Обладание - Эшер Бринн - Страница 4

Или для того, чтобы насмотреться на жертву этого фарса.

На меня.

В конце длинного прохода собралась показная группа участников свадебной церемонии. Молодые женщины, которых я никогда раньше не видела, одеты в длинные вечерние платья цвета ночи.

Мой взгляд останавливается на виновнике торжества. Я впервые в жизни вижу его во плоти. Он немного выше меня. Рубцы постакне на щеках не скрывает даже густая щетина, смокинг натянут так, что с трудом сходится на животе. Наверное, если ты такой могущественный и богатый, как он, то можно перестать следить за собой, когда перевалило за сорок.

Взгляд Дамиана прорезает разделяющее нас расстояние и пронзает меня.

Я словно примерзла к месту, где стою.

Его злобные глаза прищуриваются, когда орган начинает играть тише. Мужчина, который только что сказал мне, чтобы держала себя в руках, оказывается рядом со своим начальником. Боз возвышается над Дамианом и смотрится скорее как телохранитель, а не как свидетель.

Но мой взгляд возвращается к мужчине, который станет моим мужем. Он разминает пальцы перед тем, как сжать их в кулак.

Проклятье!

2. Красное

Я сглатываю ком в горле, стараясь влажными от пота ладонями удержать букет.

Это хуже, чем я представляла.

Все взгляды нацелены на меня. Я не могу заставить себя пошевелиться, когда плотоядные глаза моего будущего мужа гуляют по мне.

Он не выглядит счастливым.

Ну, дружище, чувства у нас взаимные.

Я никогда не чувствовала себя более несчастной, чем в эти минуты.

От звучащей музыки у меня по позвоночнику снова пробегает дрожь. Увертюру играют по меньшей мере в третий раз. Церковь ждет, чтобы я начала двигаться.

– ¡Vamos, muévete![9]

Я бросаю взгляд в сторону, где стоит немолодая женщина, облачившаяся в свой самый лучший траурный наряд. Она жестом показывает мне, чтобы я трогалась с места.

Я смотрю в пол и заставляю двинуться вперед одну ногу в туфлях от Джимми Чу.

Один шаг.

Затем еще один.

Чем ближе я подхожу к Дамиану, тем мрачнее становится его ухмылка. Сердце начинает еще быстрее биться в груди, мое желание развернуться и бежать к океану усиливается. Лучше бы меня поглотило настоящее подводное течение, чем этот тип преступного мира, который станет высасывать из меня жизнь, «пока смерть не разлучит нас».

Я уже преодолела половину пути до алтаря и чувствую, как любопытные взгляды всех собравшихся прикованы ко мне. Я точно не смогу сделать больше ни шагу, если стану смотреть на Дамиана, поэтому я позволяю взгляду блуждать…

Священник… Интересно, сколько ему заплатили, чтобы его не волновало, что я не католичка?

Свидетельница… Кто она?

Мама… Она все еще плачет.

Затем Боз.

Он безучастно смотрит на меня. Рот у меня словно набит ватой, глаза щиплет от непролитых слез. Боз ни на секунду не отводит взгляд, затем поднимает руку к лицу и проводит большим пальцем по полной нижней губе.

Когда я приближаюсь к невысокому, толстому, жуткому мужику, за которого я должна вот-вот выйти замуж, мне ударяет в голову мысль, что Боз-то – сексуальный и привлекательный мужчина. Да он настоящий красавец!

Кто-то откашливается. Я резко перевожу взгляд на Дамиана.

Проклятье. Он злится.

Нас разделяют три ряда.

Я с трудом сглатываю и фокусирую взгляд на мраморном полу, по которому иду.

И тогда происходит это.

Орган издает какой-то скрежет и замолкает.

На мгновение в церкви воцаряется странная тишина.

Затем… грохот.

Звучат выстрелы.

Из-за акустики в старой церкви начинается какое-то сумасшествие. Кажется, что это не просто стрельба – шквальный огонь!

Среди собравшихся начинается волнение.

Черное море колышется. Замешательство переходит в крики и рев – и огромную волну бегущих.

Некоторые падают. Папа тянет маму за руку, у него горят глаза, в них паника, когда он ищет какое-нибудь укрытие.

Мне следовало бы сделать то же самое, но я не могу, потому что передо мной оказывается мой жених. В одной руке он держит пистолет, меня хватает другой, причем с такой силой, что я кричу, когда он меня разворачивает и прижимает спиной к своей груди.

Он использует меня как щит.

– Ты никуда не уходишь, черт тебя побери, – рычит он мне в ухо в этом хаосе и обхватывает меня рукой, – моя шея оказывается зажатой в сгибе его локтя. Он плотно прижимает меня к себе, изо рта у него неприятно пахнет, и от этой вони мне становится еще хуже. Мне и так дурно!

Я дергаюсь и тяну его за рукав пиджака.

– Ты меня душишь!

Хотя я сомневаюсь, что он меня слышит. Люди бегут прочь, кричат или падают рядом с нами. Выстрелы продолжаются и эхом отдаются от стен многовековой церкви.

Кровь.

Как много крови.

– Шеф, давай в сторону. Нужно отойти к стене.

Боз оказывается рядом с нами, хватает Дамиана за плечо и направляет к потоку гостей.

Меня толкают, пихают, чем-то в меня тыкают, а я пытаюсь хватать ртом воздух.

Выстрелы продолжают дождем литься с хоров.

Я роняю букет. Дамиан задевает его ногой, чуть не падает, увлекая меня за собой, но Боз держит его мертвой хваткой. Я пытаюсь кричать, но рука Дамиана, словно петля вокруг моей шеи, давит слишком сильно.

– Это твой гребаный отец устроил? – орет Дамиан мне в ухо, перекрикивая шум.

Я не могу говорить, но пытаюсь покачать головой.

– Считай, что он мертв, ты поняла меня? Я все равно на тебе женюсь и сделаю так, чтобы он узнал: я превращу жизнь его драгоценной доченьки в ад прямо перед тем, как собственноручно убью его. Никто не нарушает данное Марино слово. – Он трясет меня, так и продолжая держать за шею. Боль волной катится вниз по позвоночнику. Пули меня сейчас беспокоят меньше всего, потому что мой будущий муж перекрыл мне кислород. – Ты, маленькая сучка, так легко не отделаешься. Я лично прослежу, чтобы ты заплатила за все это всеми возможными способами. Ваша семья никогда больше не посмеет идти против моей.

Я вскрикиваю, когда мы врезаемся в стену с такой силой, что моя голова с глухим ударом отскакивает от камня. Я дергаюсь, тяну руку Дамиана вниз изо всех сил, но их у меня осталось мало. Он скорее задушит меня, чем успеет заставить заплатить хоть за что-нибудь, потому что я уверена: мой отец не имел ко всему этому никакого отношения. Он не мог провернуть такое. Для подобной операции требуется гораздо больше людей, чем есть у моего отца.

Дамиан снова бьет меня о стену, а его полные злобы слова пронзают мои барабанные перепонки:

– Ты никогда не будешь прежней после того, как я доберусь до твоего сладкого тела. Я буду тебя использовать, буду обращаться с тобой так, как захочу. Всеми способами буду тебя иметь! А из-за этого все будет только хуже. Ты – моя, и всегда бу…

Затем…

Еще один выстрел.

Этот выделяется среди остальных.

У меня звенит в ушах.

Он прозвучал близко, громко и…

Боже праведный, я снова могу дышать.

Но… красное.

Я вся покрыта красным.

Сколько крови.

Я отталкиваюсь от стены и поворачиваюсь внутри захвата Дамиана, который теперь гораздо слабее. Он меня больше не сжимает.

Его широко открытые глаза застыли, на лице шок.

Части его головы больше нет.

Я визжу.

Боз переводит взгляд с меня на Дамиана, выпускает своего начальника, и мы оба смотрим, как тот падает к нашим ногам.

Он мертв.

Ужасный человек, с которым я должна была быть связана на веки вечные… мертв.

Вокруг нас все еще звучат и отдаются эхом выстрелы, но теперь всем на меня плевать. А значит, у меня только одна цель.

Я должна отсюда выбраться, пока есть шанс.

Я скидываю дурацкие туфли и переступаю через своего мертвого жениха, но передо мной оказывается Боз.

У него вздымается и опускается грудь, он тяжело дышит, и я уверена, что такое дыхание никак не связано с его физической формой. Дело тут в эмоциях.