Хозяйка проклятой таверны (СИ) - Кобзева Ольга - Страница 12

Бах!

Приземление вышло не слишком мягким, еще и громким чрезмерно. Несмотря на тянущую боль в левой ноге, заставила себя подняться и двигаться дальше. Ногу прострелило резкой болью. Упала на четвереньки. Сдаваться я, однако, не собиралась. Поползла к краю. У конюшни крыша покатая, у одного края совсем невысоко от земли — два, три моих роста, на смерть не расшибусь!

Доползла до нужного края, когда изнутри таверны стали выбегать приезжие, те самые, от кого и пряталась. Осмотрелась по сторонам — деваться некуда. Легла на живот, буквально вжимаясь в холодную, промерзшую поверхность. Искали меня, теперь сомнений не осталось, если они и были.

— Отвечай, женщина! — услышала я рык одного из мужчин. — Тут девка, я знаю! Чую, если хочешь! Тут она! А не скажешь, где ее прячешь — на площади распну и выпорю на потеху всему Лайхаширу!

— Пустите, господин! Пустите! — заверещала Дараха не своим голосом. — Ну откуда ж здесь одаренной айшалис взяться? Тихо мы живем, поселение у нас маленькое, все на виду.

— В том-то и дело, что все на виду! — снова рыкнул мужчина. — Девчонку видели в твоей харчевне! Где она? Отвечай сейчас же!

— Живет у нас девка, верно, господин. Прибилась как-то, родных никого, ну мы и оставили, своих-то деток Льяра Милостивая не дала, вот и воспитываем сиротинушку.

— Когда прибилась?

— Да уж две зимы как, — соврала Дараха.

— Где она? Отвечай!

— Своевольная девчонка, упрямая. Хоть и мала еще, а уже с парнями балует. Видно, в поселке с кем-то блудит. Но за то ж не наказывают, господин! Ей уж пятнадцать зим сровнялось. Коли и принесет в подоле — воспитаем! Мы с мужем только рады маленькому будем.

— Пятнадцать? — недоверчиво переспросил мужчина уже не так зло, как раньше. — А волосы какого цвета у девки?

— Да что тот грызун, серые, блеклые. И за что ее парни привечают, даже и не знаю! Ни кожи, ни рожи. Ну хоть маленького нам народит, будет кому дело передать. Пустите, господин, замерзла я, ног не чую. Пустите, ни в чем моей вины нет!

— Ступай!

Судя по звукам, пришлый Дараху оттолкнул.

— Эрих, что тут? Нашли кого?

— Про девку весь Лайхашир знает, эйр Ойрир, — услышала второй голос. — Врет баба, что две зимы она тут, говорят недавно только появилась. Но тут странно как-то. Брешут, что и харчевня вроде как только появилась, а она не один год на этом месте стоит, тут и гадать не нужно.

— Смотри внимательнее, Эрих! — рыкнул мужчина. — Хозяина у нее не было. Истинный хозяин ушел, дом нового ждал. Вот и дождался, видимо. Тут наша птичка, нюхом чую, тут она!

Глава 12

— Дерех, прошерсти лес, каждую кочку проверь, каждое дупло, все сугробы перерой, если надо! Понял меня?

— Понял, эйр! Разрешите выполнять?

— Мигом! Эрих, бери Солтиса, проверьте каждый дом в поселении! Каждый, понял меня?

— Будет исполнено, эйр!

— Эйтан, походи тут сам, послушай, что люди говорят, а я в харчевне останусь, птичку нашу покараулю.

— Иолан, — услышала еще один голос. В тоне не было ни страха, ни подобострастия. Спокойный и уверенный, от того еще больше пугающий. — Женщину не обижай. Не было такого указания.

— Она ее прячет, Эйтан! — прорычал первый. — Прячет и лжет!

— Найдем. Если Амаргария выжила каким-то чудом и прячется здесь, мы ее найдем!

Мужчины разошлись, хлопнула дверь. А я лежала ни жива, ни мертва. Чувствовала, что почти примерзла к крыше, но и спускаться расхотелось. И куда идти? Обложили со всех сторон. Дома станут проверять, лес тоже, по дороге не пройдешь. Оставаться здесь, однако, тоже плохая идея. И дело даже не в холоде, хотя я уже ни рук, ни ног не чувствовала. Я здесь видна, стоит только подальше отойти и голову запрокинуть. Рано или поздно меня тут обнаружат!

Подползла к краю крыши, свешиваясь вниз, разглядывая окрестности. Никого. Разошлись. Но я-то знаю, что четверо неизвестных рыщут по поселку, ищут меня. Еще и, как назло, вчера волосы не покрасила! — вспомнила с досадой.

Ладно, чему быть, того не миновать. На краю крыши легла на живот, ноги спустила, сползла максимально, под конец удерживая вес только на вытянутых руках. Окоченевшие, они разжались сами собой, и я рухнула в снег. Левой ноге лучше от нового удара не стало. Но, несмотря на боль, метнулась к стене конюшни, прижалась, переводя дух. Жарих был внутри, парень меня заметил, но виду не подал. Напротив, отвернулся, возвращаясь к работе.

Сначала думала идти мелкими перебежками, от стены к стене, но после решила, что сложнее всего найти то, что не прячут. Одернула тулуп, поправила платок, каждый волосок под него заправляя, и пошла, стараясь сильно не хромать, в сторону дома Рахшары. Не знаю, на что я надеялась, а только всю дорогу молила Льяру Милостивую скрыть меня от чужих глаз, утаить от тех, кто злое по отношению ко мне задумал. То ли богиня помогла, то ли просто повезло, а поселок я прошла насквозь. Передо мной раскинулось заснеженное поле с пробитой мною вчера колеёй. Домик старухи на той стороне, отсюда не видно, за деревьями скрыт.

Если бы не боль в ноге — побежала бы. Шла, молясь о том, чтобы старая женщина помогла. То, что пришлые в отношении меня задумали что-то недоброе, сомнений не вызывало. Один раз послышалось что-то неподалеку. Помня, что один из мужчин лес прочесывает, рухнула в снег, таясь. Выждала немного, прежде чем подняться, боязливо оглядываясь.

Дошла. К домику Рахшары дошла. Дверь она сама отворила, словно ждала меня. Рывком втащила внутрь, толкая за печку.

И практически тут же в дверь заколотили.

— Тихо сиди! — цыкнула на меня, сверкая глазами. — Чтоб ни звука, поняла?

Закивала часто-часто. Замерзла так, что зуб на зуб не попадал, дрожала всем телом. За печкой было тепло, но сведенные ужасом и морозом конечности не слушались. Зажала себе рот ледяными ладонями и замерла, стараясь даже дышать пореже.

Услышала, как Рахшара прошаркала к двери, отворила.

— Чего тебе? — поинтересовалась старуха неприветливо.

— Где она? — услышала ранее слышанный голос. Судя по звуку, мужчина вошел внутрь. — Отвечай, старуха, где она? — рыкнул мужчина грозно. А ведь до того спокойно говорил.

— Приходили ко мне уже, дом шерстили. Нет тут никого, кроме меня! Что, снова тряпки ворошить будешь?

— Спалю! — тихо, но от того не менее угрожающе заявил мужчина. — Кто жить хочет — сам выскочит.

— И оставишь меня без крыши над головой? — хмуро поинтересовалась Рахшара.

— Найдешь себе угол где-нибудь. Невесту Ахора кто угодно рад будет приветить!

Обоняния достиг запах дыма. Зажала рот еще крепче, силясь сдержать рвущийся крик. Из глаз полились горячие слезы. Не могу, не могу я так за добро отплатить! Рахшара меня спасла, не останется она без жилья по моей вине, не будет такого.

Немного времени понадобилось на то, чтобы собраться с духом. Поднялась, выходя из-за печки. У двери стоял юноша, молодой совсем. Высокий, плечистый. В волосах серебряные пряди блестят, перемежаясь с багряными, почти как у меня. В руках он держал горящую тряпку. Рахшара замерла недвижно, словно связанная невидимыми путами. На меня посмотрела отчаянно, замычала, но ни слова сказать не смогла. А я поняла, что попалась в ловушку. Парень меня выманил. Просто выманил.

Глаза парня, стоило ему перевести взгляд на меня, заставили отшатнуться. Полностью затопленная серебром радужка, пугающая своей безликостью и дыхнувшим холодом.

— Амари! — выдохнул парень, бросая горящую тряпку на пол, наступая на нее, мгновенно туша огонь. — Амари! Живая! — бросился он ко мне, подхватывая на руки.

— Эйтан? — догадалась я по голосу, который с крыши слышала.

Замерла, не зная, как реагировать. Другого я ждала. Не знаю чего, но точно не объятий и радости. Неприкрытой, искренней радости от того, что я жива.

Глаза парня медленно становились обычными. Серая радужка и обыкновенный зрачок. Он моргнул раз, другой, серебро полностью ушло из взгляда, словно и не было.