Личная ассистентка босса (СИ) - Котлярова Екатерина - Страница 22

Девушка протягивает мне влажные салфетки.

— Спасибо большое, — я снова пытаюсь улыбнуться, но уголки губ упрямо ползут вниз.

Пытаюсь стереть потёки туши, но лишь размазываю макияж по лицу. От этого слёзы новым потоком текут из глаз. Я так хотела сегодня быть красивой для Калинина.

Конечно, куда мне до его жены? Я и рядом не стояла. Моя фигура далека от идеала, который демонстрируется в журналах, фильмах и социальных сетях.

— Можно я Вас обниму? — голос девушки похож на перезвон колокольчиков.

Я оборачиваюсь к ней и вижу её тёплую улыбку. Сама прижимаюсь к ней и утыкаюсь лбом в плечо. Она гладит меня по голове и спине, успокаивает и дарит поддержку. Удивительно, но я быстро успокаиваюсь.

— Я Мирослава, — отодвигаюсь от девушки и смотрю ей в глаза.

— А я Саша.

— Я тебя не видела, — испытывая неловкость за свою слабость, отстраняюсь от девушки и торопливо пытаюсь привести себя в порядок.

— Я здесь всего полторы недели. Скоро заканчивается испытательный срок. Надеюсь, что я здесь задержусь.

— Было бы очень здорово.

Я понимаю, что макияж уже не спасти, плюю на это и просто смываю его при помощи жидкого мыла. Волосы снова собираю в пучок.

— Не хочешь пообедать? — Саша прикусывает в смущении нижнюю губу и заламывает пальцы, смотря себе под ноги.

— С огромной радостью. Только сумку возьму с телефоном и картой.

— Я тоже, — Саша широко и счастливо улыбается.

— Тогда встретимся у лифта, — машу ей рукой и возвращаюсь в приёмную.

Дверь в кабинет босса распахнута. Едва я захожу, Калинин тут же выскакивает в приёмную. Открывает рот, чтобы что-то сказать, но окинув меня взглядом, сводит брови вместе.

— Смирнова, почему ты плакала? — спрашивает строго.

— Потому что, Калинин, кто-то оказался патологическим лжецом. И позволил мне поверить в то, чего быть не может.

Степан ещё сильнее начинает хмуриться.

— Зуев снова тебя обидел? — делает шаг ко мне.

Я высоко задираю подбородок и смотрю на Калинина с насмешкой, которая слишком тяжело мне даётся.

— Какая разница? У своей жены интересуйтесь, кто её обидел.

Брови Калинина взмывают вверх.

— Мира, что ты…

— У меня обед, Степан Александрович, — бесцеремонно перебиваю его. — И Вам желаю приятного аппетита.

Накинув пальто и схватив сумку, вылетаю из приёмной, оставив Калинина стоять в недоумении. Заворачиваю за угол и натыкаюсь на интересную картину. Бледная Саша жмётся к стене у лифта, а рядом с ней застыл Рома. Моя новая знакомая выглядит испуганной, а вот водитель и охранник моего босса, напротив выглядит так, будто сейчас растерзает девушку на месте. Тёмные волосы Соболева растрёпаны, глаза наполнены бешенством.

— Что здесь происходит? — спрашиваю с напряжением в голосе, окидывая взглядом представшую картину.

— Мы ещё не закончили разговор, Воробьёва!

Мужчина отталкивается руками от стены и, окинув меня полным бешенства взглядом, чеканя шаг, направляется в сторону лестницы.

— Вы знакомы с Ромой? — я подхожу к Саше и пальцами касаюсь её локтя.

— Нет, — девушка мотает головой и смотрит на меня с испугом. — Я его впервые вижу. Но только он говорит, что я ему что-то сделала. Я не понимаю, — хмурится и, кажется, вот-вот заплачет.

— Возможно, он просто с кем-то тебя перепутал?

Лифт открывается, и мы заходим в кабину.

— Я не знаю. Но он знает мою фамилию. Это странно. Но… — девушка тяжело вздыхает. — Дело в том, что мы действительно могли быть знакомы. Я потеряла память восемь лет назад. Почти восемь. И я помню себя только до семнадцати лет. Последнее воспоминание, как я оканчиваю школу и получаю золотую медаль. А потом огромный провал в памяти, длинной в год.

— А как так произошло? — с ужасом в голосе спрашиваю я.

— Меня сбила машина. Так сильно, что с трудом спасли ребёнка. Я была беременна.

У меня от удивления отнимается дар речи. В голове возникают вопросы, но я не осмеливаюсь их озвучить, потому что все они кажутся мне бестактными.

— А сейчас у тебя всё хорошо, надеюсь? — спрашиваю с улыбкой и сжимаю её руку.

— Да. У меня замечательный сыночек, которого я безумно люблю. Только в первый класс пошли. Ему пока что очень нравится, в школу бежит с радостью. Вот работу себе хорошую нашла. Надеюсь, останусь здесь надолго. И найду себе друзей, — кидает на меня взгляд, в котором я читаю надежду.

— Непременно всё будет так, — я ей подмигиваю и не могу сдержать улыбку.

От девушки исходит свет и тепло. Саша очень нежная, даже пугливая. Она мне напоминает цыплёнка, которого хочется спрятать за пазуху и ото всех защитить.

Я веду девушку в свой любимый ресторан. Обед пролетает незаметно, будто по щелчку пальцев. Я рассказываю Саше про коллег, про коллектив и забавные случаи, произошедшие за то время, которое я здесь работаю.

От разговора оторвал звонок моего телефона.

— Слушаю.

— Мирослава, зайди ко мне. Я обнаружил проблемы с заявкой на финансирование, которую ты составляла. Необходимо уточнить некоторые моменты.

Мне кажется, что голоса Калинина звучит низко и соблазнительно, будто мужчина мурлычет мне на ухо.

— Хорошо. Сейчас, — говорю в полной растерянности. — Сашенька, мне бежать уже нужно. Начальник меня ждёт.

— Конечно, я всё понимаю, — девушка улыбается и кивает. — Огромное спасибо тебе за обед. И вообще.

— Ещё увидимся, — я быстро обнимаю девушку и бегу на лифт.

Я шагнула в кабинет Калинина, едва оставила вещи в шкафу, и в тот же миг растерялась, стоило напороться на его тёмный взгляд. Жадный. Горячий. Пожирающий.

Кабинет пропитался его запахом. Он тут же окутал меня с ног до головы. Стоило только его вдохнуть, как померещилось, что внутри меня взорвался невидимый горячий шар, а обжигающие искры желания стремительно побежали по телу вместе с кровью.

— Присаживайся, Мирослава, — босс хищно улыбается и проводит ладонью по подбородку, смотря на меня, как хищник на свою жертву.

Я гулко сглатываю и на дрожащих от страха и предвкушения ногах подхожу к столу и опускаюсь в кресло. Я выпрямилась так, будто палку проглотила. До боли в пояснице и позвоночнике. Сложила руки на коленях и тихо спросила:

— Что не так с заявкой? Мне казалось, что я всё проверила. И Вы одобрили.

Калинин снова проводит языком по губам. Смотрит так, что всё тело бросает в дрожь. Если бы я уже не сидела, то точно бы рухнула от того, как сильно дрожат мои ноги. Я с трудом отрываю взгляд от идеальных губ, так влекущих вновь почувствовать их вкус. Опускаю взгляд на руки и замечаю, что и пальцы сильно дрожат.

— Мы упустили некоторые факторы, — хмыкает. — Недостаточно тщательно изучили вопрос.

Калинин говорит слишком расплывчато, что она него совсем не похоже.

— Я не понимаю, — я вскидываю глаза и тону в тёмных омутах Калинина.

В его взгляде столько эмоций, что я захлёбываюсь. В неверии. В жадности. В обжигающей страсти.

— Стёпа, — срывается с моих губ.

И мой шёпот будто спусковой крючок — Калинина подрывается со своего места, перегибается через стол, кладёт руку мне на затылок и дёргает на себя. С тихим писком я скольжу вперёд, руками упираюсь в столешницу и зависаю в неудобном и неустойчивом положении.

— Я что-то забыл, — шепчет мне в губы, опаляя дыханием кожу подбородка. — Что-то крайне важное.

Лёгкий поцелуй приходится в уголок губ. После чего Калинин с жадностью оголодавшего хищника набрасывается на мой рот.

Глава 22

Мира

Калин целует меня с такой жадностью, что перед глазами плывёт весь мир. Ладошки потеют и разъезжаются в стороны, а я окончательно теряю опору. Но босс оказывается куда быстрее и проворнее. Калинин не даёт мне распластаться на столешнице. Ловит за талию, через стол перетаскивает к себе, при этом не отрывая алчного рта от моих губ. Он целует порочно. Несдержанно. Так жадно, будто съесть хочет. Проглотить целиком. Его язык исследует мой рот. Сплетается с моим. Двигается столь порочно и откровенно, будто мы уже продвинулись куда дальше.