Наследница иллюзии (ЛП) - Тейлор Мэделин - Страница 3

Несмотря на то, как упорно он старается стереть свою смертную половину, всем известно, что Дэрроу — бастард-полукровка фейри. Именно поэтому высшие фейри из правящего класса так полностью его и не приняли. О, они с удовольствием пользуются его услугами, когда возникает необходимость, но какими бы изысканными ни были его одежды и сколько бы тайн он ни раскрыл, он никогда по-настоящему не станет одним из них.

Они никогда добровольно не впустили бы его в Хайгроув.

Он одаривает меня лукавой улыбкой, продолжая играть роль беспечного идиота.

— Что я могу сказать? Я сделал Совету убедительное предложение, и они увидели мою ценность.

Я сужаю глаза, чувствуя, как нарастает раздражение.

— Ты правда думаешь, что я поверю, будто высшие фейри в Совете пошли против сотен лет традиций и предрассудков, чтобы открыть Хайгроув для бастарда-полукровки лишь потому, что им понравилась твоя деловая модель?

Он пожимает плечами.

— Случались и более странные вещи.

— Не без помощи, — настаиваю я. — Это стоило бы больше, чем твои секреты и закулисные сделки. Тебе понадобилось бы королевское вмешательство.

Он не отвечает, но мы оба понимаем, что это правда. Единственный, кто может контролировать членов Совета, — король.

Я наклоняюсь через прилавок, и мой голос становится тише.

— Я знаю, насколько щедр наш король с теми, кто ему угождает.

В его глазах на мгновение мелькает уязвимость, но её быстро сменяет снисходительность.

— Уверен, ты знаешь.

Моя челюсть сжимается.

— Он отдал тебе право собственности на это здание в обмен на мой ошейник.

— И что, если это так? — Он вздыхает, отбрасывая локон с лица. — Что ты хочешь, чтобы я теперь с этим сделал?

Я приподнимаю подбородок, встречая его взгляд прямо.

— Я хочу, чтобы ты его снял.

Дэрроу начинает смеяться, но мой жёсткий взгляд даёт ему понять, что я не шучу.

— Это невозможно, — осторожно говорит он.

Моя рука снова тянется к лезвию, и его брови взлетают вверх, когда я вновь его вынимаю. Пронзительный скрежет наполняет комнату, когда я провожу остриём по стеклянной витрине между нами.

— Видишь ли, я в это не верю, — возражаю я, подходя к нему. — Ты параноик, всегда достаточно осторожен, чтобы держать у себя противоядия от любого яда. — Его кадык дёргается, пока он наблюдает, как я вращаю нож между пальцами. — Ты никогда не заключишь сделку, которая может обернуться против тебя. Ты не отдал бы королю что-то, что можно использовать против тебя, не зная, как это нейтрализовать.

Вся насмешка исчезает с его лица, когда он отводит взгляд от оружия и снова смотрит на меня.

— Иногда риск стоит награды, — тихо говорит он. На мгновение в его глазах мелькает тень стыда, и он тяжело вздыхает. — Айверсон. — Я вздрагиваю от жалости в его голосе, но он продолжает. — Есть только один способ избавиться от ошейника. Король должен снять его сам.

Нет.

Тяжесть оседает в моём животе, и конечности деревенеют. Это должно сработать. Других вариантов нет, больше некуда идти за помощью. Я не могу продолжать жить так. Не после… Я обрываю эту мысль, понимая, что сейчас не время тонуть в чувстве вины.

— Ты лжёшь, — выдавливаю я сквозь сжатые зубы.

Не в силах стоять на месте, я начинаю метаться по лавке, хватая всё, что попадается под руку. Стекло разбивается, когда я сбрасываю на пол несколько хрустальных флаконов, в поисках чего угодно, хоть чего-то, что могло бы мне помочь.

— Что ты делаешь? — требует он, когда я тянусь к пузырьку с фиолетовой жидкостью. Забрав его у меня, он аккуратно возвращает его на полку.

— У тебя должно быть что-то подходящее, — бормочу я, направляясь в заднюю комнату, зная, что он хранит там особые вещи. — Ты можешь изображать дурака, но я тебя знаю. Ты слишком осторожен, чтобы идти на такой риск.

Он встаёт передо мной, хватает меня за плечи и останавливает.

— Айверсон, здесь нет ничего, что могло бы тебе помочь, — говорит он мягко, и его карие глаза умоляют меня образумиться.

Но я не могу.

Ком встаёт в горле, и мне кажется, что я задыхаюсь, что ошейник воспользовался этим моментом, чтобы ударить. Я отталкиваю Дэрроу и отступаю назад. Он кивает, его глаза полны нежеланного понимания.

Я всегда ощущала странное родство с Дэрроу. Он, возможно, помог королю меня разрушить, но мы две стороны одной монеты. Оба бастарды, которые обманом пробились наверх, заняв места, на которые не имеем права.

И нас обоих за это ненавидят.

Заставляя себя дышать, я прокручиваю его слова в голове, пытаясь уловить ложь, которую он так искусно прячет.

— Ты сказал, что здесь нет ничего, что могло бы мне помочь, — медленно произношу я, внимательно следя за его лицом, чтобы уловить едва заметное напряжение вокруг его глаз. — Но что насчёт где-то ещё?

В одно мгновение его сочувствие сменяется раздражением, и выражение лица каменеет.

— Айверсон, думаю, тебе пора…

Он обрывается на полуслове, когда моя голова резко поворачивается к двери. Осознание накрывает меня, заставляя крошечные волоски на руках встать дыбом. Ощущение льда, прижимающегося к затылку и стекающего вниз по позвоночнику, заставляет дрожь пробежать по моему телу.

Кто-то приближается к лавке.

Его присутствие тяжёлое. Властное. Давящее так, что соперничает даже с королём. Я облизываю губы и почти ощущаю его вкус в воздухе. Как дежавю, это знакомо так, что я не могу вспомнить, откуда, но где-то на задворках сознания что-то узнаёт это ощущение.

Дэрроу замирает, оглядываясь в поисках причины моей внезапной перемены.

— Что происходит?

Недоумение морщит мой лоб, когда я снова поворачиваюсь к нему.

— Ты этого не чувствуешь?

Он качает головой, вызывая тысячу вопросов на кончике моего языка, но они исчезают, когда мой взгляд снова притягивается к двери. Присутствие становится сильнее с каждой секундой.

Они приближаются.

— Ты кого-то ждёшь? — требую я.

— Нет, — уверяет он, но кровь, отхлынувшая от его лица, говорит об обратном.

Я вспоминаю, как он ходил наверху, как беспокойно звучали его шаги. И когда он спустился, он был полностью одет. Странно для такого времени ночи…

Чёрт.

Бросив на него пылающий взгляд, обещающий насилие, я окутываю себя иллюзией. Ощущение тысячи крошечных игл, колющих кожу, накрывает меня, когда я исчезаю из виду. Зависть вспыхивает в его глазах, когда он смотрит на то место, где я только что стояла, но у меня нет времени этим наслаждаться. Пробираясь мимо витрин, я забиваюсь в дальний угол и беззвучно шепчу молитвы Судьбе. Никто не должен узнать, что я была здесь сегодня ночью. Уже то, что я раскрыла свои намерения Дэрроу, было риском. Если этот разговор дойдёт до Бэйлора…

Я не свожу взгляда с входной двери, ожидая, когда источник этого странного присутствия покажется. Тревога царапает изнутри, когда комната начинает темнеть. Я говорю себе, что это всего лишь облако закрыло луну, но затем тьма начинает ползти по стенам. Она накрывает окна, оставляя лишь узкую полоску света в стеклянных рамах.

Чернильные тени просачиваются через щели под дверью, и струйки чёрного дыма проникают глубже в комнату. Моё сердце сбивается, когда они выползают наружу и принимают форму змей. Их багровые глаза словно тлеют, когда они поворачивают головы из стороны в сторону, что-то выискивая.

Святые Судьбы.

Я приседаю, сжимаюсь в плотный клубок, стараясь стать как можно меньше. С моего нового положения я больше не вижу входную дверь, но слышу, как она со скрипом открывается. Несколько мгновений спустя тяжёлые сапоги глухо ударяют о паркет, делая медленные, размеренные шаги. Я не вижу пришедшего, но всё равно чувствую его силу. Теперь, когда он в комнате, она стала плотнее, это давящая тяжесть, готовая сокрушить любого врага. Я не имею ни малейшего представления, что это за существо, и не горю желанием узнавать.

— Мне нравится, что ты сделал с этим местом.

Голос мужчины насыщенный и глубокий, и по моей спине пробегает дрожь.