Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена (СИ) - Гераскина Екатерина - Страница 14

И я точно знала, насколько чутко сын относится к любым проявлениям лишней заботы в его адрес, особенно во время занятий.

— Пусти. Я ему помогу.

— Он сам себе поможет, — тихо проговорила я.

— Он ребёнок. Пусти.

— Он будущий воин. Сын своего отца. И он знает, что нужно делать.

— Чокнутая! — взвилась Беатрис. — У тебя просто детей нет, вот ты такую ерунду и несёшь!

Она попыталась вырваться, но я держала крепко.

— У меня есть дети, — ответила я холодно. — И я знаю, как важно быть сильным и полагаться на себя. Особенно когда можешь остаться один — без родителей, в окружении врагов и недоброжелателей.

Я посмотрела на Беатрис прямо, не отводя взгляда.

— Так что засунь свою заботу куда подальше. Ребёнок подготовлен.

Я повернулась к сыну. Арт уже достал из кармана мешочек и — как я его учила — сам обработал рану на коленке. Камень, на который он упал и напоролся, отбросил в сторону. Потом встал.

— Сын, ты как? — послышался голос бывшего мужа.

— Нормально, — улыбнулся Арт. — Ничего страшного. Я все обработал.

Я дёрнула уголком губы в намёке на улыбку. Гроссман посмотрел на меня. Мы обменялись понимающими взглядами. Подобное не впервой.

Значит, сын не забыл ни мои средства, ни наставления. Но неугомонная Беатрис уже снова рвалась нести добро.

Когда я отпустила ее, она поспешила к Арту и опустилась на колени перед ним, вытягивая его ногу вперед.

Там действительно ничего страшного не было.

— Арт, что ты делаешь? Давай я помогу. Что это вообще за… — Беатрис поморщилась. — Пахнет странно. Ты можешь сделать себе хуже.

— Это мама сделала заживляющий порошок, — спокойно ответил он.

— Давай его смоем. Я такого не видела.

Она потянулась к ноге сына, но он отдёрнул её руку и опустил штанину.

Беатрис посмотрела на генерала.

Рейгард стоял, сложив руки на груди, и мрачно смотрел на неё.

— Не трогай Арта. И что ты тут до сих пор делаешь?

— Но… Рей…

— Ты не можешь вмешиваться в наши спарринги.

— Но это же маленький мальчик! У него рана на колене!

— Я не маленький! — обиделся Арт, резко выпрямившись.

— Это всего лишь царапина, — отрезал генерал. — И он будущий воин.

Беатрис резко выпрямилась и подошла к Рейгарду почти вплотную.

— Ты жесток даже с собственными детьми. Что же тогда будет с моим Робертом?!

Я вскинула бровь, не скрывая удивления этим выпадом.

— Наш мир не так добр, как ты думаешь, Беатрис, — холодно ответил Рейгард. — И кто, как не родители, должны подготовить детей к реальности? Арт знает, что важно говорить о своем состоянии. И тренировки — это не только умение махать мечом. Это ещё и умение справляться с последствиями.

Беатрис замолчала.

Обвела нас всех взглядом, полным пренебрежения к нашим методам.

Возможно, со стороны это выглядело жестоко. Но я понимала замысел мужа.

Я сама когда-то оказалась не готова — к предательству, к резким поворотам судьбы. Растерянная, напуганная, не понимающая, за что и почему мир вдруг обрушился, а я стала тварью и ненужной семье. Мне было как Арту тогда.

Я не говорю, что брошу детей. И не говорю, что их бросит отец на произвол судьбы или на поедание хищникам. Но знать, что твой ребёнок будет хоть немного готов к сложной ситуации… успокаивает.

Но Беатрис, видимо, растит своего сына в тепличных условиях, забывая, что мир жесток и опасен. Империя на пороге войны. А драконьи кланы разрознены.

Любовница бывшего скривилась, сжала кулаки, ногти впились в ее ладони.

— А если рана не заживёт? — упрямо продолжила она. — Он мог занести в неё что угодно!

— Мамины порошки всегда хорошо работают, — насупился Арт. — Я сам с ней их готовил.

— Ты? — удивлённо переспросила Беатрис. — Но ты же ребёнок!

— Мама следила за мной, — серьёзно ответил он. — Я знаю, как это делать. Даже здесь смогу.

— Хороший навык, — сказал Рейгард и тепло посмотрел на сына.

Во взгляде было то самое одобрение, которого дети ждут сильнее всего. Впрочем, Рейгард никогда не скупился на похвалу детям, но и спуска им не давал.

Беатрис больше ничего не сказала. Постояла ещё мгновение и ушла.

А Арт достал из кармана второй мешочек и бросил его в сторону Филиппа.

Тот поймал, усмехнулся и кивнул. А потом, когда Рей сообщил о конце тренировки, Арт спросил:

— Лорд Гроссман, а где моя мама? Она тоже приехала? — от этих слов Арта мне стало немного легче.

Боль в сердце стала не такой острой. Меня не забыли.

— А где ты её оставил, парень? — спросил Гроссман и присел перед ним.

Сын нахмурился, почесал кончик носа.

— Она дома.

— Но ты можешь ей написать.

— Да, я напишу ей… — он на секунду замялся, потом поднял голову. — Пап, а когда мы увидим маму?

Бывший не спускал с детей взгляда.

— Ближайшие увольнительные у меня через полгода, — сказал он ровно. — Вы сможете провести с мамой две недели.

Я выдохнула. Значит он собирался отправить детей к отцу, только в случае если с ним что-то случится.

— А с письмами могут возникнуть проблемы. С фронта нельзя ничего передавать, — проговорил бывший муж и потрепал рыжую макушку Арта. — Даже мне.

И это тоже было правдой. Эрэйн давно запретил подобное. Потому что личной перепиской или сведениями могли воспользоваться демоны, которые то и дело прорывались сквозь защиту.

Чтобы не искушать судьбу и не накликать беду, правила были строгими — и нарушать их не позволялось никому. Тем более генералу, который подавал пример остальным.

— Может получиться так, что мы покинем фронт, и тогда я лично доставлю письмо, — ответил Гроссман, чуть мягче. — Но да. Отец прав. Смотри, ничего лишнего там не напиши. Нельзя говорить, где вы, на какой улице живёте, сколько здесь воинов и шатров. Понял?

Гроссман щёлкнул сына по носу.

Тот энергично закивал.

— Да!

— Я тоже хочу написать, — Филипп подошёл ближе к Гроссману.

Тот кивнул.

Рейгард покачал головой и проговорил:

— Я ничего не слышал. Но Гросс это под твою ответственность.

А потом они отправились ухаживать за своими клинками — и это тоже было частью обучения Рейгарда. Не менее важной, чем сами тренировки.

Спустя некоторое время мальчики ушли завтракать, помахав мне рукой. Я ответила им тем же. Гроссман шел позади нас на достаточном расстоянии. Мы же чуть впереди.

Я молчала, заложив руки за спину. Но чувствовала на себе внимательный взгляд мужа. Он был даже слишком пристальным. Я видела, как в его глазах вспыхивали желтые искры. Когда Рейгард особенно сильно хмурился, его дракон проступал — зрачки становились вытянутыми, острыми, как лезвия.

От него пахло потом, сандалом и кардамоном. Рубашка была мокрой на спине и расстёгнута до половины груди. Волосы стянуты в низкий хвост.

От того, как он смотрел, волоски на теле вставали дыбом.

И мне вдруг пришла мысль… Кажется, именно в моём настоящем теле он что-то почувствовал ко мне.

Неужели истинность теперь ощутима и для него?

Я застыла от этой мысли, как вкопанная.

И в тот же миг на мой локоть опустилась рука генерала. Я ощутила, насколько он близко: как не больно, но крепко сжимает мою руку; как ровно и глубоко утыкается носом в мою макушку, делая жадный глоток воздуха.

А ведь недавно он отчитывал Арта за это.

Его тело рядом со мной закаменело ещё сильнее. А я стояла, глядя куда-то перед собой, боясь пошевелиться. Внутри всё стянулось узлом осознания.

Он действительно чувствует связь.

Глава 17

— Что-то случилось? — позади послышалось негромкое покашливание Гроссмана.

Бывший муж, нехотя и не сразу, отстранился.

— Нет.

Рейгард снова сделал между нами дистанцию.

— Больше так никогда не делай, — процедила я, с трудом находя в себе силы.