Только одна ночь (ЛП) - Блэйкли Лорен - Страница 6

— Не-а. Это не в моем стиле. Я не могу не сделать это.

— Ну конечно нет. Леопард никогда не меняет своих пятен.

— Давай же, Джей-мен. Тебе не нравятся мои пятна?

Выражение его лица бесстрастно, он игнорирует меня, осматривая заведение, чтобы убедиться, что я смогу добраться до «Спикизи» без преследующей нас толпы. Внедорожник высадил нас у охраняемого входа, и все выглядит хорошо.

Я притворяюсь, что проверяю свои пятна.

— Я думаю, мои леопардовые пятна — чертовски горячие. Бьюсь об заклад, многие другие тоже так считают.

— Будто тебе нужно больше лести.

— Я приму всю лесть, которую смогу получить, — замечаю я, пока мы направляемся в «Спикизи», а точнее к отдельной комнате в задней части. На несколько секунд я становлюсь серьезным, что случается редко. — Хочешь присоединиться ко мне? Мой приятель тоже занимается охранными услугами.

Джексон качает головой.

— Я продолжу свою работу.

Он остается на страже у входа в отдельную комнату, скрестив руки на груди. Черт, было бы чертовым чудом, если бы я смог заставить этого парня сломаться. Может быть, когда-нибудь. А до тех пор у меня есть другие струны, на которых можно играть.

— Скоро увидимся, красавчик, — говорю, просто чтобы подзадорить его. Я вынужден дразнить его, потому что этот мужик редко улыбается.

Я пробираюсь через заднюю комнату, зная, что Джексон позаботится, чтобы толпа не засекла меня. Они до сих пор этого не сделали, потому что этот человек хорош в своей работе.

Каллум замечает меня через секунду и встает, хлопая меня по плечу.

— Рад тебя видеть, чувак.

Я притягиваю его к себе для братских объятий, а затем в моих глазах исполняют очень счастливый танец черти, когда вижу красавицу рядом с ним. Единственная и неповторимая наследница. И она хорошенькая.

— И хватит с тебя, — говорю я и поворачиваюсь к блондинке. — Кто тут у нас? — спрашиваю, словно не узнаю одну из самых богатых девушек Америки.

Девушка в облегающем черном платье встает.

— Иви Кармайкл. Приятно познакомиться, Стоун.

Красавица протягивает мне руку, но я не пожимаю ее. Вместо этого прижимаюсь к ней поцелуем.

— Очарован.

— Взаимно, — отвечает она с улыбкой.

Клянусь, Каллум что-то бурчит себе под нос.

Я усмехаюсь, глядя на своего друга, сверкая своей самой ослепительной улыбкой, от которой плавятся трусики по всему земному шару.

— Не волнуйся так, Кал. — Я бью его по руке. — Я знаю, что она твоя.

Иви моргает. Каллум прищуривается и слегка качает головой.

Но он знает меня. И не мог пригласить меня сюда и думать, что я буду держать рот на замке.

Это невозможно.

А Каллум знает меня лучше, чем кто-либо другой. Знает, потому что не раз прикрывал меня в детстве. И хотя во мне больше ста восьмидесяти сантиметров роста, потребовалось чертовски много времени, чтобы достичь того, что я сейчас собой представляю. Быть поздним цветком — отстой. И я искренне благодарен, что у меня был друг-танк в школе, когда я стал мишенью из-за моего роста и моей поэтичной, ранимой натуры, как говорили учителя в средней школе.

Опускаюсь за столик, вытягиваю ноги и перекидываю руку через спинку кресла, и моя поношенная футболка немного задирается. Когда я устраиваюсь, появляется официант.

— Что я могу вам предложить, сэр? — спрашивает мужчина. — За счет заведения, конечно.

— В таком случае, шестидесятилетний «Макаллан» было бы фантастически. (примеч. Macallan — один из лучших односолодовых виски в мире. Производится только в регионе Хайленд на территории Шотландии).

Иви ярко улыбается.

— Если это то, чего ты хочешь, ты должен это получить.

Я смеюсь.

— Я просто шучу. Я буду «Макаллан» со льдом.

Официант говорит, что сейчас вернется, и через тридцать секунд он действительно возвращается. Я одобрительно киваю Иви.

— Считай, что я безумно впечатлен. Вижу, у вас тут самое лучшее обслуживание.

— Это действительно так, — подтверждает она.

Я поднимаю свой стакан и предлагаю тост.

— За старых друзей и новых.

— За это я выпью, — соглашается Каллум.

Он чокается со мной, и Иви делает то же самое.

Я отпиваю немного виски, наслаждаясь вкусом, шевеля бровями, когда мои вкусовые рецепторы приходят в блаженное неистовство.

— Как долго ты будешь в городе? — спрашивает Иви.

Я машу руками, словно крыльями.

— Улетаю завтра утром. — Понижаю голос до шепота. — Сегодня я остановился в «Белладжио» (примеч. пятизвёздочный отель-казино).

Она прищуривается, издавая игривое рычание.

— Нет, не остановился. Оставайся здесь. Я распоряжусь, чтобы подготовили наши лучшие апартаменты. Это было бы для меня в удовольствие.

— От такого нельзя отказываться, — ухмыляюсь я.

— Хорошо. Что привело тебя в город?

Я придвигаюсь ближе.

— Правду?

— А правда интересна? — спрашивает Иви, легко поддерживая игру.

Каллум смеется.

— Правда или вымысел? С этим парнем никогда не знаешь наверняка.

Я драматично вздыхаю.

— Я приехал на вечеринку по случаю дня рождения моей бабушки. Грандиозный праздник по случаю ее восьмидесятилетия, и это было невероятно. Теперь я здесь. И сегодня вечером я только с одной единственной миссией.

— Согласиться на шоу «Только одна ночь» здесь, в моем отеле? — невинно спрашивает Иви, и я моргаю. Потому что, черт возьми. Эта женщина готова на все.

Но я не ожидал этого.

— Надеюсь, тебя не возмущает, что я спросила. Но я просто уверена, что это было бы здорово для нас обоих, — говорит она.

— И я пригласил тебя, чтобы Иви могла спросить, потому что знаю, что тебя ничего не может возмутить, — с улыбкой добавляет Каллум.

Я широко раскидываю руки.

— Я — само определение расслабленности. Меня ничто не может возмутить или побеспокоить, — говорю я, хотя это и не совсем правда. Невозможность создавать музыку — это единственное, что меня всегда трогает. Борьба с творчеством ранит мою душу. Но я оставил прошлое позади и почти закончил со своим новым альбомом… Вот почему вопрос Иви меня интригует.

— Итак, что ты думаешь, Стоун? Потому что я хотела бы сделать тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, — говорит она.

Я присвистываю, а затем бью кулаком в плечо Каллума.

— Неудивительно, что ты запал на нее, Кал. Она просто выкладывает все карты на стол.

— Стоун, — ворчит он. — Серьезно?

Я усмехаюсь, отхлебываю еще виски и опускаю стакан.

— Будто она не знает. — Я сажусь прямо и встречаюсь взглядом с белокурой красавицей. — Иви, все же сразу понятно, не так ли?

— Понятно что? — Ее вопрос такой невинный.

Я поворачиваюсь к Каллуму.

— Ты должен просто поцеловать ее. Это бы все упростило.

Он проводит рукой по задней части шеи.

— И зачем я только пригласил тебя сюда?

Я скрещиваю руки на груди, поддразнивая его.

— Да, зачем ты это сделал?

— Полагаю, это было сделано для того, чтобы убедить тебя согласиться на шоу здесь, — поясняет Каллум теперь уже серьезным голосом и наклоняется вперед, поставив локти на стол. — Иви запланировала нечто фантастическое для перезагрузки «Экстраваганта». И когда она упомянула, что ты именно тот музыкант, с которого она больше всего хотела бы начать, я сказал, что сделаю все, что в моих силах, чтобы ты сказал «да».

Поскольку он говорит серьезно, я углубляюсь в детали.

— Внимательно слушаю, — говорю я и сосредотачиваюсь на героине дня.

Иви расправляет плечи, переводя дыхание.

— Мои родители умерли несколько лет назад.

Мое сердце сжимается.

— Мне жаль.

— Спасибо. Но, по правде говоря, до этого было не легче. Отец боролся с раком, и мама неотступно заботилась о нем. Таким образом, их внимание, по понятным причинам, было рассеянным. Мы перестали обращать внимание на отель. Не двигались вперед. Не вкладывали в него свои ресурсы. Наше внимание было целиком сосредоточено на моем отце. И вся забота, в которой он нуждался, сказалась и на маме. Через несколько месяцев после его смерти у нее случился инсульт.