Личная ассистентка босса (СИ) - Котлярова Екатерина - Страница 34

Диана забирает стакан и залпом его выпивает.

— Повтори ещё, — кидает опешившей официантке. — На чём я остановилась? Вспомнила. Так вот, когда я вернулась домой, он с катушек слетел. Запер меня в квартире, еды не оставлял. Я голодала. Мне была так плохо, — по щекам девушки катятся слёзы. — Но когда я родила всё стало ещё хуже. От его криков и побоев у меня пропало молоко. Я была постоянно на… ну это, как там его… на стрессе! Нервничала очень много. Даже волосы выпадал этими… — щелкает пальцами, — кусками. Я терпела, терпела. Поняла, что так я умру от голода. Или от того, сколько он меня бьёт. И я ушла.

Картинно зажимает руками рот, опускает глаза и начинает рыдать.

— Я была вынуждена оставить Ульяну ему. У меня не было денег, я бы не смогла её прокормить. И я… ик… Я сделала вид, что погибла, чтобы он меня не искал. Ик. Ик. Ик. Я вспоминаю свою доченьку постоянно. Я хочу её вернуть.

В груди всё холодеет. Нет. Как можно позволить этой женщине воспитывать ребёнка, которого она без сожаления выкинула из своей жизни?

Я прикрываю глаза и судорожно думаю, что ответить. Как сделать вид, что я ей поверила?

— Ты поможешь мне? — Диана поднимается со своего места и хватает меня за плечо.

— Чем? — смотрю на неё исподлобья.

— Растоптать этого урода. Забрать у него дочь, статус и деньги. Он когда-то уничтожил меня, а я уничтожу его!

И говорит она это с такой уверенностью, с таким пылом, что я понимаю — Диана верит, что Калинин испортил ей жизнь. Я прикусываю губу, в рот попадает кровь.

Меня задержат, если я начну драку в общественном месте?

Трясу головой и прогоняю прочь кровожадные мысли.

Глубокий вдох и медленный выдох.

Надеваю на лицо маску сочувствия. Делаю глаза покруглее, даже слёзы получается нагнать.

— Диана, милая, — я хватаю её за руку, — мне так жаль. Если бы я только знала, какой мой босс, я бы давно уже уволилась. Отвратительный человек. Я всегда знала, что он жёсткий и любит всё контролировать, но и не подозревала, что он такой… Бедная ты… Как же ты терпела! — голос срывается. Переигрываю. — Конечно я постараюсь тебе помочь. То, что ты рассказала мне не должно так просто сойти ему с рук. Мы вместе накажем его.

На лице Дианы промелькивает триумфальная улыбка.

— Отлично!

— Ой, время уже! Я побегу, — я суетливо начинаю собираться. — Я пошла. Пока.

Диана что-то говорит мне вслед, а я бегу в офис.

Глава 32

Мирослава

В приёмной меня встречает улыбчивый Рома и крайне хмурый Стёпа.

— Ты почему не лежишь?

— Ты где была?

Спрашиваем в один голос и оба осекаемся.

— Я пошёл, — Рома усмехается и поднимается.

— Погоди! Диана хочет отобрать у Стёпы всё.

— Ты с ней разговаривала? — Калинин подходит ко мне.

— Сядь! Тебе вообще лежать нужно.

— Зачем? Зачем ты разговаривала с ней? — мужчина бледнеет.

— За тем, чтобы понять, что она от тебя хочет! — злюсь.

Быстро начинаю пересказывать детали нашей встречи. Стёпа с каждым моим словом становится всё более хмурым и злым.

— Всё. Рома, отвези, пожалуйста, Стёпу домой.

— Ты едешь со мной, — не терпящим возражений тоном говорит любимый.

— Мне работать нужно. Я тебя подменю, — я складываю руки на груди.

— Я даю выходной.

— У тебя отпуск.

— С каких таких пор? — хмурит брови, смотрит цепко и зло.

— С сегодняшнего дня.

— Твоих рук дело?

— Моих. Тебе необходимо проверить здоровье.

— Плевать на здоровье, в офисе крыса.

— На меня, следовательно, тоже наплевать. Отлично! — я вскидываю подбородок.

— Стоп! — рявкает Рома. — Два барана! Калинин, ты едешь домой. Ты, Смирнова, остаёшься на работе. Вечером я тебя отвезу.

Я разворачиваюсь и ухожу в туалет, чувствуя, как обида жжёт грудь. До чего упрямый! Что, так тяжело думать о чём-то кроме работы? Видно ведь, что едва на ногах держится, а сам героя из себя строит. Будто я его люблю только за то, что из себя весь такой мужественный. А мне не нужен идеал. Мне не нужен робот. Мне нужен человек со своими слабостями и недостатками.

Это изначально я влюбилась в идеал. А уже позже, зная его несносный характер, привычку наводить идеальный порядок и придираться, если у меня на столе лежит хоть один лишний листик.

Я не успеваю зайти в кабинку, сзади меня обхватывают крепкие руки.

— Не обижайся.

Я вздыхаю, прикрываю глаза и разворачиваюсь к Калинину.

— Если ты не хочешь, чтобы я обижалась, поезжай домой! И ложись в постель. Позаботься о своём здоровье. Я запишу тебя к врачу.

— Малыш… ты же понимаешь, что отпуск сейчас не к месту?

— К месту. И прямо сейчас! — я топаю ногой и начинаю повышать голос. — Ты сам говорил, что я хороший специалист. Я знаю все твои обязанности. Я вникаю во все документы. Я справлюсь.

— Мирослава, мне нужно всего несколько дней, чтобы я понял, кто срывает сделки.

— Эти дни могут стоит тебе несколько лет здоровья. И я ставлю тебе условие, Калинин. Либо ты едешь домой, а потом проходишь полное обследование. Либо ты остаёшься на работе, не берёшь отпуск, но тогда я увольняюсь. И я обещаю, что больше мы не увидимся.

Смотрит на меня сверху вниз непонятным взглядом. Хмурится. Потом улыбается. Снова хмурится.

— Я не знаю, какая эмоция сейчас берёт верх. Злость, восхищение, любовь или раздражение, Смирнова. Я хочу тебя зацеловать за твою заботу, но в то же время отшлёпать за самоуправство. Ты не посоветовалась со мной. Действовала опрометчиво. Уже дважды. Сначала заявление на отпуск от моего лица подала, потом с Дианой пошла обедать.

— Я хочу, чтобы всё наладилось!

— Диана подлый человек, Мирослава. И это было очень глупо идти с ней куда-либо. Она могла… — Калинин прикрывает глаза. — Она могла сделать всё, что угодно. Нанести тебе вред.

— Но всё ведь в полном порядке. Но сейчас не об этом, — я мотаю головой. — Ты тянешь время. И не едешь домой.

— Я сейчас поеду. Только сделаю кое-что.

Толкает меня мягко. Я пячусь, оказываюсь в кабинке. Калинин захлопывает дверь. Склоняется, ладонью зарывается в мои волосы на затылке и жадно-жадно меня целует.

— Не отпущу. Не позволю, — на миг разорвав поцелуй, говорит любимый.

Я хочу вскинуть руки, зарыться пальчиками в волосы на его затылке, но вовремя вспоминаю про рану. Поэтому обхватываю торс руками и отвечаю на нежный поцелуй со всей любовью, которая копилась во мне полгода. Я вкладываю все чувства, всю заботу и трепетность о нём.

— Прости меня, — шепчу тихо. — Я просто хотел позаботиться. И мне казалось, что так будет лучше.

— Я понял, — целует меня в висок. — Я всё решу.

— Нет, Стёпа. Не «я решу», а «мы решим», — осмелившись, выпаливаю я.

— Мы решим, — чуть помедлив, говорит мужчина.

— Домой, прошу тебя. Мне больно смотреть на то, какой ты бледный.

— Если возникнут сложности, звони, слышишь?

— Обязательно. Рома подстрахует, если что.

Калинин с неохотой отрывает от меня руки и выходит из туалета. Я смотрю на своё отражение в зеркале, улыбаюсь уголками губ. Я верю, что всё будет хорошо.

*****

Степан

Просто с титаническим усилием воли отрываю себя от Миры. Хочется остаться, но головокружение и тошнота с каждой минутой становятся всё сильнее. Покидаю офис, сажусь в машину и откидываю голову назад, устало прикрываю глаза.

Мне тяжело принимать заботу. Тяжело привыкнуть к тому, что за меня принимают решения.

Я осознаю, что Мира хочет как лучше, но я с детства привык полагаться только на себя. Идти напролом, добиваться своих целей. Я усвоил, что нужно пахать, чтобы твоё место никто не занял. Мне кажется, что стоит мне чуть отпустить контроль, всё полетит к чертям.

Мира восхищала меня тем, как кропотливо, вдумчиво и добросовестно она выполняет свои задачи. Я не сомневаюсь, что девочка справится без меня.

Но страх упустить контроль над собственной жизнью слишком велик.