Не продавайся 2 (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 3

— Дёмин, подойди.

— Да?

Она скользнула взглядом по моей руке без гипса, отметила это сразу, но вслух начала не с того.

— Ты что-то слишком часто в последнее время оказываешься там, где без тебя и так хватает проблем.

— Так место у нас тихое, — сказал я. — Событий мало. Вот и бросается в глаза.

Она на шутку не отреагировала.

— Из медпункта идёшь?

— Оттуда.

— Сняли?

Я чуть приподнял руку.

— Сняли, как видите.

Она кивнула, будто именно это её и интересовало, но я видел: не это. Её вообще редко интересовало то, о чём она спрашивала прямо.

— А потом куда заходил?

— К поварихе.

— Зачем?

— Утюг посмотрел, — рассказал я. — Искрил.

— Ты у нас, я смотрю, на все руки мастер, — сказала она.

— Так, по мелочи.

Она помолчала. Говорить Зина хотела явно о другом.

— Дёмин, мне не нравится, что вокруг тебя началась возня.

— Какая именно?

— Такая, после которой обычно кто-то едет отсюда в больницу, а кто-то — в малолетку.

— Пока вроде никто не едет, — я коротко пожал плечами.

— Пока, — повторила она. — Вот именно.

Я молчал. Пусть договаривает сама.

Она перевела взгляд во двор, где Копыто вёл мелких вдоль стены. И вот тут стало ясно, что заметила она куда больше, чем хотела показать.

— Даже странно, — сказала она. — Ещё недавно у нас Копытик только кулаками махал, а теперь, смотрю, воспитателем заделался.

— Люди меняются, — сказал я.

— В детдоме? — она посмотрела на меня уже прямо. — Не смеши.

Я пожал плечами.

— Иногда и тут.

Она прищурилась. Потом сказала совсем тихо. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Вот это уже был нормальный разговор, когда оба всё поняли, но вслух ещё ничего не признали.

— Я тебе вот что скажу, — произнесла она наконец. — Если ты опять решил, что самый умный и сейчас здесь сам всё разрулишь, то плохо кончится не только для тебя.

— А для кого ещё?

— Для тех, кто рядом с тобой трётся.

— Вы переживаете?

— Я не люблю бардак, — отрезала она. — А после тебя бардака стало больше.

Я понимал, что последнее время я для Зины, как заноза в заднице. Но сделать заведующая ничего со мной не могла.

— Смотри у меня, Дёмин, — сказала она наконец. —

Я пока не понимаю, во что ты играешь. Но если из-за тебя тут ещё раз что-нибудь рванёт, я тебя прикрою быстро. Понял?

— Понял.

— И ещё, — добавила она. — Хватит шляться по хозяйственным помещениям, по кухне и где тебя не просили. Это не твоя территория.

— Хорошо.

— Иди.

— Разрешите совет?

Зина чуть не поперхнулась от удивления.

— Ну-ка… советчик тут нашёлся.

— Когда будете готовы поговорить по-настоящему — я к вашим услугам, — бросил я.

Развернулся и пошёл прочь к сараю, где лежал Шмель. Зина осталась сзади, хлопая глазами от изумления. Наш разговор уже назревал, но пока заведующая была к нему не готова.

Игорь сидел на корточках у Шмеля и осторожно перематывал братку бок, стараясь не дёргать лишний раз. Работал он молча, собранно, как будто не первый раз этим занимался. Рядом валялись бинты, пузырёк, тряпка, всё разложено по делу.

— Жар ещё есть, — бросил он. — Но уже не так колотит.

Я кивнул и присел рядом.

Шмель всё равно выглядел паршиво. Серый, губы пересохли, на висках лип пот, глаза то закрывались, то снова с трудом открывались, будто он каждый раз вытаскивал себя обратно не из сна даже, а из какой-то тёмной ямы, где проще было остаться.

— Давай сюда, — сказал я Игорю.

Он чуть сместился, освобождая место, но руки от бинта не убрал.

— Осторожно только, — сказал он. — Тут чуть сильнее тронешь — его опять корёжит.

— Я вижу.

Шмель повёл глазами. Сначала просто смотрел в мою сторону мутно, как через грязное стекло, потом всё-таки зацепился взглядом и узнал. Узнал — это было видно. Попробовал шевельнуться, сразу дёрнулся и тут же скривился, будто ему в бок снова вошло то, что мы оттуда еле вытащили.

— Лежи, — сказал я. — Не дёргайся.

Он сглотнул, облизал сухие губы и всё равно упрямо попробовал что-то выдавить. Голос шёл плохо, хрипло.

— Сын… — прошептал он.

Я наклонился ближе.

— Что?

Шмель с усилием вдохнул, и от этого у него даже скулы свело.

— Сын… коммерсанта… — выдал он по слогам.

Я сразу положил ладонь ему на плечо, прижал крепко, чтобы не рыпался.

— Тихо, — сказал я жёстко. — Тебе сейчас не базарить надо. Оклемайся сначала. Потом скажешь нормально.

Он будто ещё хотел дожать что-то одно, самое важное, то, ради чего и цеплялся за сознание, но силы кончились раньше. Глаза у него опять поплыли, взгляд сорвался в сторону, веки дрогнули и опустились.

Игорь коротко посмотрел на меня, потом затянул бинт, поправил край повязки и осторожно выдохнул.

— Упрямый.

— Воды давал? — спросил я.

— Понемногу, — ответил Игорь. — Больше не идёт. Сразу мутить начинает.

За спиной глухо стукнуло по косяку. Я поднял голову. В проходе стоял Рашпиль. Он посмотрел на меня и бросил:

— Надо перетереть.

Я и без этого понял, что пришёл он не просто так. Значит, что-то срочное.

Я вышел за Рашпилем наружу. Мы отошли за створку, в узкую щель между сараем и стеной, где нас не было видно от корпуса.

Рашпиль не стал тянуть.

— Тебе стрелку забили.

Глава 2

Я молча смотрел на Рашпиля, ожидая продолжения. Он стоял напротив, чуть вполоборота, будто не собирался задерживаться дольше нужного. Только сейчас в нём не было обычной ленцы и расслабленной наглости, с которой он раньше заходил почти в любой разговор. Сейчас он пришёл по делу, и это чувствовалось сразу.

— Через рыночного бегунка передали, — продолжил он. — Босяки с рынка базарить хотят.

— Где? — спросил я.

— Пустырь за гаражами. Сегодня вечером.

Я кивнул, уже складывая всё в голове в расклад. Не сказать, что неожиданно, примерно такого расклада я и ожидал. Потому понимал, что никакого настоящего «базара» там не намечалось. Разве что в качестве прелюдии.

Кто набивал мне стрелку, тоже было понятно сразу

— Жила. Он либо тянул время, либо щупал, сколько за мной реально стоит. А может, и то и другое сразу.

Рашпиль, видно, это по моему лицу тоже прочитал, потому что сам коротко кивнул и сказал:

— Да. Мне тоже не нравится. Пахнет не разговором.

Рашпиль помолчал секунду, потом спросил:

— Пойдёшь?

— Пойду, — я ни секунды не колебался.

Он снова замолчал ненадолго, переваривая.

— Помощь нужна? — сухо спросил он.

Прозвучало неожиданно, и я на него посмотрел внимательнее. Он спрашивал так, как будто уже окончательно решил, на какой стороне стоит.

— Я сообщу, если понадобится, — сказал я.

Рашпиль кивнул.

— Ладно, — бросил он. — Я рядом.

— Буду иметь в виду, — ответил я.

Он развернулся и ушёл первым. Я ещё секунду постоял у стены, слушая, как в сарае тяжело дышит Шмель. Неожиданно, конечно, прозвучало его предложение, но любопытно.

Это ещё не делало его своим. До своих Рашпилю было далеко. Слишком многое за ним тянулось, и такие, как он, за один день в новых людей не превращаются. Жизнь в детдоме вообще плохо располагала к чудесам.

Здесь, если человек и менялся, то не красиво, а кусками, через упрямство, выгодные и невыгодные выборы — в момент, когда уже нельзя сидеть на двух стульях и делать вид, что ты просто смотришь со стороны.

Но и пустым местом Рашпиль уже не был. А в нашем раскладе это значило куда больше, чем любые правильные слова.

— Ладно, — тихо сказал я сам себе и оттолкнулся от стены.

Надо было не думать про Рашпиля, а раскладывать, что делать до вечера. Время на такие вещи всегда кончалось быстро. Пока ты его вроде бы ещё чувствуешь и кажется, что успеваешь прикинуть и собрать людей, — время уже уходит.

Когда я вернулся, Игорь уже закончил со Шмелём. Тот снова благополучно отключился, только дышал с коротким сипом, будто даже во сне продолжал через что-то продираться.