, ей уже девятнадцать. Но я не считаю, что она мы так уж и отличаемся. Да мы вообще с ней очень похожи, разве что глаза разного цвета. А если… если… Ведь никто не узнает?

Матушка была у кузины вчера и с восторгом описывала ее новое платье — из жемчужного атласа с голубым поясом. Она же называла и портниху — разумеется, одну из самых лучших в столице. Решение пришло мгновенно: если я буду в том же наряде, что и кузина, никто не различит нас. Глупые люди увидят только наряд и, разумеется, волосы. Вторых таких кос в Льене ни у кого нет. А остальное скроет маска.

Портниху оказалось не так уж и сложно уговорить — аргументов у меня звякало в поясной сумке немало. Проникнуть на бал — и того легче: вход для прислуги никто не охранял. Виктория танцевала в одном конце, а я в другом. Впрочем, это оказалось не так весело, как я думала: несмотря на открытые окна, было душно, сильно пахло духами и звериным потом — оборотни ж. Я выскочила было на балкон и обомлела. Я — а точнее Виктория, но абсолютно такая же, как я — целовалась там с мужчиной, который не был ни ее женихом, ни даже свободным лордом. Несмотря на маску, я мгновенно узнала его величество. Это было слишком даже для меня, но, видимо, не для моей кузины. Ой, что теперь будет!

-

Не понимаю: я всего лишь работала в доме утех, а Ви — завела роман с моим дядюшкой, королем Галлии. А в монастырь сослали меня, а не ее. Это как-то нечестно. Хотя, впрочем, она достигла брачного возраста и ее участь, может быть, была даже печальней моей. Как выдадут ее замуж за подходящего мужчину — вот она наплачется!

Во всяком случае, приезжающие навестить меня родители отводили глаза и ни разу не дали внятного ответа, как она поживает. Я могла только надеяться, что она жива и невредима, даже включила ее в свои молитвы. Всё равно воскресные службы были обязательны для всех учениц — о ком же мне еще молиться?

Уж точно не о моем нареченном муже!

Отчего так бывает? Я хочу быть самостоятельной, независимой женщиной. Хочу писать книги, жить в собственном доме и сама выбирать судьбу. Мой дядюшка, король Эстебан III, и отец — глава службы безопасности Галлии, много лет разрабатывают декреты, выводящие женщин в люди. А я, их близкая родственница, не имею совершенно никаких прав. Любая простолюдинка свободнее меня. У меня никогда не будет шанса открыть свою лавку, продать книгу, писать статьи для Льенского Вестника, наконец. Да что там, я даже не могу выбрать, где я буду жить.

Меня буквально продали в рабство, заключив со Славией брачный договор. У славского государя двое сыновей. Я же единственная девушка в семье галлийского короля. Я отдана старшему. Когда-нибудь мой сын станет следующим славским государем. И это если не случится ничего непредвиденного. Дай богиня здоровья и крепости государю Велеславу — пусть он правит долго. Быть королевой — госудырыней — истинное проклятье. Достаточно взглянуть на жену Эстебана. У них тоже договорной брак. Она — принцесса из Франкии. Никакой любви там нет и в помине. У нее есть любовники. Эстебан пока ни в чем подобном не замечен. Во всяком случае, единственную интрижку он позволил себе завести с Викторией, да и ту сам же и прервал, посчитав, что не в праве ломать девчонке жизнь. Бедняга.

В королевской семье нет места любви. И я не жду ничего хорошего от своего будущего.

Глава 4. Овсянка против крылышек в меду

— Выше, Стефа, выше! Держи спину! Не опускай палку!

Да куда уж выше-то, я ж не лошадь так скакать! Вслух я, разумеется, ничего не говорю — за такое и палкой по затылку получить легко. Сестра Мария не поглядит на мой статус. Самые ненавистные мне)и всем остальным девочкам) уроки. Самозащита. Хотя какая там самозащита — это просто унизительное избиение. Если бы я не знала сестру Марию так хорошо, то подумала бы, что она получает удовольствие, стуча нам палкой по шеям и ногам.

На этих занятиях все равны. Рядом со мной прыгает — надо признать, гораздо изящнее, чем я — Летта Ханбург. Она оборотень из довольно знатного, хоть и нищего рода. Оборотням хорошо, они сильнее обычных людей. Мы с Леттой могли бы стать подругами, если бы она не была такой зазнайкой. Именно она была здесь заводилой. Летта — круглая сирота. Ее родители умерли от лихорадки, а опекуны, недолго думая, запихали ее в монастырь. Мне было бы ее жалко, если б не постоянные каверзы с ее стороны. Вот и сейчас она, неплохой маг воды, ухитрилась собрать мне под ногами лужицу, на которой я, разумеется, поскользнулась и грохнулась на спину.