Случайные. Я тебя найду, глупая - Архипова Елена - Страница 2

— Душа моя, я рядом с вами полностью теряю контроль над собой и над своими желаниями!

Колобок предпринял новую попытку чмокнуть оголенное плечо, но женщина успела дернуть им, уходя от мясистых губ своего ухажера.

— Олег Владимирович, держите в узде свои желания вместе с контролем! То, что вы не можете совладать с ними — это исключительно ваши проблемы, — новое движение плечом. — Не хотелось бы, знаете, потом объясняться с вашей супругой и доказывать, что мы с вами только коллеги.

Настала очередь колобка дергаться и из-под тишка оглядываться.

— Душа моя, ну зачем же вы так со мной? Я ведь уже и номер для нас… для вас снял в самом лучшем отеле и самый лучший ужин в номер заказал…

— Номер тоже самый лучший? — вновь насмешливое в ответ.

Очередь медленно, но верно продвигалась, до заветного окна регистрации оставалась всего одна пассажирка, когда скучающая дама в окне для бизнес-класса, глядя в глаза Цербера, сделала ему приглашающий жест рукой.

Ровно в этот же момент настала очередь подходить к окну и блондинке. К окнам регистрации они шагнули одновременно — она для пассажиров, летящих классом эконом, а Цербер к соседнему окну.

— Девушка, а может можно поменять на место в бизнес-классе? — спросил в надежде, что есть места. — Само собой, я доплачу.

— Нет, нельзя, — отбрили Цербера тут же и, сжалившись, пояснили: — Всё занято. Самолет полный.

— Это что ж за слёт колобков-романтиков у вас тут случился? Не сезон вроде, — не удержался, спросил, матеря себя мысленно за то, что не остался “на отоспаться” в отеле, в самом, мать его, лучшем номере.

— Ну у нас регулярно какие-то проходят, — усмехнулась женщина, занося данные шикарного мужика в дорогом костюме и белоснежной сорочке в программу регистрации на рейс. — Единственное, что могу предложить — это место у иллюминатора.

Не дождавшись его ответа, она распечатала билет, вложила его в паспорт Цербера и выдала ему документы с дежурным пожеланием:

— Хорошего полета!

— Спасибо, — кивнул машинально и двинул на шмон перед прохождением в зону для улетающих.

Глава 2

Цербер устроился в своем кресле, перевел телефон в авиарежим, пристегнулся и закрыл глаза. Да, эта командировка вымотала его до предела. Четыре часа полёта он надеялся проспать.

Конечно, при условии, что сосед окажется адекватным и не полезет с разговорами.

В бизнес-классе такие обычно и летают — ценящие тишину и личные границы. Но в этот раз он летел экономом.

Он уже почти провалился в сон, когда кресло рядом мягко прогнулось под чьим-то весом. Запах — первое, что всегда выдаёт человека. Лёгкий, дорогой, с нотами ветивера, сандала и дыма. Не резкий, не кричащий. Женский. И слишком интересный, чтобы его игнорировать или не узнать. И он его уже знал.

Он приоткрыл один глаз — чисто на инстинктах. Мимо проходили последние пассажиры. Рядом с ним устраивалась та самая блондинка в сиреневом. Длинные волосы были убраны в низкий хвост, шарф, который она до этого держала в руках, сейчас был накинут на плечи.

Движения у женщины спокойные, без лишней суеты. Села, пристегнулась и только потом бросила на него быстрый взгляд.

Серые глаза. Внимательные, цепкие. Смотрела секунду, не больше. Потом посмотрела в иллюминатор.

“А ведь она явно знает себе цену”, — отметил он мысленно. Впрочем, он это понял ещё стоя за ней в очереди на регистрацию рейса.

Закрыл глаза снова и даже успел провалиться в сон до того, как самолет начал выруливать на взлет.

Эта привычка засыпать мгновенно и в любых условиях — тоже результат его работы.

Неожиданно Цербер был разбужен до противного ожидаемым звуком.

Храпом. Мощным, богатырским, таким вот прям во всю мощь легких.

Николай открыл глаза — не могла же эта изящная блондинка так храпеть? Посмотрел на женщину, сидящую рядом и неожиданно залип, пользуясь тем, что женщина этого не видит.

Красива, успешна. Очевидно, что умна. И явно старше, чем кажется на первый взгляд — ей уже точно за тридцать пять, скорей всего ближе к сорока. Хороший вкус в выборе дорогой, но не кричащей одежды. И почему-то он был уверен: она не замужем.

Правда, дама сделала странный выбор одежды для дороги, но тут в памяти Николая всплыли слова колобка: “Душа моя, ну что же вы так скоропостижно собрались уехать?”

Скорей всего, они были на каком-то торжестве, может быть корпоративе, и она могла элементарно рвануть в аэропорт сразу, в чем была.

Богатырский храп, зайдя на новый уровень мощи, повторился. И доносился он… Цербер прикрыл глаза, вспоминая пассажиров, которые уже сидели на своих местах, когда он вошел в салон самолета… Скорей всего с третьего ряда. Именно там сидел крупный мужик лет шестидесяти.

Храп оборвался так же внезапно, как и начался — видимо мужика разбудила, сидящая рядом с ним жена.

Цербер покосился на незнакомку, сидящую рядом. Она, закутавшись в свой шарф, спала.

Ну или делала вид, что спит.

Цербер последовал примеру незнакомки и вновь закрыл глаза, и ровно в этот момент мужик из третьего ряда всхрапнул так, что будь Цербер нежной фиалкой, он бы точно получил инфаркт.

Николай открыл глаза и понял, что он ненавидит экономкласс.

Не просто не любит — ненавидит лютой, животной ненавистью. Ненавидит эти кресла, которые явно делали для людей ростом метр пятьдесят и весом с тощую курицу.

Ненавидит подлокотники, которые впиваются в тело где-то под ребрами.

Ненавидит пластик, который скрипит под ним, когда он пытается хоть чуть-чуть изменить позу.

А ещё он ненавидит свой рост.

Сто девяносто пять сантиметров чистой, злой, вымотанной мускулатуры.

Так что да, эти кресла точно ему не по росту!

Колени упираются в спинку впереди стоящего кресла. Не просто упираются — въедаются. Создаётся ощущение, что сейчас пластик не выдержит и треснет, а пассажир впереди (какой-то тощий очкарик, который уже успел наклонить спинку до упора, будто он в люксе летит) получит мощнейший удар в поясницу.

“Идиот! — мысленно обругал себя. — Думать надо было, когда покупал билет!”

Цербер попытался раздвинуть ноги и тут же сдвинул их снова.

Неприлично сидеть вот так, рядом с женщиной, пусть бы даже и спящей.

Он перевел взгляд на часы. Прошло всего сорок минут полета.

Впереди ещё три часа двадцать минут ада.

И тут, как вишенкой на этом дерьмовом торте, вступает главный артист. Третий ряд. Новая порция храпа.

Николай попытался вернуть себе спокойствие медитацией, но под рулады храпа у него нихрена не получалось.

Поясницу ломило. Шея затекла. Правая нога начала затекать минуту назад, но он не мог её вытянуть, потому что там было кресло соседки. Его левая нога угрожала проломить дыру в обшивке — больше её деть было некуда.

Он поменял позу, наверное, уже в сотый раз, но легче не становилось. И вдруг Цербер сначала почувствовал, как кто-то тронул его за рукав, а потом он услышал:

— Простите, — раздалось негромкое совсем рядом.

Он открыл глаза и посмотрел на незнакомку. Блондинка протягивала ему наушник — один из двух. Второй был у неё в ухе. В другой руке она держала телефон.

Он удивленно поднял брови.

— У вас своих нет, — сказала она ровно. — А это единственное спасение от храпа. Хотя бы частично.

— Спасибо, не надо, — ответил он, разглядывая её уже без стеснения.

— Боитесь, что подсуну что-то сомнительное? — она чуть приподняла бровь, качнув телефоном в руке. — Или вы из тех, кто принципиально не пользуется чужими вещами?

— Я из тех, кто не любит музыку в наушниках.

— Ну, дело ваше, — она пожала плечом и воткнула оба наушника себе. — Я просто предложила вам помощь.

Цербер не привык к такому. Обычно люди либо избегали его взгляда, чувствуя за его плечами нечто опасное, либо слишком усердно пытались понравиться, чувствуя его силу и превосходство над ними.

Незнакомка же просто предложила помощь. Ему. Как старому знакомому.