Не верь мне (СИ) - Рузанова Ольга - Страница 38

Я не сдерживаю улыбки.

– Не смейся, это правда! – восклицает Катя, – Это не потому, что ты сейчас сделал!... Я люблю тебя уже давно.

– С начала лета? – спрашиваю тихо.

– Давно, – моргает часто, – Просто поняла это только в начале лета.

Я не умею говорить, как она, хотя чувствую не меньше. Целую висок, лоб, губы.

– Я тоже, – отвечаю тихо.

Даже если взять и расковырять до задворок моего подсознания, все равно не поймешь, когда именно она перестала быть для меня кем–то вроде младшей сестренки. В какой момент я увидел в ней что–то большее. Когда произошел тот самый щелчок.

Этого я не знаю, но результат известен – я влип по самые яйца и окончательно повернулся на ней.

– У нас ведь получится? – задевает губами мое ухо, – Все будет иначе, чем с другими.

– Оно уже иначе.

Катя кивает. Закусывает обе губы, словно только что поняла всю серьёзность происходящего, потом широко улыбается и прижимается ко мне всем телом.

– Сними джинсы, Паш.

Я быстро раздеваюсь догола, снимаю с нее топ и лифчик и переворачиваю ее на живот. Котя замирает и, повернув голову, смотрит на меня большими, полными предвкушения глазами.

– Как тебе такая поза? – поднимаю ее бедра и подкладываю под них подушку.

– Не–е–е... знаю... – отвечают дрожащим голосом.

– Сейчас узнаем.

Нахожу в прикроватной тумбе пачку с презервативами, достаю один и вскрываю пакетик зубами.

– Я ревную, – говорит Катя, уткнувшись лицом в одеяло.

– У меня сто лет никого не было. И я тоже ревную.

– У меня тоже давно...

Зачехлившись, провожу ладонями по упругим полушариям и толкаюсь сразу на всю длину. Ощущения выбивают дух. Катя коротко стонет. Я накрываю ее и снова врезаюсь в тугой жар.

– Как?...

– О, Боже!...

– Нравится?...

– Да!

– Прогнись в пояснице и расставь ноги ещё шире.

Котя подчиняется, и мы оба срываемся. Она кончает первой, ныряет рукой вниз и прижимается ладошкой к спазмирующей промежности. Глухо мычит в прикушенное предплечье. Мне требуется совсем немного, чтобы догнать ее. С силой толкаюсь, сдвигая ее к изголовью и, почувствовав взрыв, подминаю ее под себя.

Глава 44

Катя

Диана и Алина наши с Таней подруги. Не настолько близкие, для того, чтобы поддерживать с ними связь летом, но достаточно для того, чтобы иногда встречаться с ними. Кажется они друг другу двоюродные или троюродные сестры. Не вспомню точно, но знаю, что они очень дружны.

– Твой Николаев, кстати, встречается с Авдеенко, – сообщает Алина с видом, словно предоставляет нам доступ к государственной тайне.

– Я знаю, – киваю с улыбкой.

Андрей правда старался. Предпринял целых три попытки, чтобы вернуть меня и, не добившись успехов, пришвартовался у раздвинутых ног Есении. Насколько мне известно, у них что–то типа свободных отношений. Они могут позволить себе проводить время в разных компаниях и встречаются исключительно для сброса напряжения.

Наверное для Николаева это идеальный вариант. Предложи я ему подобное, он был бы на седьмом небе от счастья.

– И он давно не ее, – вставляет Таня, за что я ей безумно благодарна.

Алина и Диана не в курсе подробностей, но все наше окружение, и они в том числе, знает, что мы не вместе.

– Как–то у Дорошенко на даче он пьяный жаловался мне, что все ещё любит тебя, – рассказывает Алина, – А потом уснул на диване, и мы позвонили Есении, чтобы она приехала за ним.

– А она что?... – смеется Таня, – Сказала, вы напоили, вы и возитесь с ним?

– Примерно так и сказала, – отвечает Алина, изобразив чванливое лицо Авдеенко.

– Не приехала? – уточняю я.

– Не–а... Он так и остался у Дорошенко до утра.

– Высокие отношения, – комментирует Таня, отправляя в рот ложку с малиновым чизкейком.

Я делаю глоток капучино и прикидываю, а поехала бы я на дачу Дорошенко за пьяным Андреем? Однозначно, нет. Ту же ситуацию с Пашкой я даже представить не могу. Ни один из пунктов – ни его нахождение на чьей–то даче без меня, ни его невменяемое состояние, ни мою реакцию на это.

У нас все иначе. Настолько по–другому, что порой мне кажется, это мои первые отношения. Уже две недели, как мы вместе, а каждая наша новая встреча потрясает до глубины души.

Положив в рот кусочек шоколадного торта с апельсиновой прослойкой, изображаю наслаждение, маскируя им мечтательное выражение лица.

О нас до сих пор никто не знает. Ни одна живая душа, кроме нас двоих. Мне нравится ощущение тайны и возможность скрывать наши отношения от родителей, прикрываясь дружбой.

Паша не в восторге, и терпение его заканчивается, но у меня ещё есть время морально подготовиться к рассекречиванию.

– Выходит, ты всё ещё одна? – спрашивает у меня Диана с жалостью.

– И что?... – хмыкает Таня, – Я тоже одна. Почему бы тебе не пожалеть меня?

– Да, брось, – хохочет Алина, – Быть одной – твоё кредо.

– Серьёзно?... – вздернув брови, осведомляется моя подруга, – С чего такие выводы?

– Ну... Ты же мужененавистница, – дёргает она пальцами, – Или как это называется?...

– Бред это называется, – отрезает Таня.

– Ладно, прости, – смеются девчонки сконфужено.

В этот момент в моей сумке оживает телефон. Подает короткий сигнал входящего сообщения и замолкает. А учитывая, что в последнее время чаще всего я общаюсь с Просекиным, мой интерес к беседе за столом тут же затухает.

«Освободилась?» – интересуется он.

Я предупреждала, что встречусь с девочками в кафе и говорила, что потом сама приеду к нему к его возвращению с работы.

«Да, скоро буду» – печатаю в ответ под столом.

«Я заеду»

Быстро обведя взглядом всю компанию, я закусываю губы. Сердце, сбившись с ритма, ускоряет бег. Вискам становится горячо.

На миг я представляю реакцию девчонок на наши с Пашкой отношения. Шок?... Неверие? Сарказм и зависть?... Я понятия не имею, что бы они сказали, зайди он сейчас в кафе и поцелуй при всех в губы.

Сделав судорожный неглубокий вдох, я пишу:

«Хорошо»

– Ты что там? – спрашивает Диана, – Уже такси заказываешь?

– Ну, нет, Кать!... – восклицает Алина, – Давайте ещё погуляем по торговому центру! Поможете мне сапоги выбрать!

И только Таня задумчиво смотрит на меня. Она знает меня достаточно близко, чтобы понимать, что заказ такси в приложении не мог окрасить мои щеки в красный.

– За мной сейчас Паша приедет, – говорю я.

– Кстати, о твоем брате!... – вспоминает Алина, упав грудью на стол.

– Он мне не брат, – перебиваю я.

– Ну, почти...

– Не почти, – смеюсь, мотнув головой, – У нас ни одной капли общей крови. Мы не родственники.

– Можно сказать, сводные... – вставляет Диана, подняв вверх указательный палец.

– И не сводные, – продолжаю упираться я, – наши родители не в браке и даже не в отношениях.

– Ладно, – сдается Алина, – Кто он тебе? Друг детства?

– Пожалуй, – киваю с приклееной к лицу улыбкой.

– Так вот, я слышала, у него летом был жаркий роман с младшей сестренкой Силагадзе... Это правда?

– Нет, – опровергаю очередную чушь.

– Но потом она уехала, а он остался грустить в одиночестве, – понижает она голос.

– Господи!... – ударяю по столу раскрытой ладонью, – Да откуда вы все это берете?!

Таня, доедая пирожное, молчит.

– Мне Ева рассказала, – сообщает Алина, – Мы с ней переписывались недавно.

– И я такое же слышала.

Мои и без того перегретые виски, кажется, вот – вот взорвутся. В животе бурлит ярость.

– Ох... – вздыхаю, изобразив сожаление, – Ну, раз она вам так рассказала, пусть будет так.

Округлившиеся глаза девчонок загораются животным любопытством.

– Нет – нет!... – тараторит Алина, – Мне сразу показалось, что Ева сочиняет!...

Я откидываюсь на спинку стула и беру чашку с кофе.

– Значит, это он ее бросил, а не она? – выдвигает предположение Диана, – Я так и знала!