Предатель. Я тебе не нужна (СИ) - Кир Хелен - Страница 8

Отмести до конца не получается. Все равно обида еще плотная, непрорывная. Она как кусок наслаивается слой за слоем. Поругано теперь все в доме, запятнано.

— Что я сделал? Ну? Я не спал с ней.

— Ты привел ее в дом. В наш дом! Ты положил ее на нашу кровать!

— Смени матрац и постельное.

— Дурак? — со злостью взвизгиваю. — Умалишенный!

— Слушай меня, — притягивает ближе. — Еще раз — все постанова. Я ее знать не знаю! Это была стимуляция. Неудачная. Что с того? Ты же вышвырнула ее сама. Не препятствовал. Если бы она была мне дорога, все по-другому переиграл. Я тебя встряхнул и все.

Слепец. Он так и не узнал меня настоящую. За все прожитое время не удосужился. Я долго терплю, очень долго, а потом враз отрубает и ничего не вернуть.

— Придурок! Себя так потряси. Ничего больше слушать не желаю. Мы разведемся. Я тебе не нужна. Давай начистоту. Тебе нужен ребенок — все.

— Это не так.

— Так. Не отрицай. Ты вожделеешь наследство. Признай уже. Не знаю, чем ты был обижен отцом, если удрал сюда жить, тайна, да, Сереж?

— Не твое дело.

— Хватит, — устало отмахиваюсь. — Твоих родителей даже на свадьбе не было. И сейчас в гости приезжают раз в год и ненадолго. Мать твоя только на чистоту смотрит. Платком белым пыль проверяет. Рады они нашему браку?

— Замолчи …

Сказать ему нечего. Замухрышка я для них. Нищая и неграмотная.

А это не так! Уже два года штудирую учебники, хочу поступить в институт. И курсы у меня уже есть. Да я столько перечитала, что его родственники на всех такой объем не наберут.

— Давай разведемся. Не хочу я больше с тобой жить.

Это желание сильнее всего сейчас. Я надеюсь, что сможем договориться. Нет ничего проще, чем найти себе новую женщину и начать все сначала. А я сама как-нибудь.

— Ну-ка скажи мне, Яр повлиял? Что он тебе сказал? Твою ж мать, точно. Рассказала ему все. То никогда ничего, а тут вывалила все. Он? Ну?

— Какой Яр? Что говоришь? Ты привел в дом чужую бабу и пытался с ней переспать! — талдычу, как заведенная. — Причем твой брат!

Не дает покоя Яр. Как кость в глотке.

— Нравится тебе он? Может ты с ним хочешь?

Захлестывает возмущение до бровей. Не стыдно такое говорить, знаю, что не стыдно. А мне провалиться охота. Чтобы я при живом муже наскотинила? Да хоть раз повод давала? Хоть раз в чем-то замеченной была?

— Ой, дура-а-к!

— Хочешь его? — не слушает меня. — Ну? Так мы с ним очень похожи. Иди сюда! — дергает и заваливает.

Агрессия хлещет через край, но и во мне тоже появляются силы. Борюсь, потому что не принимаю нападки. Передо мной совершенно другой человек, я такого не знаю. Все чувства убиты, попраны и растоптаны. Раздираю ногтями плечи в кровь, тяну его за волосы от себя.

— Ну! — возбужденно кричит он. — Сопротивляйся. Еще! Давай!

— Отстань! Тебе психиатру нужно показаться. Я не буду с тобой. А-а-а! Не буду!

Руки грубо шарят под юбкой, разрывают ткань, полосуют. В уши врывается оглушительный треск.

— Если тебе будет легче, представь, что я это он! Ты же не зря брату все выболтала! Дрянь!

Заряжаю ему по лицу. Аж больно. Пальцем попадаю в глаз. Муж стонет, хватается за лоб. Пользуясь моментом, выскальзываю. Выбегаю на улицу. Хан яростно бросается на прутья. Лает громко и тревожно.

Делаю шаг к вольеру. Захват за ногу, сталкиваюсь с землей. Больно!

И тут Хан выносит дверь. Пригнувшись, стремительно бежит к нам. Морда оскалена, клыки. Сейчас бросится.

— Хан! Стоять! Не трогай его! — в ужасе ору мужу.

Выстрел!

Заскулив, моя собака падает на землю.

12

Пса больше нет. И меня больше нет. Ничего нет.

Может плохо так относиться к животному. Не по-христиански, ведь его я любила больше людей, а так нельзя, да? Или можно. Мне можно.

Все. Ничего больше меня не соединяет с настоящим миром. Отобрано, убито.

Последний подарок родителей исчез с лица земли. И я исчезла.

Тупо смотрю перед собой. Ничего не вижу. Все плывет, размывается. И что теперь, Алёна? Что ты будешь делать?

Знаю одно жить дальше с Сергеем не хочу. Нитка перерезана. Больше ничего к нему не чувствую. Ноль. Зеро. Только лютая неприязнь и ненависть. Я предупреждала. Один миг и я лечу в бесчувственную пропасть. Это моя особенность.

Перейдя черту, я забываю все — добро, участие, ласку. Существует только одно — ненависть. Однажды, в порыве откровенности я рассказала об этом мужу. Он внимательно выслушал и покачал головой. Не поверил. Что ж, я предупреждала.

Поднимаюсь. Иду в сторону своего дома. Того, что зарос. Наверное, как-то смогу пройти. Обхватываю предплечья, опустив голову, бреду. В голове долбит одно, как теперь начать жизнь с нуля, а? Без ничего. Неужели не смогу?

Должна суметь. Ведь живут же люди. Никто не умер. Да я и не боюсь. Все просто. Нужно выйти из зоны комфорта. Даже если зона такая, как у меня.

Горько усмехаюсь. Вот так я ушла из дома мужа: старый велосипед, лопата, которой копала яму и хоронила Хана, сарафан и стоптанные мокасины. Нет, я могла бы забрать что-то из одежды, но встречаться с Сергеем больше не желаю. Хватит! Видеть не могу, иначе я за себя не отвечаю.

Хана не прощу никогда в жизни. Никогда. Знал гад, как мне пес дорог. Знал! Я же собаку выхаживала. Он щенком сожрал какую-то пакость. За тридевять земель на капельницы возила. Выжил. А теперь …

Сглатываю комок в горле. Как бы не было жаль, как бы не рвалось сердце, нужно запереть его на замок, а ключ выбросить.

Возможно, когда Сергей уедет, схожу и возьму немного денег и одежды. Сейчас надо отдышаться. Заморозиться.

— Здравствуй, Алён. А что без мужа-то?

Вздрагиваю.

Передо мной стоит теть Маша. Соседка через три дома. С любопытством смотрит. Тетка она неплохая, но язык как помело. Интерес к чужой жизни важнее своей. Она добрая, но трепло несусветное. Мама ей не доверяла.

— Здравствуйте. Да вот решила приехать, пока Сергей в отъезде. Хочу посмотреть на свой дом.

— Ну да. Ну да. Заходи если что надо будет.

Киваю и спешу уйти. Так надеялась никого не встретить и не вышло. Разнесет теперь.

— Ох, ты …

Какие заросли.

Руки невольно опускаются. Да тут пахать и пахать. Не надо было слушать супруга. Он не хотел, чтобы я сюда приезжала. Не знаю почему упирался, говорил, что не нужно возвращаться туда, где было больно. Рана вновь откроется. Я слушала. Он же немного старше, умнее, плохое не посоветует. Да и больно было, правда.

Кусты за ворота вылезли. Чтобы протащить велосипед нужно нести его над головой и то не факт.

Прикручиваю забору найденной рядом проволокой и лезу. Царапаюсь, обдираюсь, но упорно пробираюсь. Отодвигаю половицу, ныряю рукой в дыру, вытаскиваю ключ. Долго колупаю замок, заржавел немного. И вот.

В нос бьет запах нежилого сырого жилья.

Щелкаю по выключателю. Нет света. Проводку перебило? Или отрезали? Сергей же обещал платить коммунальные. Знаю точно, что на счету сумма лежала и с нее списывали.

Сажусь прямо посредине комнаты. Закрываю глаза. Воспоминания плывут. И так мне становится горько. Новый Год. Большая елка. Гирлянды. В доме так вкусно пахнет. Родители смеются, накрывают на стол. А-а-ах. Больно. Мам. Пап. Ну зачем вы оставили меня, скажите. Пожалуйста, ответьте. Мне так вас не хватает.

Качаюсь на полу, как болванчик.

О-о-й … Хватит себя жалеть. Ну-ка встала! Встала, Алёнка! Быстро делай что-нибудь. Достаю ведро и тряпку. Набираю воду и приступаю к уборке. И знаете, дышать становится немного легче. Умахиваюсь к вечеру по полной. Валюсь с ног, но отдыхать себе не даю. Ищу что-то еще. Так я меньше думаю о родителях и Хане.

Мне нельзя сейчас реветь. Надо быть сильной. Нужно менять свою жизнь, потому что она только моя и никто назад не отмотает.

В комоде нахожу запакованное постельное. Вскрываю. Вроде не пахнет. А вот кровать отсыревшая какая-то. Но она же моя, так что перетерплю. Мою с найденной белизной деревяшки, оттираю от пыли, перестилаю все. А потом просто падаю.