Личная ассистентка босса (СИ) - Котлярова Екатерина - Страница 36

— Я сам поговорю с ней, — жёстким голосом выдавливает он. — Все вон из моего кабинета.

— Генеральный мне дал задание…

— Я твой начальник. И я приказываю, Лощинин. Пошёл. Вон. Все выметайтесь.

Я тоже направляюсь на выход, но Стёпа придерживает меня за локоть.

— Останься.

— Стёпа, уйди, прошу.

— Нет. Мы с Мирославой останемся.

— Калинин.

— Соболев! Я притащил тебя сюда. Я взял ответственность, несмотря на… ты сам знаешь. Мы не уйдём. И я лично нанимал Сашу. Я должен знать, почему она…

— Предала? — горько улыбается Рома. — Так это её привычка. Она любит предавать. Вставлять нож в спину и прокручивать.

Я с недоумением смотрю на Соболева. Никогда не видела его таким… уязвимым. Он взъерошен. И я вижу его боль. Дверь распахивает и в кабинет впихивают плачущую Сашу.

— Что, Воробьёва, снова решила нагадить? — я даже моргнуть не успела, так быстро подскочил к бледной девушке Рома.

— Простите, — плачет Саша, захлёбываясь рыданиями. — Простите. Я не могла никак иначе.

Она плачет так горько, что у меня у самой наворачиваются слёзы на глазах. Рома теряется, прячет подрагивающие руки за спину. А я, пользуясь случаем, отодвигаю его от девушки.

— Пойдём, сядем, — тяну её к стулу. — Объяснись, пожалуйста.

— Влад. Мой Влад болеет. У него рак. Ему нужна пересадка костного мозга. Я устроилась сюда, чтобы накопить на операцию. Неделю назад его состояние ухудшилось, — Саша захлёбывается слезами. — А вчера, когда я зашла в туалет на работе, кто-то напал на меня. Мне надели мешок на голову, зажали рот и сказали, что делать. Я должна была отправить данные с компьютера Мирославы Юрьевны. Мне сказали, что если я не сделаю этого, то тогда Влад… Они Влада…

— Тш-ш-ш, — я смотрю на то, как Рома прижимает к себе Сашу и поглаживает по голове. — Мы всё решим.

— Я не хотела подставлять. Но я не могла поступить иначе! Это мой сын! Простите меня. Умоляю. Простите.

Дверь в кабинет открывается и заходит генеральный директор. Он окидывает взглядом открывшуюся картину. По его лицу нельзя понять, что он думает.

— Степан, что происходит? Лощинин сказал, что крысу поймали.

— Нет, не поймали. Нас ввели в заблуждение.

— Девчонка отправила данные с компьютера твоего секретаря.

— Её подставили.

— И кто же тогда это сделал?

Калинин молчит. Хмурится, потом говорит спокойно:

— Я обещаю, что найду того, кто сливал данные. И уволюсь. И выплачу долг Воробьёвой вместо неё.

— И с чего такая щедрость? — вскидывает бровь генеральный.

— На её месте я поступил бы так же, если бы моему ребёнку грозила опасность.

Я смотрю на Калинина и просто умираю от любви к нему. Я думала, что любить мужчину больше просто невозможно, но ошибалась. Меня рвёт на части от восхищения, нежности, любви и уважения.

Генеральный директор молчит, сверлит взглядом сначала заплаканную Сашу, потом Рому, успокаивающе похлопывающего её по плечу, и, наконец, останавливается на Калинине. В его взгляде читается смесь недоверия и удивления. В воздухе повисает напряженное молчание, которое кажется вечностью.

— Хорошо, — наконец произносит генеральный. — У тебя есть ровно сутки для того, чтобы найти виновных. Если к завтрашнему дню не будет конкретных результатов, то ты уволен. И долг возрастёт в разы. Считай это последним шансом.

Генеральный поворачивается и выходит из кабинета, оставляя после себя ощущение надвигающейся бури. Рома отстраняется от Саши и смотрит на Калинина с благодарностью. Воробьёва же продолжает тихо всхлипывать, но в её глазах появляется слабая надежда. Калинин подходит к ней и мягко берет её за руку.

— Всё будет хорошо. Мы обязательно поможем твоему сыну. Найдём врачей. А сейчас иди домой и отдохни. Рома тебя проводит, — любимый вскидывает взгляд на друга. — Завтра встретимся и обсудим, что делать дальше.

Рома выводит Сашу из кабинета, а мы с Калининым идём в его.

— Что нам делать? — спрашиваю с тревогой.

— Я думаю, что я знаю, кто за этим стоит. Хоть он старательно запутывал следы.

— Кто?

— Твой бывший жених.

— Антон, — тяну задумчиво.

А у самой в голове складываются пазлы. Он часто приходил ко мне в кабинет. Часто садился за мой стол. Часто между делом спрашивал про дела Калинина. А я, привыкшая держать всё в секрете, переводила тему разговора.

— А что если мы снова ошибаемся? Я на Леру подумала. Её обвинила.

Калинин с силой сжимает переносицу.

— Мне совсем не нравится то, о чём я собираюсь тебя попросить, но иного выхода я не вижу. Скажу сразу, чтобы у тебя не было поводов для ревности — с Сашей мы были знакомы ещё в студенческие годы. Они с Ромой встречались.

— Я это уже поняла. В чём суть просьбы?

— Тебе нужно сделать вид, что ты простила Зуева. Скажи, что… Скажи, что я тебя обманул, затащил в постель, а сейчас решил вернуться к жене. Скажи, что тебе очень плохо и тебе очень нужна его поддержка.

— Хорошо.

— Как-то ненавязчиво нужно намекнуть ему, что хочешь меня подставить, чтобы отомстить.

Я киваю. Достаю телефон и набираю номер Антона. Играть плачущего человека даже не приходится, от напряжения и усталости голос срывается и дрожит.

— Привет, — натурально всхлипываю в трубку.

— Привет, — с напряжением отзывается Антон.

— Как у тебя дела? — новый всхлип.

— Очевидно, что лучше, чем у тебя. Что случилось?

— Я… Я собираюсь увольняться.

— Почему же?

— Я его… а он! Я думала, что у нас любовь, а оказалось, что я ошиблась. Он… к своей бывшей собирается вернуться.

— Вот как… Малыш, я же говорил, что так всё будет. Я хоть и оступился, но я люблю тебя.

Я кривлюсь. Ага, как же. Любит. Сам ведь говорил, какие именно цели он преследовал, когда за мной начал ухаживать.

— Я не понимала этого, — вздыхаю тоскливо. — И с мамой поругалась. Я такая дура! Что мне делать, Антон?

Мужчина напряжённо молчит, что-то обдумывает.

— А что ты готова сделать?

— Ну… — я мнусь, смотрю на любимого, который сосредоточенно вслушивается в разговор. — Антон, я отдала ему свою девственность. Я поверила, что у нас настоящая любовь. Я же берегла себя для мужа… Прости, что говорю тебе это, но… Я до свадьбы не собиралась ни с кем, а тут он… Мне так плохо. Я доверилась, думала, что мы поженимся, а он любит свою бывшую жену. Точнее говоря, она нынешняя… Анто-о-о-н, — подвываю драматично. — Я готова его размазать! Раскатать так же, как он меня. Я хочу, чтобы он тоже потерял самое ценное, что у него есть.

Мои руки дрожат, но нежные и чуткие пальцы Калинина сжимают их, согревая и даря поддержку. Я смотрю на него, извиняясь за слова, но вижу лишь одобрение.

— Моя бедная, сладкая девочка. Я готов всё отдать, чтобы помочь тебе. Скажи, куда мне приехать, чтобы тебя поддержать.

— Я сейчас буду писать заявление на увольнение, а потом поеду домой. С мамой нужно помириться.

— Ты больше не вернёшься в офис? — спрашивает с напряжением.

— Нет. Видеть его рожу не хочу. Мне плохо становится, когда я его вижу. Ненавижу! — выдыхаю с чувством, предназначенным Зуеву.

— Тогда у меня есть одно предложение к тебе. Пока ты ещё имеешь расширенный доступ ко всем базам, ты можешь подставить этого урода. Сними все данные на флешку. Потом ты сможешь продать эти данные Доронину. Он заплатит тебе такие деньги, что ты обеспечишь будущее не только себе, но и нашим внукам.

— Нашим? — ахаю восторженно, вложив в голос надежду.

— Нашим, моя девочка. Мне наплевать на то, что ты переспала с Калининым. Я оступился. Ты оступилась. Мы оба совершили ошибки. Мы попробуем всё сначала.

— Хорошо, — лепечу. — Хорошо, Антоша! Я… Я так рада. Ты прости меня, глупую, что тогда сказала, что не люблю. Я так хотела, чтобы ты ревновал. Я просто… Мне было больно, Антон.

— Прости меня. Давай я помогу тебе. Я приеду за тобой, заберу с работы. Ты только не забудь снять данные на флешку.

— Хорошо. А как же я с Дорониным свяжусь? Меня вычислят.