Не продавайся 2 (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 30

— Ты чего, бережёшься?

Лом хохотнул.

— А чё, Валер — надорваться должен? Нормально ж делаю.

Я посмотрел на него пару секунд, прикидывая, как выбить дурь из пацана.

— Вперёд выходи, — скомандовал я.

— Чего? Мне и тут нормально…

— В первый ряд, — настоял я.

Лом секунду ещё думал, что можно не услышать или сделать вид, будто не к нему. Тогда я взял его под локоть и вывел вперёд, поставив перед собой.

— Теперь нормально делай. Чтоб все видели.

Лом начал делать по-честному. Потому что теперь на него смотрел не только я, а весь двор. Шкет снова захихикал, но быстро притих: дыхалка всё же давала о себе знать.

— Теперь приседания. Двадцать за один подход. Приседаем до конца, не надо, чтобы жопы торчали, как поплавок. Спину держим ровно.

Вся толпа синхронно пошла вниз. Я считал вслух:

— Раз. Два. Три. Ниже приседаем, Очкарик, нормально делай — нормально будет. Четыре. Пять.

На восьмом Шкет уже морщился.

— Уф… тяжело…

— Десять, — сказал я. — Одиннадцать.

Копыто садился глубоко и тяжело, но делал правильно. Игорь держал темп. Рашпиль уходил вниз медленнее остальных — бок тянул, но я видел: он шёл до конца и на подъёме не морщился лишний раз. Для него это было принципиально, что он как и все, а не сам по себе.

— Выпады начали, — скомандовал я.

После этого упражнения мне сразу стало видно, кто на что способен в плане физической подготовки. Очкарик дважды чуть не завалился носом вперёд. Шкет матерился себе под нос, но упрямо продолжал. Лом, которого я вытащил в первый ряд, краснел и работал уже без ухмылки. Ему деваться было некуда.

— Махи руками пошли. Шире. Быстрее делаем!

Шкет, тяжело дыша, снова попытался вернуть себе лицо:

— Может, ещё под музыку?

— Можем и под музыку. Твоё сипение подойдёт, — подмигнул я.

Пара человек хмыкнула. Шкет скривился, но замолк окончательно. Воздуха на шутки снова не хватало.

— Теперь делаем бег на месте. Колени выше!

На этом начали сыпаться уже те, кто прежде держался. То, что со стороны казалось разминкой, на деле оказалось нормальной нагрузкой. Пацаны тяжело дышали, многие начинали терять ритм, злились, но уже не на меня, а на своё тело.

Рашпиль работал молча. Бок тянул, так и это теперь отражалось на его лице, но из ритма пацан не выходил. Копыто заметил это первым, потом Игорь, потом ещё двое, и я видел, как на их физиономиях мелькало уважение. Я всё это видел и никак не комментировал.

Когда я наконец сказал: «Стоп», остановились все сразу. Пацаны стояли тяжело дыша, все мокрые и усталые. Никто больше не улыбался. Меня это устраивало более чем.

Толком отдышаться я им не дал.

— А теперь побежали. Кружок-другой по двору.

Я тронулся первым. Темп взял не самый высокий, практически трусцой, но именно так, как надо. Такой темп всегда сначала казался терпимым, почти обманчиво лёгким. В этом и был подвох.

Игорь сразу встал за мной. Копыто побежал третьим и бежал тяжеловато, будто нёс на себе лишний мешок картошки, но не выпадал. Очкарик наконец снял очки и, положив в карман, тоже побежал. Рашпиль молча поймал темп и побежал вслед за остальными.

Первый круг прошёл терпимо. Во дворе было слышно только топот, сопение и сухой гул асфальта под ногами. Пацаны делали вид, что всё нормально.

— Второй круг побежали. Не разваливаемся.

Темп остался тем же, но вот тут пацаны начали сдыхать. Шкет на половине круга задышал ртом. Очкарик начал сыпаться конкретно — дышал рвано и очень скоро оказался в самом хвосте. Но он не выходил — держался из упрямства. Рашпиль на этом круге посерел, пот выступил у него на висках, и я краем глаза заметил, как он один раз коротко прижал ладонь к боку, будто проверял, не пошла ли кровь.

Шкет не выдержал первым.

— Да ядрить… — выдохнул он. — Мы чё, марафонцы, что ли?

— Дыши носом, — подсказал Игорь.

— Сам дыши, — огрызнулся Шкет.

Посыпался Лом — он схватился за бедро, потом сбавил шаг.

— Ногу свело, блин.

Я прекрасно понимал, что Лом хочет соскочить, поэтому даже внимания не обратил. Лом ещё некоторое время шёл, а потом, видя, что остальные по-прежнему бегут, снова перешёл на бег.

На третьем круге никто уже не косился по сторонам и не шептался. Все слушали собственное дыхание и смотрели в землю перед собой. И когда третий круг добежали до конца, я наконец дал команду останавливаться.

— Понравилось? — я обвёл всех взглядом.

Никто, понятно, не ответил. Только сопели, глотали воздух. Я дал им ещё пару секунд постоять, потом заговорил, чтобы дошло до каждого:

— Запоминайте одну простую вещь. Жизнь у нас не санаторий. И дальше легче не будет. Вас будут бить. Не на ринге, не по правилам и не тогда, когда вы уже размялись и морально собрались. А внезапно. В подворотне, в спальне, за углом, толпой, с кастетом, с трубой, с ножом. И в такой момент у вас не будет времени думать, красиво вы стоите или нет.

Я медленно обвёл всех взглядом.

— В такие моменты всё решают доли секунды. Один успел довернуть корпус — и нож вошёл не в печень, а вскользь. Один успел шагнуть назад — и труба прошла по плечу, а не по башке. Один не задохнулся после двадцати секунд драки — и добил, а не лёг сам. Вот для этого и нужно, чтобы тело работало раньше головы. Чтобы оно не спрашивало у вас разрешения, а делало, как надо.

Шкет стоял, согнувшись и уперев руки в колени, слушал. Копыто тяжело дышал, глядя исподлобья. Очкарик вытер лоб рукавом и тоже не отводил глаз. Даже Лом, который ещё минуту назад мечтал соскочить, теперь стоял тише воды ниже травы.

— Если тело у вас рыхлое и ленивое, — продолжил я, — вы в опасный момент не среагируете. Сначала испугаетесь, и в этот момент вас сложат. А если тело приучено терпеть, когда уже всё внутри орёт «хватит», — вот тогда у вас появляется шанс. А иногда и его достаточно.

Я перевёл взгляд на Рашпиля. Тот стоял бледный, с мокрыми висками, и по нему было видно, что ему сейчас хреново, но он всё равно не слез.

— Поэтому теперь так. Тренировки будут каждый день. Будет тяжело, пока не привыкнете. Потому что слабый в наше время — это подарок для любого ублюдка с железкой в руке. А пока, — я хлопнул в ладони. — Умылись, привели себя в порядок и вместе, организованно, собираемся в спальне.

— Зачем?

— Узнаете, — я заговорщицки улыбнулся.

От автора:

Ещё вчера я проводил аудит крупных компаний, а сегодня получил страну, которая требует работы над ошибками. Я — Петр Великий, я смогу.

https://author.today/reader/574237

Глава 15

«Сюрприз» на самом деле был простенький. Когда пацаны умылись, ополоснулись и чуть пришли в себя после пробежки, я решил, что на одной правильной речи далеко не уедешь. Теория хороша, когда у неё быстро появляется практика. Иначе она у пацанов в одно ухо влетает, в другое вылетает, а в середине не задерживается вообще.

Я дождался, пока все снова соберутся в спальне, оглядел знакомые рожи и спокойно сказал:

— А теперь, пацаны, карманы, тумбочки, матрасы выворачиваем. Всё, что прячете по части вредных привычек, тащим сюда. На стол.

Тишина легла такая, будто я не про окурки сказал, а про расстрел. Пацаны начали смотреть в пол или на автомате проверять глазами свою койку. По этим быстрым взглядам и тому, как у некоторых лица сразу стали деревянными, я без всякой магии увидел, кто напрягся сильнее, чем должен был.

— Чего? — подал голос кто-то из задних, решив, видимо, сыграть под дурака.

— Того, — ответил я. — Всё на стол тащим. Всё, что ныкаете. Окурки, сигареты, спички, зажигалки, жвачки с дрянью, что угодно. Сейчас сами по-хорошему.

Я специально сказал именно так. Мне нужен был не тупой шмон ради шмона, а другое: чтобы они сами поняли, что старый порядок кончается и что в новом у них сначала спрашивают по-человечески. Добровольно. Без ломания через колено с первой секунды.