Не продавайся 2 (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 16

Актёр вышел из машины и остался снаружи. Уже отмытый, побритый, в тяжёлой куртке и в чужих туфлях, которые ему были не по размеру и неудобные, но издали это не било в глаза. Со стороны он выглядел как мутный взрослый мужик, по жизни хлебнувший разного.

Игорь тотчас ушёл на свою позицию — ровно туда, откуда видно подъезд, людей Самата, а также боковые подходы и любой возможный хвост. Шкет исчез делать то, что ему было велено. Рашпиль остался в машине — за рулём.

Минут за пять пришёл Жила, и уже по тому, как он подходил, было видно: его корёжит. Пацан уже не был хозяином захода, как на пустыре, и теперь надеялся проскочить боком, хотя, похоже, понимал, что боковины и любые объездные пути закончились.

Жила подошёл к машине и прошипел в сторону водительской двери:

— Если он не сядет, я тут ни при чём.

— Если не сядет, ты как раз при всём, — ответил я из темноты салона.

Жила фыркнул. Видно было, что хочет огрызнуться, но в этот момент актёр чуть повернул голову и выдал:

— Ша, шкет! Старшие базарят.

Жила осёкся сразу. Он реально принял нашего ряженого блатного за блатного.

— Извините… — шепнул Жила и отступил в сторону уже молча.

Напряжение постепенно усиливалось. Оставалось ждать.

Наконец Игорь, пасший проход, подал условный знак — поднял левую руку и принялся поглаживать затылок. Самат подъезжал.

— Едет, — бросил я. — Готовность номер один.

Рашпиль не шевельнулся. Актёр чуть поудобнее переставил ногу и сунул руки в карманы куртки, окончательно входя в образ блатоты. Жила набрал полную грудь воздуха и тяжело выдохнул.

Через несколько секунд показались фары, потом машина вывернула ближе и встала напротив нас…

Сначала открылась одна дверь, потом вторая. Вышли двое. Постояли, огляделись. Самат вышел последним.

Он захлопнул дверь, помялся, оглядываясь и не идя сразу ни к Жиле, ни к нашей машине. В этом как раз и был весь он. Сначала считал расклад, потом действовал уже по ситуации.

Я его не видел целиком из-за угла сиденья, но и этого хватало. По паузе было ясно: смотрит. Сопоставляет и решает, где тут слабое место.

Жила стоял в стороне, чуть сгорбившись. Самат глянул сперва на него.

— Где Шмель?

Жила только дёрнул подбородком в сторону актёра и не полез впереди паровоза. И правильно. Его задача была не объяснить, а подвести.

Актёр тотчас посмотрел на Самата тяжёлым, усталым взглядом.

— Ты Самат? — спросил он.

Самат перевёл взгляд на него.

— Допустим. А ты кто такой?

Пауза легла как надо. Актёр не стал суетиться. Он смерил Самата тем же тяжёлым взглядом, будто проверял, на каком языке с этим человеком вообще говорить:

— Ты спрашиваешь или интересуешься?

Из тёмного салона я почти улыбнулся. Самат вмиг считал посыл, потому что отвечать сразу не стал.

— Где Шмель? — спросил он.

Актёр достал снимок полароида и протянул Самату. Самат взял снимок. На фото был Шмель.

Один из братков Самата вытянул шею.

— Чё там?

Самат снимок ему не отдал. Держал у себя и смотрел сам.

— Где он? — спросил он снова.

— Дальше базар не на улице, — сказал актёр. — Со мной поедешь и заберёшь его.

Самат поднял глаза.

— Как зовут?

Актёр хмыкнул, сплюнул сквозь стиснутые зубы и вытер губу рукой, испещрённой наколками. Вытер так, чтобы Самат заметил.

— Сеня.

— А дальше?

— Тебе хватит.

Самат коротко кивнул. Отдал снимок.

— От кого базаришь?

Актёр в ответ медленно повёл головой, не отводя взгляда.

— Не по твоей масти вопрос, — и он указал на наш автомобиль. — В тачку прыгай, по дороге расклад раскидаю. На улице за это говорить не стану.

Самат помолчал секунду. Посмотрел на машину. До конца он не верил — и правильно делал. Но и в пустой развод это уже не списывал. Слишком уж много знакомых элементов стояло в одной точке.

Он сделал ход, который и должен был сделать умный человек:

— Я на своей поеду.

Жила от этого чуть напрягся. Даже отсюда это было видно. Актёр не дёрнулся вообще.

— Не хочешь — не лезь, — сухо сказал он. — Потом не ной, что после тебя решили без тебя.

Самат промолчал. А актёр сориентировался ровно так, как я и проговаривал.

— Или ты под сомнение мои слова ставишь? — он сдвинул брови.

Я видел, как Самат рассматривает его наколки, чуть прикусив губу. Он прекрасно понимал, что за отказ никто его по голове не погладит. И всё выглядело слишком правдоподобно, чтобы усомниться.

Конечно, Самату хотелось оставить контроль у себя и ехать на своей тачке… И, зная Самата достаточно хорошо, я понимал, что его надо дожимать. Он насадился на крючок, но, чтобы не соскочил, самое время было его подсечь.

И ровно в этот момент начал работать второй слой моего плана.

К его машине подошли менты. Один посветил фонариком в стекло, второй сразу спросил:

— Машина чья?

Ментов дёрнул Шкет. У меня были определённые подозрения, что патрульные клюнут, но Шкет отработал убедительно. Под дурачка дал наводку, что на этой тачке везут контрабанду.

Братки Самата автоматически развернулись к ментам.

— А чё такое, мужики?

— Документы покажите, — сразу скомандовал мент. — Багажник откройте.

Всё происходило по-ментовски вязко.

Самат замер на долю секунды. Его машина в этот момент стала неудобной. Вопросы, лишние минуты. А тут ещё и актёр поддал газку.

— Слышь, Самат, чё за тема мусорская? — прошипел он, подойдя к нему ближе.

Тема по Шмелю висела здесь и сейчас.

Самат быстро анализировал. Это было видно. Он понимал, что менты здесь не нужны, а те взялись за тачку основательно и уже ковырялись в багажнике.

— Ты давай решай, мне ментам светиться ни к чему, — сказал актёр, хлопнув Самата по плечу.

Следом он развернулся к нашей тачке, обозначая, что собирается уезжать. Самат на секунду подвис, растерянно переступил с ноги на ногу. Посмотрел в спину актёру и, похоже, принял решение — самому отскочить, глянуть, что за тема, и вернуться.

Он повернулся к своим и коротко бросил:

— Вы тут ждите. Я быстро.

После того как Самат сам оставил своих у машины, всё пошло быстрее. Жила уже был не нужен и только мешал бы, если бы остался рядом, поэтому он отвалил в сторону почти с облегчением.

Самат ещё раз коротко посмотрел на него. Но за спиной у него уже висел ментовский геморрой у собственной машины, и времени на какую-то проверку не оставалось. Это я чувствовал даже из тёмного салона — Самат выбирает, что удобнее прямо сейчас. А удобство мы ему как раз и подставили.

Актёр кивнул на дверь:

— Вперёд прыгай.

Самат шагнул к машине. Я из тени видел только его плечо, силуэт головы и руку, которая взялась за ручку двери. Он открыл её, наклонился внутрь. Меня он не увидел. Я сидел сзади, в тени, так, чтобы салон казался пустым ровно настолько, насколько надо.

Всё выглядело достаточно нормально, чтобы стоп у Самата не сработал до конца. Самат открыл дверь и сел внутрь. Меня он не увидел. В салоне было темно ровно настолько, насколько надо. Он сел.

Дверь тут же хлопнула.

В этот же момент актёр шажок за шажком начал отходить от нашей тачки. Он успел раствориться в толпе ещё до того, как Самат что-то понял. Я видел, как он поворачивает голову к водителю — Рашпилю, и через зеркало заднего вида видел, как у него вверх ползут брови.

— А ты что тут…

Он не договорил. Я поднял пистолет чуть выше, чтобы он почувствовал металл раньше, чем успеет дёрнуться.

— Не дёргайся, — сказал я. — Башкой не крути.

Холодное дуло пистолета коснулось затылка Самата.

Он застыл на полдвижения. Потом всё-таки дёрнул взглядом, насколько позволяла посадка, поймал в зеркале меня. И вот тут у него поменялось лицо. Самат всё понял.

— Ты чё творишь? — спросил он. — Ты понимаешь, на кого полез?

— Доедем — поговорим, — отрезал я.

Рашпиль сразу тронул машину — плавно, как будто и правда просто забирал человека с точки и уезжал по делам.