Хозяйка проклятой таверны (СИ) - Кобзева Ольга - Страница 8

— Но как же…

— Иди, Марго! — надавила она, глядя в сторону. — Дальше я сама.

Потерянная, я вышла из кухни, на ходу стаскивая передник. Но пошла не в комнату. Прошла через весь зал, схватила с лавки чей-то тулуп и вышла во двор, ежась от холода. С неба сыпался мелкий сухой снег. Все вокруг уже и так было укутано плотным белым покрывалом. Ноги заледенели мгновенно. Опустила глаза, рассматривая легкие комнатные туфли.

— Марго, ты отчего здесь? — Ко входу шел Оутор, неся вязанку дров. — Замерзнешь же! Заходи обратно! — подтолкнул легонько. — Устала, да?

Вошли вместе. Мужчина сгрузил дрова у камина, беря мои замерзшие ладошки в свои большие и теплые.

— Ручки совсем не такие, как прежде, — с явственной виной в голосе заметил Оутор. — Огрубели. — Мужчина мягко провел по костяшкам своими пальцами. Перевернул, поглаживая внутреннюю поверхность ладони. — А Дараха где же? На кухне?

— Она меня прогнала, — опустила глаза, чувствуя, что вот-вот расплачусь. — Я ее обидела.

— Это чем же? — удивился Оутор, растирая мои ладошки. — А ну пошли!

Отряхнули снег, Оутор стянул с меня чужой тулуп и потянул в сторону кухни. Дараха шла навстречу, неся тяжелый разнос, уставленный мисками с похлебкой. На меня посмотрела коротко, тут же переводя взгляд на мужа. За время, что я прожила в этом месте, у меня создалось ощущение, что эти двое понимают друг друга без слов, на уровне взглядов, прикосновений. Но сейчас на лице Оутора явственно читалась растерянность, как, собственно, и на лице Дарахи.

Тесто подошло и рвалось из чана. Так что я торопливо вымыла руки и без лишних слов принялась за работу. Оутор стал относить в зал то, что Дараха поставила на разносы, сама она, вернувшись, тоже принялась за работу как ни в чем не бывало. До самого вечера у нас было полно народу. Заходили местные, останавливались проезжающие. Таверна ожила, что удивляло почему-то только Оутора с Дарахой. Лайхаширцы же словно не заметили прошедшего упадка. Здоровались как ни в чем не бывало, занимали места за длинными столами, вступали в беседу с соседями, сетовали, что никто, кроме Добрея не сварит теперь тот самый напиток из мелких шишек… Эти разговоры я слышала мельком, но все равно удивлялась. Таверна словно была заколдована, спала долгое время в ожидании чего-то. Или кого-то.

Стемнело, когда Оутор выпроводил последнего гостя и запер двери. В комнатах наверху сегодня остановилась лишь одна семья. Муж с женой и мальчишка лет четырех. Они направляются в Дархайм к родне. Прибыли на телеге, груженой до самого верха. Оутор телегу поставил под самое окно комнаты, где Дараха им постелила, сверху накрыл полотном, да прижал со всех сторон. Только так хозяин скарба успокоился и отказался от идеи ночевать на морозе, зато рядом с добром для охраны.

— Дараха, прости если обидела. — Поздно вечером, закончив уборку на кухне, тронула женщину за руку, чувствуя себя очень плохо от того, что Дараха весь день глаза от меня прятала и старалась лишний раз ни за чем не обращаться.

— Не в том дело, Марго, — в очередной раз опустила она глаза. Дараха весь день так явно старалась не встречаться со мной взглядом, что не могло меня не расстраивать.

— А в чем же?

— Ты другая, — выдохнула она неохотно, теребя передник. — Не место тебе тут, Марго. Не место.

Глава 8

Я долго размышляла, чем могла так сильно расстроить добрую женщину, страх оказаться одной вернулся. Я не родня этим добрым людям. Все, чем могу отплатить за крышу над головой и хорошее отношение — работа. Может, в этом все дело? Дараха не рассчитывала нанимать еще работниц?

Накануне Оутор едва ли не насильно переселил меня в другую комнату. Побольше, с окном и умывальней прямо внутри комнатки. Вещей у меня немного. Платье Дараха мне свое перешила, туфли нашла — тонкие, с мягкой подошвой. Щетку для волос Оутор подарил, так что переехала быстро. В этой комнате и кровать получше стояла, с мягким матрасом и теплым одеялом. Из-за окна в комнате было холоднее, чем в прошлой, но нравилось мне все же больше.

Несмотря на более удобную кровать и сильную усталость, провалиться в сон никак не могла. Одолевали тяжелые мысли. Момента, когда все же уснула, даже не заметила, а потому поначалу не поняла, что меня встревожило. Проснулась резко, с колотящимся сердцем. Поднялась, часто моргая. Выглянула в окно — темнота. На дворе глубокая ночь. Что же меня встревожило? Пол неприятно холодил ступни, наклонилась, нашаривая туфли и тут меня словно молнией прострелило. Зов! Меня кто-то звал! Резко метнулась обратно к окну, вглядываясь в ночную мглу. Ничего.

Сколько бы ни напрягала слух — тишина, ничего не услышала. Стояла у окна, всматриваясь до рези в глазах, ища… даже не знаю что, но ночь за окном не потревожила никакая тень. Снег сыпать перестал, двор просматривался вполне неплохо. Постепенно смогла рассмотреть очертания груженой телеги, высокие голые деревья, покрытые снегом, длинную ограду вокруг таверны. Больше ничего. Ни человека, ни животного. Даже Жако, крупный пес, живущий на конюшне, не носился по темному двору и не портил следами ровный слой снега.

Так и не успокоившись, заставила себя снова лечь в кровать, заворачивая озябшие ноги поплотнее в одеяло. Закрыла глаза, восстанавливая то ощущение, что меня разбудило. Постепенно все же уснула, и до самого утра спала без сновидений и тревожащих звуков.

Новый день отличался от предыдущего лишь тем, что в таверну пришли две женщины, которых наняла Дараха накануне. Сальята — взрослая тучная баба в годах, довольно словоохотливая, даже немного болтливая, и Ираха — девочка совсем, лет пятнадцати, наверное, худенькая и, в противовес Сальяте, чрезмерно тихая. Обе ловко управлялись в зале, словно работают не первый день. Что странно, более взрослая Сальята не пыталась ни командовать, ни переложить свою работу на Ираху, обе слаженно выполняли свои дела. При этом Сальята все время что-то болтала, удовлетворяясь лишь кивками Ирахи да редкими короткими ответами.

Постояльцы выехали рано утром, Оутор их проводил, а вот я проспала даже завтрак. Дараха успела и хлеб испечь, и похлебку на огонь поставить, и горячий напиток заварить. Меня не будили.

— Доброе утро, — вошла на кухню, не зная, какой реакции ждать от Дарахи, опасаясь ее.

— Доброе утро, Марго, — улыбнулась она, поднимая глаза на короткий миг и снова опуская. — Возьми мой тулуп, отнеси куль с бельем прачке. Третий дом от нас. И вот, — женщина передала мне несколько монет, — оплата для нее. На ноги сарьи натяни, — кивнула она на высокую войлочную обувь, наподобие… валенок. Я уже перестала удивляться странным словам, то и дело приходящим на ум.

Натянула тулуп, сунула ноги в большую по размеру, но очень теплую обувь, подхватила куль и пошла куда сказано.

На улице было очень хорошо. Мороз отступил, слегка пощипывая щеки, но не кусая зло, как накануне. Снег искрил на солнце, слепя глаза. Вдохнула полной грудью, наслаждаясь зимним днем.

— Кто там? — из указанного дома вышла сухая высокая женщина. — Ты кто? — уставилась на меня хмуро.

— Марго. Я от Дарахи, — пояснила, выглядывая из-за куля. — Белье для стирки принесла.

— Заходи, коли принесла, — посторонилась женщина. — Сюда бросай, дальше я сама.

На полу стояли несколько кадок с замоченным бельем. Положила свой куль рядом, с любопытством осматриваясь по сторонам. Весь небольшой домик состоял из одной комнаты. Жарко натопленная печь в углу, там же стол да пара табуретов, сваленное у входа белье, кадка с замоченным, возле вёдра с водой. Еще виднелась ширма в другом углу, думаю, там кровать или топчан — место для сна. Довольно скромное жилище, — отметила про себя. Да и полы… в таверне полы выстланы широкими досками, потно подогнанными друг к другу. Здесь же пол похож на земляной. Пусть утоптанный, пролитый чем-то, но все же земляной.

— А как вы стираете? — вопрос вырвался невольно.

— Да как и все, — не поняла вопроса женщина. — Плату-то принесла?