Внезапная смерть (ЛП) - Розенфелт Дэвид - Страница 40

Наконец факс звонит, и кажется, что бумага выползает целую вечность. Оказывается, там две страницы. На первой — записка от Караса. Он пишет, что только что вспомнил: в субботу вечером на вечеринке игроки нападения попросили его выйти из комнаты ненадолго. Они сказали, что у них будет «командное собрание». Он счёл это странной просьбой и испугался, что они принесли наркотики, которые собирались употребить, когда он уйдёт. Недолго спустя они пригласили его обратно, и, к его облегчению, он не увидел никаких следов употребления наркотиков.

Вторая страница, присланная по факсу, — список футболистов-старшеклассников, которых привезли в Нью-Йорк на те выходные. Мы с Лори сравниваем его с именами умерших молодых людей и делаем потрясающее открытие.

Семеро из восьми погибших были членами нападения — той же группы, в которую входили Кенни Шиллинг и Трой Престон. Той же группы, которая попросила Джорджа Караса выйти из комнаты, чтобы провести «командное собрание».

Кенни Шиллинг находился достаточно близко географически, чтобы убить каждого из этих людей, хотя они были разбросаны по всей стране. Кенни играл профессионально и много путешествовал, и эти молодые люди умирали в те моменты, когда Кенни был рядом. Дэррил Андерсон, утонувший в Асбери-Парке, в этом списке отсутствует.

Но в этом списке есть ещё одно имя, и если Кенни был там, то он был там тоже. До сих пор я считал его жертвой, и у этого всё ещё есть хорошие шансы, но я только что пересмотрел свой взгляд.

Я говорю о Бобби Полларде, общеамериканском старшекласснике, тренере «Джайентс», друге Кенни.

Возможная жертва. Возможный серийный убийца.

* * * * *

МОЙ КЛИЕНТ НЕВИНОВЕН. Сейчас я почти уверен в этом. Было бы хорошо, если бы я знал это раньше — возможно, я мог бы разработать эффективную стратегию защиты. Вторичным, но значительным преимуществом было бы то, что Сесар Кинтана не был бы одержим идеей меня убить.

Осталось решить несколько вопросов, прежде чем я смогу включить Бобби Полларда в свой список законных подозреваемых. Главный из них — его травма: я не уверен, что он действительно парализован. Если я ошибаюсь на этот счёт, то ошибаюсь и насчёт его возможной вины, потому что без мобильности он не мог бы совершить эти убийства.

Ключевой фактор, который применим как к Бобби, так и к Кенни и заставляет меня подозревать Бобби, — это их доступность. Большинство этих смертей произошли, когда «Джайентс» были в соседнем городе на игре. Игроки довольно заняты во время таких поездок, и я не уверен, что у них было бы время планировать и осуществлять эти замаскированные убийства. Предполагаю, что у тренеров тоже есть серьёзные ограничения по времени, но мне нужно это проверить. Но если Кенни был в городе, то и Бобби был там же.

Я звоню Кевину и Сэму, даю каждому кое-какие поручения и прошу их приехать завтра в полдень. Утром я буду в тюрьме, разговаривать с Кенни.

Мне трудно заснуть сегодня ночью. Так много нужно сделать, а у нас очень мало времени и нет реального представления о том, как действовать. Не лучшее сочетание.

Я встаю рано и уже в половине девятого выезжаю в тюрьму. Уилли приезжает прямо перед моим уходом, чтобы сопровождать меня. Кажется, ему нравится роль телохранителя, и меня это устраивает, потому что беспокойство о Кинтане преследует меня двадцать четыре часа в сутки.

Мы в тюрьме к девяти. Я не предлагаю Уилли зайти со мной, но он сам говорит, что не пойдёт. Уилли провёл много лет в тюрьме и не собирается возвращаться туда, даже если он свободен.

Кенни думает, что я пришёл обсудить возможность его собственных показаний. Он уже выражал такое желание, но до сих пор я откладывал этот разговор. Это не изменилось.

— Я не об этом хочу поговорить, — говорю я. — Появилось кое-что важное.

Кенни умудряется одновременно выглядеть и полным надежд, и съёжившимся от страха. Он не знает, хорошие это новости или плохие, но инстинктивно понимает, что они будут важными.

— Говори, — говорит он.

— Вспомни свой выпускной год в старшей школе, когда тот журнал сделал тебя общеамериканцем и привёз в Нью-Йорк на выходные.

Он кивает.

— Помню. Там я и встретил Троя. Я тебе говорил.

— Можешь вспомнить что-нибудь необычное, запоминающееся, что случилось в те выходные?

Он думает мгновение, затем качает головой и улыбается.

— Не считая того, что мы пили пиво — нет.

— Я имею в виду немного более необычное, чем это.

— Тогда ничего не приходит в голову.

— В ту субботу вечером вы пошли в ресторан с остальными игроками. Там был спортивный журналист, и вы с другими игроками нападения попросили его выйти из комнаты, чтобы провести командное собрание. Помнишь это?

Он снова думает какое-то время, роясь в памяти. Похоже, он давно не вспоминал те выходные и, возможно, они никогда не были особенно значимы в его жизни. Я начинаю верить его реакциям, теперь, когда я верю в его невиновность. Это чувство огромного облегчения.

— Что-то знакомое. Дай подумать минуту, — говорит он.

— Не торопись.

Некоторое время он думает, затем слегка улыбается и кивает.

— Да, помню… мы всё это обдумали. Мы знали, что некоторые из нас когда-нибудь пробьются в профи, а некоторые — нет. Никто не думал, что это будут именно они, но из-за травм и всего такого никогда не знаешь.

— Правильно, — говорю я, надеясь побыстрее его продвинуть.

— Итак, мы решили, что те, кто добьётся успеха, получат эти огромные бонусы, и мы все согласились, что они позаботятся о парнях, у которых не получится. Что-то вроде страхового полиса.

— Значит, это был пакт? — спрашиваю я.

Он усмехается.

— Ага. Я же говорил, мы много пива выпили.

— Этот пакт… это поэтому ты всё эти годы заботился о Бобби Полларде? Устроил ему работу тренера?

Он качает головой.

— Конечно, нет. Я даже не вспоминал об этой истории в старшей школе, пока ты не спросил. Бобби — друг… и все его мечты рухнули. Поэтому я помог ему. Но это не благотворительность, понимаешь? Он чёртовски хороший тренер.

— Мог ли кто-то в той комнате отнестись к этому пакту серьёзно? Мог Бобби?

Он твёрдо качает головой.

— Ни за что… когда алкоголь выветрился… ни за что. Да ладно… мы были детьми. Зачем ты спрашиваешь меня об этом?

— Помнишь тех парней, о которых я тебя спрашивал… которые умерли? Они все были там той ночью. Все они были членами нападения в общеамериканской команде старшеклассников Inside Football. — Я достаю список и показываю его, рядом со списком умерших.

— Чёрт возьми, — говорит он, а потом повторяет снова и снова. — Ты уверен в этом?

Я киваю.

— И я также уверен, что ты находился в том же районе во время каждой из этих смертей. Ты и Бобби Поллард.

Я ещё не уверен на сто процентов, что то, что я говорю о Полларде, правда, но у меня нет сомнений, что факты выявят именно это.

— Ты думаешь, Бобби убил этих людей? — спрашивает он.

— Кто-то убил, и он подходит не хуже других. И он мог убить молодого человека, который работал на меня, когда тот узнал правду.

— Это просто кажется невозможным. Зачем ему их убивать? Потому что они не отдали ему часть своих бонусов? Некоторые из этих парней даже не были задрафтованы в НФЛ.

Это хороший аргумент, и это одна из вещей, которые мне предстоит выяснить.

— Насколько хорошим игроком был Бобби? — спрашиваю я.

— Он был нормальным… не таким хорошим, как он думал. Он не был особенно быстрым, но в старшей школе он был крупнее парней, против которых играл. В колледже и особенно в профи все крупные. Так что нужно быть быстрым.

— Значит, Бобби не пробился бы в НФЛ, даже если бы не травма?

— Нет. Он бы даже в колледже не был таким уж хорошим. Но он бы никогда в этом не признался, и не говори ему, что я это сказал.

Кенни спрашивает меня, как моя теория повлияет на его процесс, и он не рад, когда я говорю, что ещё не решил, как с этим быть. Чего я ему не говорю, так это того, что его жизнь будет зависеть от того, правильное ли решение я приму.