Хозяйка проклятой таверны (СИ) - Кобзева Ольга - Страница 14

— Я не сержусь. Знаю, она меня защищала. Не испугалась. Тот эйр знаешь какой злой был? Огромный еще. Дараху волоком на улицу вытащил, еще и грозил! Я все слышала, Рахшара. Не за что мне на нее сердиться, ноги целовать буду, как вернусь. Второй раз меня уже от смерти спасает.

— Это ты верно рассудила, Марго.

— Амари! — поправила я. — Помнишь, Эйтан меня назвал Амари? Кажется, он меня знает.

— Забудь это имя! — рубанула Рахшара. — Для всех ты Марго, девочка. Амари — имя для эйры, не для воспитанницы харчевника. Айшалис тот платье твое забрал, в каком Оутор тебя в лесу нашел. И правильно сделал, что забрал. Великая Льяра уберегла от того, чтобы продать наряд-то, — покачала головой Рахшара. — Тогда уж точно не спастись было бы.

Вчерашний страх вернулся. Поежилась, вспоминая ужас, что накануне пришлось пережить.

— Почему они хотят меня убить? — всхлипнула невольно.

— А то сама не понимаешь! На волосы свои глянь — сразу все ясно станет! Все, хватит болтать! Ступай в харчевню, Дараху успокой. Места она себе не находит со вчера еще.

— Спасибо, Рахшара, — подошла ближе, неловко обнимая старую женщину. — Что укрыть хотела даже ценой своего домика. Что выходила после болезни. За все спасибо!

— Ну, будет тебе, будет, — смутилась она. — Видно же, непросто так Льяра Милостивая тебя сюда послала. Не суждено тебе еще к Ахору отправляться, не пришло твое время.

Сальята и Ираха и правда с ног сбились. Дараха, несмотря на плохое состояние, была на кухне. Выглядела женщина неважно — бледная, с темными кругами под глазами. Меня заметив, вздрогнула, ложку из рук выронила.

— Ну что ты! — бросилась я к ней. — Не загуляла я, у Рахшары была.

Говорила не для Дарахи, нет. Для Сальяты с Ирахой, навостривших ушки. Обе косились на меня с неодобрением, ну и ладно. Главное — жива, а до одобрения местных мне и дела нет.

— Прости, дочка, — прижала меня к себе Дараха. — Не хотела тех слов говорить, так иначе не ушли бы.

— Тшш, — прижалась к женщине, чувствуя исходящее от нее тепло. — Все хорошо, я понимаю и не сержусь. Ну как я могу на тебя сердиться? — отстранилась, заглядывая в глаза. — Спасибо тебе за все!

Сальята с Ирахой вышли из кухни, зато вошел Оутор.

— Пришла! — шагнул ко мне. — Живая. Не увезли!

— У меня вот что есть, — достала позвякивающий мешочек, отдавая Оутору. — Эйтан отдал. Он… он узнал меня. Сказал скрываться, пока он сам за мной не придет.

— Эйр Артонир и к нам заходил. Тоже монет оставил, сказал беречь тебя пуще глаза. Сказал, что отвечаем за тебя своими жизнями. Что никто не должен знать, кто у нас в таверне живет.

— А я и так не знаю, — улыбнулась невольно. — Так и не вспомнила! — пожала плечами. — Эйтан меня Амари назвал, — поделилась с приютившими меня людьми.

— Амари. Амаргария, значит, — кивнул Оутор. — Имя для эйры, девочка. Для айшалис. Но то и так понятно было. Сразу понятно. Волосы крась, не забывай, девочка. Да имя свое пока прибереги, не стоит его всем открывать. Марго да Марго, так спокойнее будет.

— Ступай прямо сейчас наверх, Марго, — вмешалась Дараха. — Волосами займись, не откладывая. Ты не видишь, а сияют они, словно на солнце смотришь.

Женщина поправила мне платок на голове и коснулась губами лба.

— Монеты припрячь пока. Не нужны они нам, есть все. А тебе, глядишь, и пригодятся когда.

— Спасибо вам! — снова прошептала, обнимая сразу двоих. — Как хорошо, что ты меня нашел, Оутор!

— Как хорошо, что ты нашлась, дочка.

Глава 14

Дараха все чаще меня дочкой стала звать. Я не противилась, но матерью ее не ощущала и назвать не могла. За уход, за крышу над головой, за отношение доброе была благодарна, помогала чем могла. Дараха и Оутор мне нравились, как люди, каждый вечер благодарила Льяру Милостивую за то, что послала она Оутора мне на помощь.

Блюдо, что из костей и хвостов варила, в кладовой застыло. Сначала думала, что замерзло, но нет, именно застыло, стало словно… даже не знаю, как и назвать. Густая прозрачная масса с насыщенным мясным вкусом.

— Студеный какой! — первое, что сказала Дараха, попробовав. — Но вкусно! Очень вкусно! Неужто и правда из костей?

— Мясо тоже есть, сама видишь, но из отходов, что собаке отдали бы. Студень! Холодец!

Оба названия пришли в голову одновременно. То ли только что придумала, основываясь на возгласе Дарахи, то ли память подбросила. Оба названия показались уместными. Блюдо Дараха тотчас сама вынесла в зал. Вернулась скоро и довольная.

— Непривычно, конечно, но по нраву пришлось, — сообщила она. — Эх, и додельница же ты, Марго!

— А с бочкой что? — вспомнила про свою задумку. — С Оутором говорила?

— Не до того было пока. Вечером все обскажу с ним. Сама видишь, что творится.

— Еще людей нужно звать, Дараха, — высказалась как могла мягко. — В комнатах убираться, да и на кухню тоже. Ты — хозяйка, вот и будешь проверять как что сделано, да монеты с гостей брать. Оутор вон на Жахрея переложил многое, бери с него пример.

— Еще мужика Оутор хочет звать, — поделилась Дараха. — Жахрей — пацан совсем. Старательный, тут не отнять. Но слабоват. Мужик нужен за дровами ходить, да тяжелую работу выполнять. В лес-то по одному лучше не соваться, зверья развелось в этом году видимо-невидимо, мужики по одному опасаются далеко заходить.

— Рахшара на краю леса одна живет, — тут же вспомнила о старой одинокой женщине.

— Что ей будет? — отмахнулась Дараха. — Рахшару сам Ахор бережет, — понизив голос, заговорщически сообщила женщина.

— Как это?

— А вот так! Она хоть и не айшалис, а с лесом всегда договориться могла, неспроста ж в таком месте живет.

Поздним вечером, когда постояльцы ушли спать, а гости разошлись, мы втроем остались на кухне. Такое времяпровождение сближало, делало одной семьей. И хоть устали все трое, а все равно эти минутки за чашкой горячего ароматного чая всем троим были нужны. Оутор не проявлял нежности обычно. Ни ко мне, ни к Дарахе. Но сегодня мужчина сел поближе, так что я сама прислонилась к твердому плечу, неосознанно ища поддержки.

Не сразу, но все же Оутор обнял меня неловко, прижал к себе, подбадривая. Про бочку стиральную поговорили, мужчина одобрил, оживился даже. Торговец в душе, мужчина сразу понял выгоду такого изобретения.

— Верно Дараха говорит, в Дархайм поеду, в управление. Коли что новое в народе появляется — либо всем принадлежит, либо одному, кто придумал. И ежели всем орегорцам пользу изобретение может принести, то его власти под надзор берут. Вот, например, сани зимние. У нас нету, телегу кони таскают, а в крупных городах все давно уже колеса по снегу на полозья сменяют. Так и лошадям проще, и людям скорее в нужное место добраться. Или вот отвал для снега. Его ведь только зим пять как внедрять стали. Родрик Алерой, мы с ним учились вместе, так вот его батька, кузнец, такой отвал и придумал. А Родрик в управлении все бумаги оформил. Теперь каждый, кто отвал себе хочет поставить, да дороги чистить хоть в городе, хоть в поселении самом маленьком, должен Родрику отчисление сделать. Сколько-то монет за то, что он, значит, этот самый отвал придумал. Так и с нашей бочкой. Ясное дело, что если вещь дельная, да стирать проще станет, многим захочется такую у себя поставить. Бумаги нужно оформить, чтобы доказать, что мы ее первые придумали. Тогда каждый бочкарь, кто станет такие мастерить, в управление должен будет налог платить. А мы получать, стало быть. Конечно, после удержания в пользу казны, но все же. Марго, а точно ты бочку… придумала, а не вспомнила? — прищурился мужчина, спрашивая осторожно, явно стараясь не обидеть.

— Не знаю, Оутор. Просто в голову пришла и все.

— Ну, в управлении точно знают, оформлял кто на такую право или нет, — здраво рассудил мужчина.

— Мне вот еще кое-что нужно. Это к кузнецу, наверное.

Рассказала про сковороды. Про необходимость таких в хозяйстве. Нарисовала угольком на столе, Оутор понял. Бороду почесал, подумал.