"Фантастика 2026-82. Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Красовская Марианна - Страница 221

Лекари уверяли Кирьяна, что у него с детородной функцией всё в порядке. Не должно быть никаких проблем. Разумеется, бывало, что у здоровых мужа и жены не получались дети, но это явно не случай четы Браенгов. У них-то уже была дочь. Кирьян буквально вынудил супругу (шантажом и угрозами) пройти осмотр. Скандал, конечно, был грандиозный. Но и Бригитта оказалась здорова. Лекари посоветовали внимательнее следить за женой: либо она втайне принимает противозачаточные пилюли, либо травит плод — иначе объяснить отсутствие наследников он не мог. Кирьян бесился, установил слежку за женой, пытался с ней поговорить, буквально запер ее в спальне — но результата не было. В тот период времени он был буквально одержим желанием иметь сына. Ему все же удалось выпытать у Эстебана, что его сестра категорически против ребенка, опасаясь, что Кирьян захочет посадить своего сына на трон. Он бы, может, и подумал об этом лет пять назад, но сейчас просто не хотел, чтобы прервался род.

Напрасно он умолял супругу, чувствуя, что она уже не так молода, что у них нет, как раньше, десятилетия в запасе, напрасно угрожал ей, что принесет и признает бастарда: родить-то может любая — Бригитта только руками разводила. Он перевернул вверх дном ее покои, заменил всех слуг — но прошло два года, а она все еще не забеременела. В отчаянии он снова обратился к степному целителю — единственному, кому мог доверять в таком деликатном деле. Им удалось встретиться на свадьбе дочери Кирьяна. Целитель выдал канцлеру флакон с настоем, который нужно принимать обоим супругам, и предупредил, что уж если это не поможет, то, скорее всего, Кирьяну останется только завести бастарда. Браенг был слишком горд для этого. Кроме того, он действительно любил свою жену, знал ее характер и понимал, что тогда его брак окончательно развалится. Он нисколько не обманывался, видя в своей супруге грозного противника. Она была хладнокровна, безжалостна и расчетлива, и позволяла себе слабость только рядом с ним. Разве это не достойно восхищения? Он и любил ее за эту несгибаемость и внутреннюю силу; любил и тогда, когда она была уязвима и покорна одному ему. Вот только битву за наследника он, кажется, безнадежно проигрывал.

Браенг не особенно верил в чудеса, настой пил исправно и жене втайне подливал в чай, но в то же время присматривал себе мать для наследника на стороне, однако не прошло и пары месяцев, как он застал Бригитту отчаянно рыдающей в их спальне. Она кричала на него, несколько раз ударила, угрожала покончить с собой... но от ребёнка избавится не посмела. Победа оказалась с привкусом тлена и крови из разбитой губы, но Кирьяну этого было достаточно. Он всё же заполучил своего сына. Да и жена в конце концов смирилась со своим поражением, тем более что канцлер окружил ее такой заботой и вниманием, что ей пришлось еще раз его побить, только бы он от нее отстал и дал ей спокойно жить как раньше. Бригитта дала слово, что будет осторожна и сделает все возможное, чтобы в срок родить ему здорового ребенка. Конечно, она надеялась, что это будет дочь. Но и сына она собиралась воспитывать так, чтобы тот и думать не смел о престоле, совершенно забывая о том, что ждет ребенка от самого упрямого и коварного из всех Браенгов. Она ведь даже не знала, что в свое время Стефания сумела переиграть даже отца (а ведь она девочка) и сбежать из-под его опеки. Так можно ли ожидать от ребёнка двух твердолобых упрямцев того, что он будет послушен и спокоен? Ох и намучаются еще они с мальчишкой...

Тайлина крайне забавлял тот факт, что и Кирьян, и Бригитта питали в отношении своего отпрыска какие-то надежды. Наивные! Если мальчишка захочет трон — он его завоюет. Но Браенги предпочитали править за спинами королей, и Шань Тайлин перенял это качество у своего наставника. Управлять другими интереснее исподтишка — так, чтобы никто и подумать на тебя не мог, чем он и собирался заниматься. И Кьян Ли просто послан ему судьбой... или, что еще точнее — лордом Браенгом.

— Кстати, господин Кьян, — наморщил лоб Тайлин. — А не знаете ли вы того степного целителя, услугами которого пользовался канцлер Браенг? Я бы, пожалуй, смог добыть для него личное приглашение к Императорскому двору. Лекари у нас в почете, а господин Кимак довольно известная личность. Он учился у самого Ан Линя.

Кьян Ли внезапно заржал как конь. Сейчас он вдруг осознал, что его так и не отпустило с того момента, как он очнулся в каземате королевского дворца. Его простая и понятная жизнь совершенно непонятным образом превратилась в спектакль театра цзинсИ. В прошлой жизни ему приходилось со всем двором посещать представления, и его всегда забавляли невероятно закрученные сюжеты. Ему обычно хотелось возмутиться, что в жизни такого не бывает, но, видимо, бывает: и он теперь один из актеров — более того, назначен главным героем. То, что впоследствии главный герой практически всегда умирает, совершенно не внушало оптимизма.

Шань Тайлин смотрел на своего гостя с тревогой, не понимая его истерического веселья и уже размышляя, не позвать ли слуг — или достаточно будет вылить юноше на голову воды из вазы? Но Кьян Ли уже успокоился и перевел дыхание.

— Простите мою несдержанность, — повинился он. — Вы ведь обещали чай? Я бы сейчас не отказался. Дело в том, что господин Кимак — отец моей жены.

Шань Тайлин, глядя на выразительное лицо своего гостя, не мог не улыбнуться. Забавный мальчишка. Вроде и катаец, и сильный духом, и наблюдательный — но в катайцах нет столько упрямства и жажды жизни. Да, он всё же очень похож на лорда Браенга, и за это Тайлин готов полюбить его всей душой.

— Неисповедимы пути богини, — развел руками хозяин, вспоминая галлийскую поговорку. — Какой чай вы предпочитаете? Черный, зеленый, цветочный? С медом, молоком, морской солью? Я немедленно распоряжусь.

— Зеленый без всего, — попросил Кьян. — И давайте без отступлений. Что вы задумали? Я, простите, сегодня много всего наговорил Императору. Завтра мне могут отрубить голову, и я, пожалуй, предпочту покинуть дворец как можно быстрее. У меня нет времени на деликатные разговоры.

— Хорошо, — кивнул Тайлин, расставляя чашки так аккуратно, словно они были не фарфоровые, а бумажные. Он явно был напряжен, как струна. — Вы хотите стать следующим Императором?

— Исключено, — отрезал Кьян Ли. — Я думал об этом. Во-первых, это попрание всех традиций. Я безотцовщина. Меня не примет народ. Чтобы удержаться на троне, мне придется утопить свою страну в крови. Это неприемлемо. Во-вторых, я не выдержу подобной ответственности. На меня ведь будет давить не только корона, но и небезызвестный вам канцлер Галлии. Я ему должен и не хочу расплачиваться за свои ошибки экономикой Катая. Признаюсь честно, я ему не соперник. Возможно, пока не соперник. Но вырастить зубы он мне времени не даст. И третье, признание за признание: Император волей неволей должен держать гарем и постоянно доказывать свою мужскую силу. Я не хочу этого.

Кьян Ли прекрасно осознавал, что это не аргумент, но, зная человеческое мышление, понимал, что этот факт запомнят и будут повторять чаще всего. Этого он и добивался. Куда проще управлять людьми, если они считают тебя слабее, чем ты есть на самом деле.

— Почему? — вырвалось у Тайлина. — Ох, простите!

— Нет, не поэтому, — спокойно отвечал молодой катаец. — У меня есть жена, и я не хочу никого другого. Даже думать ни о ком не хочу.

Он придумал эту фразу давно, но только сейчас понял, что это самая настоящая правда. Женщины ему никогда особо не были нужны, даже к постельным утехам он всегда был равнодушен. Но Лилиане удалось зацепиться где-то внутри его груди. Он чувствовал себя связанным с ней, и никого другого рядом с собой и представить себе не мог.

В Катае считалось, что женщина и мужчина — две совершенно разные энергии, и они должны взаимодействовать, чтобы сохранять здоровье и жить долгие года. Кьян Ли считал это полным бредом, но даже если это истина, то Лили — именно та, кто наполнял его силой. Он пробовал других женщин раньше и уходил от них ослабленным. С Ци все шло по-другому. Она была, пожалуй, даже ядовита и часто делала совсем не то, что нужно делать, но она всегда верила в него, и он сам начинал верить в себя. Еще полгода назад он бы не посмел даже думать о том, чтобы свергнуть Императора и занять его место, но сейчас он хладнокровно и со всех сторон рассмотрел эту возможность и счел ее слишком невероятной отнюдь не потому, что он не справился бы. О нет, он бы справился, и куда лучше, чем тот же Цань Мо.