"Фантастика 2026-88". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - "Arladaar" - Страница 73

— Ты чего-о-о-о? — обиженно завопил Лис, придерживая подбородок.

— А ты чего? — буркнул Ванька.

— Тебя должно было к месту пригвоздить!

— С чего бы это? Я тебе зла не желаю, — хохотнул богатырь.

— А чего тогда дерёшься? — Челюсть ныла нестерпимо.

— Дык разобраться хочу, — Ванюша развёл громадными ручищами в стороны. — А коли хотел бы сделать из тебя отбивную, давно бы сделал. Я, знаешь ли, кулаком и голову расплющить могу. Сын кузнеца всё-таки.

— Подумаешь! Я бессмертный, — Лис сплюнул на землю сгусток крови. Вот незадача: кажется, один из зубов всё-таки шатался…

— Даже бессмертному с расплющенной головой жить несподручно, — богатырь наставительно поднял палец вверх.

Лис представил себе эту картину и вместо того, чтобы озлиться ещё больше, вдруг расхохотался.

— Вань, ну ты как скажешь! Если это, по-твоему, не желать зла — не хотел бы я с тобой в битве нос к носу встретиться, когда ты зла желаешь.

— Так и не встречайся, — Ванюша вмиг повеселел. — Давно пора прекратить эту войну, вот что. Царь Ратибор готов на мировую. Понятное дело, Кощей на это не пойдёт. А вот ты — мог бы. Зачем ты с нами сражаешься, а?

— Ты совсем глупый али притворяешься? — скривился Лис и охнул: лицом ему сейчас лучше было и вовсе не двигать. — Мне что батя скажет, то я и делаю. А ослушаюсь — так он Василису с башни сбросит. А тело там — чистый лёд. Осколков потом по всему свету не сыщешь.

— И что, ты веришь, что он её когда-нибудь расколдует? — Ванька небрежно заложил большие пальцы за медные накладки на своём кожаном поясе. — Это кто ещё из нас глупый, а?

— Не верю, — буркнул Лис. — Но я найду способ его заставить.

— Пока только он тебя заставляет, — не сдавался богатырь.

Вот же прилип, как банный лист, а!

— Послушай, а если бы твоя Даринка — или как её? — там лежала? Ты бы тоже такое говорил? Не везде решает сила, кое-где котелком варить нужно. Выждать, сколько понадобится, усыпить бдительность — и потом нанести удар.

— И сколько ещё ждать будешь?

— Не знаю, — Лис глянул на носки своих сапог — блестящие от дождя, с налипшими травинками. — Ясно одно: нельзя позволить Весьмиру и Отраде сегодня погубить Кощея и Василису вместе с ним. У тебя остался мой конь?

— Шторм? — Ванюша мотнул курчавой головой. — Не-а, его царь забрал.

— И ты отдал⁈ — У Лиса округлились глаза.

— А что мне нужно было ему сказать? Иди-ка ты, царь, лесом? — богатырь потёр вспотевшие ладони друг о друга. По тому, с какой неохотой он об этом говорил, Лис сделал вывод: коня Ванюше было жаль, но перечить царю оказалась кишка тонка. А обида в душе осталась.

Что ж, значит, полететь и помешать Весьмиру никак не выйдет. Стояли бы они под самыми стенами Светелграда, можно было бы попросить Ваньку свести вороного с царской конюшни. Но ночь была уже в разгаре, гроза бушевала вовсю. Пока богатырь туда-сюда обернётся, уже наверняка поздно будет.

В глазах вдруг засвербило, как будто песка насыпали. Это что же, получается, всё было зря? Усилием воли Лис заставил себя медленно вдохнуть и выдохнуть. Рано ещё кручиниться — в конце концов, кто сказал, что в этот раз у чародея и его боевой подруги всё получится? Мало ли какие трудности встретятся им на пути? Остров не покажется. Ларец не откроется. Заяц сбежит. Утка упорхнёт — мало ли в жизни случайностей…

— А меня-то ты зачем искал? — вдруг вспомнил он. — Только не говори, что просто соскучился и поболтать захотелось. Нам как-никак завтра с утра в бой идти…

Ванька поскрёб в затылке.

— Да вот подумалось мне: а вдруг у тебя зеркальце найдётся?

— Навье?

— Ну а какое ж ещё? — богатырь тихонько прыснул в кулак. — Мне не на красу любоваться, а глянуть, как там у Весьмира дела. Уж очень у меня сердце не на месте. Он там, я — здесь, и помочь нечем. Подумал, а вдруг ты тоже смотреть будешь?

— Вань, ты в своём уме? Мы вообще-то воюем, — Лиса распирало от веселья. Ну, учудил богатырь! Это ж надо ж было такое придумать! За навьим зеркальцем в стан врага попереться в разгар грозы посреди ночи накануне битвы!

Ванюша же вдруг посерьёзнел:

— Знаю. Но мы обменялись мечами, а это дорогого стоит. Я вон до сих пор твою сабельку ношу, — он похлопал себя по боку.

— Она ж тебе не по руке, — охнул Лис. — Маловата.

— Так то для левой клинок. А в десницу я другой меч беру, и как выйду во чисто полюшко, как размахнусь — земля дрожит, враг бежит. А Кладенец мой как? Не потерял?

— Его Кощей отобрал, как твой царь — коня, — Лис вздохнул.

Вместе с ним вздохнул и Ваня — дескать, понимаю. И, шагнув ближе, добавил:

— Ну так что, будем смотреть?

И Лис решил:

— Будем, — его самого аж потряхивало от нетерпения — в таком состоянии всё равно не заснёшь. А так — вроде хоть при деле будешь. — Только у меня с собой карманное, с ладошку. За большим надо в лагерь идти, а это опасно — не ровен час разбужу кого-нибудь.

— Ничего, — богатырь махнул рукой. — Как говорил мой отец: довольствуйся малым.

Они устроились на бревне (Лис подстелил свой непромокаемый плащ) и ещё некоторое время толкались, пытаясь устроиться так, чтобы всем было видно. Когда богатырь наконец перестал шатать бревно, Лис дыхнул на зеркальце, потом произнёс слова заклятия и щёлкнул ногтем по запотевшей поверхности. По стеклу пошла привычная рябь, а когда оно прояснилось, Лис увидел сосредоточенное лицо Весьмира с впалыми щеками и глубокой чёрточкой промеж бровей. Они не виделись всего несколько месяцев, а чародей, казалось, постарел. Конечно, это была лишь видимость — дивьи люди не стареют, но в последнее время Весьмиру приходилось явно несладко. Его волосы развевались от порывов ветра, лезли в лицо, и Лису показалось, будто бы на виске у чародея появилась седая прядка, которой прежде не было.

— Представляешь, они с царём поругались, — шепнул Ванюша. — Поэтому я вернулся, а он — нет.

— Из-за чего? — Не то чтобы Лису было интересно, но надо же было как-то скоротать время, пока зеркало опомнится и станет показывать не только лицо чародея, а что-нибудь ещё.

Богатырь в ответ пожал плечами:

— Не знаю. Я не очень-то разбираюсь в этих дворцовых сварах. Кто-то кому-то не то сказал, кто-то косо глянул, один придворный другого подсидел… Начнёшь разбираться — ум за разум заходит. У вас в Нави тоже так?

— Угу, — Лис потряс зеркальце.

— Выходит, все дворцы снаружи красны, а внутри похожи на осиные гнёзда, — вздохнул Ванька.

«Какие точные слова», — подумал Лис и уже хотел было произнести это вслух, как вдруг зеркальце мигнуло и показало зайца.

Тот трепыхался, но Весьмир крепко держал добычу за уши. Чародей как-то странно шлёпал губами — Лис сперва не понял, что бы это значило, и лишь потом догадался: он же крякать пытается, чтобы утицу призвать. Вот будет умора, если Доброгнева их обманула, — он почти желал этого.

Непоседливый богатырь завозился и случайно толкнул Лиса под локоть. Изображение опять мигнуло и — оп — показало летящую в грозовом небе утку. Видать, плохо Весьмир крякал.

— Ну же, давай! — хором выдохнули Ванюша с Лисом.

Первый, конечно, подбадривал Отраду Гордеевну, стоявшую с луком наготове. В небо взмыла стрела. Сбитая утица камнем полетела вниз и упала где-то за дубом.

«Вряд ли в воду…» — с досадой подумал Лис.

Весьмир с Отрадой скрылись в кустах. Их не было довольно долго. А может, Лису мгновения показались вечностью, кто знает? Молнии вразнобой сверкали то в зеркальце, что он держал в руках, то у них с Ванюшей над головой.

— Где они там застряли? — богатырь опять заёрзал на бревне.

— Тише ты! — шикнул на него Лис. Ему вдруг показалось, что за ними кто-то следит. Он заозирался по сторонам, вглядываясь в темноту, но никого не обнаружил. Должно быть, какая-нибудь ночная птица вылетела из гнезда или зверь прошмыгнул мимо.

Пока он вертелся да оглядывался, всё самое важное и случилось. Повернувшись к зеркалу, Лис увидел Весьмира с Отрадой. Они стояли друг напротив друга, прячась от бури за стволом кряжистого дуба. В их соединённых руках слабым синим светом мерцало ледяное сердце Кощея Бессмертного. Плавить ладонями колдовской лёд было мучительно больно (уж Лис-то знал это как никто другой) — вот и по щекам чародея и отважной воительницы текли слёзы, но они не сдавались, помогая друг другу согревать пальцы тёплым дыханием. На землю упала первая капля талой воды и оросила осколки хрустального ларца под их ногами. Потом вторая… Вскоре уже началась самая настоящая капель. Зеркало не передавало никаких звуков, но Лис почти что слышал её звон. А может, это звенело у него в ушах? Колдовская вода питала землю и прорастала синими цветами горечавки, известной своими горькими корнями и листьями.