"Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Arladaar" - Страница 150

Яромир всё ещё сомневался. Судьба ведь не всегда бывает благосклонна. Может, не стоит её искушать? Он открыл рот, чтобы возразить, как вдруг снаружи громко и протяжно взвыл Вьюжка.

— Я пойду посмотрю, что там.

Спасибо симарглу, дал повод ускользнуть. Яромир откинул полог шатра, вгляделся в ночную темноту и обомлел. Перед ним стоял Горностай собственной персоной.

— Здрав будь, старшой. Звал?

Глава шестая В навьем плену

Май был, как всегда, недоволен. Всю дорогу ворчал: мол, ты правда собираешься везти в наш лагерь этого подлеца? — и кивал на Весьмира. Дивий чародей сидел позади Лиса, беззаботно болтал ногами и мурлыкал под нос песенку. Княжич самолично связал пленника, заставил сесть на Шторм-коня задом наперёд, ещё и руки к седлу прикрутил для верности, а Весьмиру всё было нипочём. Ишь лыбится, будто на пирушку собрался. Только в самом начале пути уточнил:

— Зачем это всё? Я же по своей воле сдался.

Но Лис шикнул на него, и чародей умолк.

На ворчащего Мая тоже можно было шикнуть, но ссориться не хотелось: ведь только благодаря хитрости советника им удалось выкрутиться из весьма щекотливой ситуации. А Лис даже не поблагодарил его. Ладно, ещё успеется…

Эх, вот бы сейчас взмыть в небеса и посмотреть, как Весьмир в штаны наложит! Или нет? Княжич припомнил, что именно Весьмир ему Шторм-коня и вернул. Значит, полётами его не удивишь. Да и лошадка Мая летать не умеет. А бросать друга посреди дороги, где может быть дивья засада или просто разбойники, — не след.

— Подумаешь, пленника в лагерь привести! Эка тайна. — Лис поплотнее закутался в плащ: начиналась метель. — Сегодня мы здесь, завтра там. Да и наш приятель никуда не денется, я его связал крепко.

— Твоя воля, княже. — Май замолчал.

Надулся, значит. Или почудилось. В последнее время Лису часто казалось, что подданные его осуждают. Может, оттого что он сам себя винил. Война затягивалась, конца-края ей было не видно, а сил оставалось всё меньше.

— Надеюсь, ты не станешь ему доверять? Помнишь, что он в прошлый раз натворил?

Ага, всё-таки почудилось.

— Ещё как помню. Он же меня убил. Второй раз я ему не позволю.

— Сейчас мне от тебя другое нужно, — отозвался сзади Весьмир. Уж помолчал бы, когда не спрашивают.

Лис, прищурившись, глянул на клонившееся к закату солнце, и тут ему в голову пришла идея:

— Май, если беспокоишься, давай поступим так. Веди переговоры. Я буду присутствовать, а ты — решать.

Советник, похоже, не поверил своим ушам:

— Весьма великодушно.

— Ага. Я вообще великодушный и щедрый правитель. Ты не знал?

— Запамятовал, знаешь ли. На войне не до щедрости.

— А до войны?

— До войны ты был мёртв в течение шестнадцати зим, и изображать великодушного правителя пришлось мне, — фыркнул Май, пришпоривая лошадку. Угнаться за Шторм-конём даже по земле, а не по воздуху было не так-то просто.

— Только не говори, что тебе понравилось! — хохотнул Весьмир.

Он явно не ожидал, что в ответ советник скривится:

— По правде говоря, не очень. Сплошные хлопоты. Справедливый суд верши, за людей отвечай… Оно мне надо?

— Повезло тебе с другом. — Весьмир откинулся на спину Лиса. — Мало есть людей, которые, узнав вкус власти, добровольно от неё откажутся.

— Сам знаю! — Лис не удержался, ткнул чародея локтем в бок, чтобы не умничал.

А Май вдруг тряхнул головой, как норовистый конёк:

— Я согласен, княже. Но если моё решение тебе не понравится, — не обессудь. И не чини препятствий.

— Как скажешь, так и поступим — я от своего слова не откажусь. Только обещай, что сначала всё-таки выслушаешь Весьмира.

— Своевременное условие, — усмехнулся Май. — Я как раз хотел бросить его прямо здесь. И пусть бы топал до своих, как захочет.

— Спасибо, что хоть в снег, а не в дёготь и перья, — буркнул Весьмир из-под капюшона.

Май в ответ сверкнул глазами:

— Идея хороша. Возьму на заметку, раз уж твоя судьба теперь в моих руках, чародей.

— Ах, если бы только моя… — вздохнул пленник. — Это судьба всей Диви и Нави, приятель. Так что постарайся принять мудрое решение.

— Пока я считаю достаточно мудрым завязать тебе глаза, чтобы ты не запомнил дорогу.

— Тряпицу одолжить? — Весьмир скалился, что твоя огнепёска.

Так, слово за слово, они добрались до лагеря как раз к наступлению темноты. Там Лис велел слугам подавать ужин, да погорячее, целителям приказал немного подлатать пленника, а сам повёл Шторма в стойло (конюхи боялись подходить к норовистому жеребцу). Расседлав коня, княжич накормил его половинкой молодильного яблока. И тут его осенило: так вот что надо будет попросить у царя Ратибора в обмен на пленника! Зима зимой, а у этого жадины наверняка в закромах запас с прошлых урожаев. Тогда Шторм будет доволен и не придётся на другого скакуна пересаживаться.

С этой мыслью Лис вошёл в шатёр, где его ждали Май с Весьмиром, и, подув на озябшие пальцы, спросил:

— Как думаешь, сколько ты стоишь в молодильных яблоках по мнению Ратибора?

Чародей показал два пальца.

— Две сотни? — жадно потёр ладони княжич.

— Два яблока. Или, скорее, огрызка. Царь меня не слишком жалует, увы.

— Наверное, чует, что ты против него замышляешь. — Лис откинулся на подушки и запустил руку в вазочку с сушёными ягодами (и пусть утрутся все, кто считает, что начинать нужно с супа!).

Весьмир устроился прямо на наваленных возле очага шкурах. Сидел уже без рубахи, зато в бинтах и невозмутимо черпал баранью похлёбку с таким видом, словно находился на пирушке, а не на допросе.

Май передвинул на столе подсвечник так, чтобы пламя осветило худое лицо пленника.

— Ну, говори. И постарайся быть убедительным. Или ты сюда пожрать пришёл?

— Не настолько в Дивьем царстве голодно, чтобы я в Навь поужинать напрашивался, — улыбнулся чародей. — Что именно ты хочешь узнать?

— Ответь, в чём для нас ценность заложника, за которого и целого яблока не дадут?

— Ты, советник, не ёрничай. Дело-то серьёзное. Царь наш, как бы это сказать помягче… умом тронулся.

— Давненько уж, — не удержался княжич и, получив в ответ два укоризненных взгляда, потянулся за ложкой. — Всё, молчу-молчу, не перебиваю, ем супчик.

— Я не шучу, Ратибор безумен. — Весьмир повернулся, чтобы поставить пустую тарелку позади себя, и Лис присвистнул: ого! Кому-то здорово досталось. Вся спина чародея была исполосована. Но, присмотревшись, княжич понял, что рубцы не сегодняшние, а где-то с седмицу назад полученные. Одни поджившие, другие всё ещё воспалённые. От плетей такие бывают.

— Царь подозревает всех и вся, — продолжил Весьмир. — Его пищу пробуют. Все обереги проверяются. Стража ходит за ним повсюду — даже в покои царицы. Всех несогласных жестоко наказывают. Кого на правёж, кого в темницу. Иных вообще вешают. Вот и меня в заговорщики записали. Только хотите верьте, хотите нет — я ни о чём таком тогда не помышлял. Мы с Ратибором часто ссорились, потому что я указывал ему на ошибки. Несколько раз царь выгонял меня, а потом возвращал обратно — потому что кто ещё ему правду скажет? Но теперь Ратибору не нужна правда, а нужны те, кто будут в рот смотреть да в ножки кланяться.

— Обидели чародеюшку. — Улыбка Мая стала похожа на змеиную. — Ты поэтому решил переметнуться?

— Я сторону не меняю! — вспыхнул Весьмир. — Дивь — моя родина, ею и останется. Но Ратибор — не Дивь, а её погибель.

— В общем, ничего нового. — Май зевнул так заразительно, что Лису тоже захотелось. — Думаешь, у нас нет осведомителей при дворе Ратибора?

— Думаю, есть. Но мне найдётся чем удивить вас обоих. Помните, как помер прошлый царь?

— Лично не присутствовали. — Княжич ущипнул себя за щёку. После сытного ужина его начало клонить в сон.

Разумеется, помнить они не могли. Отец Ратибора — как же его?… Радогост, что ли? — умер, когда не то что самого Лиса, а даже его матушки на свете не было.