Личная ассистентка босса (СИ) - Котлярова Екатерина - Страница 15

— Степан Александрович, — Зуев отступает от меня, смахивает рукой капли кофе с лица, — в чём дело?

Антон выгибает бровь и смотрит на босса с вызовом. Я прикрываю глаза и судорожно выдыхаю. Дурак! Зачем только нарывается?

— Во-первых, что Вы делаете в офисе в свой отпуск? — голос Калинина спокойный, но от этого становится ещё страшнее.

— Свой отпуск я могу проводить где хочу и как хочу. Ещё вопросы?

— Во-вторых, — я не могу сдержать крика, когда Калинин размахивается и кулаком бьёт в лицо Зуева, — я забыл выплатить.

— Антон, — Лера кидается к упавшему на пол приёмной Зуеву.

— Лебедева, немедленно покиньте приёмную, если хотите здесь работать.

— Но…

— Немедленно. Или мне спросить у Вас, что Вы в рабочее время делаете здесь, вместо того, чтобы выполнять свои рабочие обязанности?

Лера кидает полный ярости взгляд на Калинина, но уходит, чуть помедлив. И я её понимаю. Никто не захочет терять рабочее место в такой фирме и с такой высокой заработной платой. Какими бы сильными ни были её чувства к Антону, стабильный заработок поважнее будет.

— Ты озверел? — ревёт Антон и подрывается с пола, кидаясь с кулаками на босса. — Ты думаешь, что если спишь с моей невестой, то имеешь права предъявлять на неё права? Она была моей и останется. Пусть повыделывается! Пусть пообижается! Но потом всё равно вернётся ко мне!

Зуев разбивает боссу губу и переносицу. Я кидаюсь к кнопке вызова охраны и судорожно тычу в неё. Да только помощь уже не требуется, потому что Калинин как-то особенно ловко уворачивается от очередного удара и заламывает руки Зуева. До меня доносится его яростный шёпот:

— Я тебя пока не уволю только по одной причине — ты хороший специалист. Но это было последнее предупреждение. Ещё хоть раз подойдёшь к Смирновой и будешь ошиваться в приёмной, вылетишь с волчьим билетом.

— Я пожалуюсь гендеректору!

— Твоё право. А теперь пошёл вон. Твой пропуск до конца отпуска будет заблокирован. А за нарушение порядка штраф в размере оклада.

Зуев сплёвывает кровью на пол и, кинув на меня ненавидящий взгляд, уходит из приёмной, громко хлопнув дверью. Я без сил опускаюсь на пол, не заботясь о том, что порчу платье. Слышу тяжёлые шаги. Калинин подходит ко мне, присаживается на корточки рядом, хватает пальцами за подбородок и заглядывает в глаза.

— Почему, Мира?

— Что «почему»? — с испугом спрашиваю я.

— Почему от тебя столько проблем? — я дёргаюсь будто от удара.

— Простите, Степан Александрович, я не виновата. Я не знала, что он придёт. Я уже всё раньше ему сказала. Я… — я замолкаю, потому что на губы ложится его большой палец, призывая к молчанию.

Калинин с задумчивым видом поглаживает мою нижнюю губу, хмурит брови и над чем-то усиленно размышляет.

В приёмную залетают наши охранники.

— Что случилось? — Роман осматривает помещение цепким взглядом. Замечает помятый букет цветов, разлитый кофе и кровь на полу.

— Ко мне в кабинет. Живо.

Я поднимаюсь с пола и, понурив голову, плетусь за Калининым.

— Я не к Вам обратился, Мирослава Олеговна. У Вас обед. Сходите в ресторан. И мне принесите что-нибудь на свой вкус, — Степан даёт мне свою банковскую карту.

Я киваю и смотрю на дверь, которую захлопнули перед самым носом. Вызываю уборщицу, чтобы она привела приёмную в порядок, одеваюсь и спускаюсь на третий этаж здания, где находится фудкорт. Иду в любимый ресторан Калинина, где готовят вкусный плов. Заказываю себе гороховый суп и без особого аппетита поглощаю его. В голове сумбур. На душе невероятная тяжесть.

В какой момент моя жизнь превратилась в фарс? Будто всю свою спокойную жизнь я копила максимально нелепые происшествия и беды, а за последнюю неделю они стали сыпаться на меня как из рога изобилия.

Я вздыхаю, откладываю ложку в сторону. Суп в меня не лезет. После череды сегодняшних событий хочется только одного — залезть под одеяло и не высовывать носа, пока все не забудут про случившееся.

И как не странно, мне сейчас очень не хватает Леры. Я привыкла с ней делиться всем, что происходит в моей жизни. Никто не умел подбирать слова поддержки так, как она.

Я долго сижу за столиком, так и не притронувшись к еде, пытаюсь привести мысли и чувства в порядок, что выходит у меня крайне паршиво. Меня колотит после произошедшего. А ещё я боюсь возвращаться на рабочее место. Мне кажется, что меня ждёт строгий выговор от Калинина.

Но сидеть здесь вечно я не могу, забираю заказ с собой, захожу в аптеку и поднимаюсь на наш девятнадцатый этаж. Выхожу из лифта и замираю, когда замечаю на столе шикарный нежный букет цветов. Я медленно подхожу к своему рабочему месту, с опаской косясь на крепкую дверь кабинета Калинина. Цветы действительно прекрасны: белоснежные розы, перевязанные тонкой шелковой лентой, источают тонкий, едва уловимый аромат. Нахожу открытку, прикрепленную к букету, и с трепетом разворачиваю ее. «Нежной».

Одно слово и больше ничего. Я кусаю губу и втягиваю нежный запах роз. Провожу по лепесткам кончиками пальцев. Почему-то на губы наползает счастливая улыбка.

Я разогреваю еду для босса, завариваю кофе, беру пластыри, вату и перекись и иду к нему в кабинет.

Калинин сидит, откинувшись в кресле и прикрыв глаза. На губе засохла корочка крови, переносица опухла. Степан не реагирует на моё появление. Я медленно подхожу к нему, ставлю под нос перед ним на стол. Отщипываю кусок ваты, смачиваю перекисью и пальцами с нежностью провожу по щеке босса. Он открывает глаза. Взгляд расфокусирован.

— Степан Александрович, нужно обработать раны.

Я не дожидаюсь от него ответа, просто прижимаю вату в переносице. Он дёргается, шипит и хватает меня за запястье.

— Какого чёрта?

Я не отвечаю. Вместо этого дую на больное место и заклеиваю пластырем. Очень осторожно прижимаю ватку в припухшей губе.

— Простите меня. Это всё из-за меня.

— Хватит извиняться. Твоей вины в этом нет.

— Спасибо, что заступились, — шепчу, смотрю Калинину в глаза.

Он сейчас так близко. Я могу его поцеловать. И я подаюсь вперёд, лишь в последний миг испугавшись и прижавшись губами к его щеке.

— Спасибо, — смутившись ещё сильнее, шепчу едва слышно. — Приятного аппетита.

Я забираю медикаменты и покидаю кабинет. Взгляд снова падает на цветы, а на душе вдруг становится невероятно светло, будто счастье заполняет до самых краёв.

Глава 15

Мира

Три дня спустя

Машина останавливается у отеля и к нам тут же спешит портье, чтобы открыть двери и помочь выйти.

— Припаркуй машину и иди в здание. Может понадобиться твоя помощь, — велит Калинин Роману. — Пальто застегни, холодно, — это он хмуро бросает мне.

Степан не дожидаясь действий с моей стороны запахивает моё пальто. Застёгивает верхние пуговицы и поправляет ворот.

— Где Лебедева? — чеканя шаг, Калинин направляется в сторону отеля.

— В холле ждёт, — я едва успеваю переставлять ноги, чтобы не отставать от босса. На каблуках это делать весьма сложно.

— Почему они поехали в этот отель, а не в офис?

— Я не знаю, Степан Александрович. Лера ничего не объяснила, когда ей звонила.

— Ваши разборки с Лебедевой меня уже порядком надоели! Не поделили пса битого, теперь работу целого коллектива подрываете? — Степан останавливается так резко, что я впечатываюсь носом в его широкую спину.

Я не упускаю возможности втянуть носом запах его туалетной воды.

— Ничего подобного, Степан Александрович. Мы взрослые люди, умеющие разграничивать личную жизнь и работу. Просто мы не успели согласовать действия.

Калинин хмыкает и продолжает движение. Я сравниваю его с ледоколом, который не видит преград на своём пути. Перед ним расступаются люди. Мне же приходится всех огибать, мне дорогу никто не уступает.

Отель встречает нас теплом и улыбающейся управляющей, которая встречает гостей.

— Степан Александрович, я здесь, — голос Леры разносится по холлу.