"Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Седой Василий - Страница 255

— Инсульт? — Влад поднял брови.

— Это же серьезно? — нахмурился Антон. — Я в книгах читал о таком.

— Смотря какой инсульт, — Влад со знанием дела покачал головой.

— Любой инсульт, — заметила Зоя. — Это серьезно во всех случаях. Эй, Саша, — кузина махнула рукой перед моим лицом, — ты вообще с нами?

Я растерянно моргнула и оглядела всех, мучительно соображая, что нужно ответить.

Влад снисходительно похлопал меня по плечу и кивнул:

— Поехали к Миланке, узнаем, как она.

Приехав к Милане, мы так же обнаружили ее в странном состоянии. Она рассеянно смотрела по сторонам, почесывалась то тут, то там, на вопросы почти ничего внятного не отвечала. Единственная сознательная фраза от нее была о том, что она очень боится. Чего боится, мы так и не добились.

Так прошло пять дней. Артур по-прежнему находился в реанимации, а Милану мы не могли привести в себя. Она расчесывала свое тело, начиная с щек, пугливо озиралась и шептала какую-то несуразицу, в которой признавалась, что ей страшно. На шестой день мы узнали, что Милана сбросилась с крыши своего дома.

На похоронах я была в ступоре. Не только потому, что видела подругу Милану в гробу, а еще потому что признала себя виновницей этих бед. Глядя на расчесанные щеки покойницы, я вспомнила, как она кинула графин со святой водой в центр горящей пентаграммы, из которой вылезало страшное нечто. Артур увидел это существо и с криком указал на него. Наверное, от ужаса увиденного. И на этот сеанс всех подбила я.

Зачем только я полезла на чердак? Зачем нашла эту чертову книгу? Почему мне захотелось провести спиритический сеанс именно по указаниям в ней? И почему все согласились? Если бы мои друзья отказались, я бы не смогла ничего сделать, и Милана не лежала бы сейчас в этом страшном деревянном ящике, обитом красным бархатом с белыми рюшами, а Артур сейчас бы строил свои красивые восточные глазки девчонкам.

Когда такое событие наступает, хочется отмотать пленку жизни назад, хотя бы на один только шаг, чтобы в ту самую секунду сделать этот шаг в другую сторону.

Глава 2

Новый мир

10 лет спустя

Поставив на стол большую тарелку с жареной курицей, я села напротив отца.

— Пап, ты хотел мне что-то сказать.

— Да, у меня изменились планы. Завтра придется уйти в рейс.

— Завтра⁈ Но, мы же хотели…

— Александрина, прости. — Отец увел взгляд и вздохнул: — Такая работа.

— И затмение мы хотели с тобой посмотреть через стекла, — грустно протянула я, глядя в тарелку. — Такое же редко бывает.

— Посмотри с Зоей, позови Кирилла, — отец виновато пожал плечами и принялся разделывать курицу.

— Его точно не позову, — буркнула я. — Неужели ты незаменим? Никого кроме тебя нельзя было выдернуть?

— Дочь, я хорошо знаю это судно, плюс уже плавал в этих водах, знаю курс, плюс я капитан. И рейс, честно говоря, непростой. В общем, да, я незаменим.

На лице папы появилась улыбка. После того, как пропала мама, он редко улыбался.

— Ладно-ладно! — я улыбнулась в ответ и подняла руки. — Сдаюсь, капитан Алексис, ты лучший.

— Как дела в твоем магазинчике? Помощница справляется без тебя?

— Да, она мне нравится, приятная женщина. Я доверяю ей, она на редкость чутко понимает композиции ароматов и хорошо торгует. Где ты ее нашел?

— Ну, — отец шутливо покачал головой, — места знать надо.

Вечером я позвонила Зое.

— Привет, у меня новость. Отец завтра уходит в рейс, а мы с ним столько запланировали. И это затмение, такое же раз в жизни бывает. Может, ты придешь? У меня стекла есть, папа заранее привез.

Зоя помолчала.

— Ой, совсем забыла про затмение, — выдохнула она. — Даже не знаю, Саш, мне нужно завтра быть в офисе до вечера. Если только Вильгельмовна сжалится, все же пятница. И если бы не аврал с документацией, я бы ушла как обычно. А во сколько это случится?

— Астрономы объявили, что начнется в четыре тридцать вечера и продлится достаточно долго, там ведь какой-то парад планет, а луна и две планеты будут закрывать солнце от нас.

— А что с Кириллом?

— А с Кириллом ничего, — грустно отозвалась я. — Наверное, мы расстались.

— Наверное? Саш, как это понимать? Мы все думали, будет свадьба. Что случилось?

— Потом расскажу, ладно? Не хочу сейчас портить настроение.

После разговора я побрела по дому. Последнее время меня не покидало чувство разбитости, часто хотелось прилечь и лежать в тишине, глядя в одну точку. Может быть, это болезнь, или противная депрессия. Мне одиноко, отец весь в работе, и Кирилла рядом теперь нет.

Поднявшись на второй этаж, я вошла в комнату отца. Там на столе всегда стояла рамка с фотографией счастливого момента нашей семьи, где папа и мама со мной. Присев на кровать, я засмотрелась на родные лица.

Мамочка… В день, когда мне исполнилось десять лет, к нам в дом постучали полицейские. Папа закрыл дверь в зал, где были мы с друзьями, и о чем-то долго разговаривал с мужчинами в форме. Позже я заметила, что у отца красные глаза и трясутся руки. А вечером, когда все гости ушли, узнала, что мама пропала. Она не уехала в другой город, как мне говорили до этого. Мама пропала. С тех пор я часто видела, как папа плачет. Судорожно и сотрясаясь всем телом, прикрывая рот сжатым кулаком. После этого я какое-то время жила в доме Зои, моей кузины. Отец Зои и моя мама — родные брат и сестра, их дом находится на одной улице с нами, что очень помогало мне без проблем возвращаться домой, когда папа приходил из рейса.

С тех пор прошло пятнадцать лет. Мама так и не вернулась домой. Я очень скучала по ней, это чувство потери материнской любви, отсутствия солнца рядом, которое дает тепло и жизнь. Время в доме Зои покрывало мое одиночество лишь на малую часть, моменты, проведенные с отцом, были наполнены любовью, но они ничтожно коротки. Мое внутреннее место для мамы оставалось пустым и причиняло мне душевные страдания. И вот сейчас, когда из моей жизни ушел Кирилл, похожая пропасть поглощает меня снова.

Следующий день протекал как обычно. Мы с отцом позавтракали, и он уехал в порт. Я отправилась в свой магазин парфюмерии, забрала выручку за неделю, взяла заказ помощницы на товар и снова приехала домой. Когда заваривался чай, из комнаты под лестницей вдруг раздался грохот. Я заглянула внутрь и увидела на полу лыжи и палки. Видимо, соскользнули по стене, обычно они стоят в углу за шкафом.

После того случая страшного вызова мы превратили эту комнату в склад разных вещей, только небольшой диван остался стоять с тех времен. Стена, на которой мы рисовали пентаграмму, осталась свободной, за исключением большого распятия прямо на том самом месте. Распятие повесил папа, когда вернулся из рейса и узнал, что что-то произошло в нашем доме. Вколачивая гвоздь в стену, отец плакал и шептал какие-то слова. Я тогда не поняла, что с ним.

Вообще, много чего-то скрытого и недосказанного в нашей семье. Еще до маминого исчезновения я помню странные разговоры между родителями, отец постоянно куда-то не пускал маму, умолял, просил и даже ругался. О том, куда она уходила и чем занималась, говорилось почти шепотом. Папа часто заключал, что однажды все это плохо кончится. В какое-то время мама не приходила домой несколько дней. Мне сказали, что она уехала в другой город по делам. А потом пришли полицейские. Но до сих пор я живу с надеждой, что мама жива, просто не с нами. Я бы очень этого хотела.

Вспоминая то злополучное время, когда мы вызывали нечто по колдовской книге, я поднялась на чердак. Тогда среди кучи каких-то старых вещей эта книга попалась мне на глаза. Те вещи так и лежали в коробках, и одна пыль знала, что в них и чье это. Среди всего прочего в ящиках были странные предметы, старые книги, какие-то записи и куски черной ткани с красно-белыми рисунками в виде фигур и букв. В бумажном конверте я обнаружила пачку фотографий. В основном это были черно-белые снимки, на которых запечатлены незнакомые мне люди, иногда с мамой. На одном фото я увидела группу людей, где узнала двоих. Это была моя мама и Тоши Кимура, мой учитель по нетрадиционным методикам познания себя. Мы с ребятами посещали этот клуб «Возрождение», руководителем которого был Тоши, еще в подростковом возрасте. Спустя время ребята отсеялись, остались мы с Зоей. Затем и кузина стала пропускать занятия, но только не я. Мне очень нравилось в клубе: йога, медитации, выход в астрал, управление сознанием и прочие захватывающие вещи. Тоши выделял меня среди групп, хвалил, но астральные прогулки старался пресекать, говорил, что это опасное занятие для слабого духом. Потом однажды о моем членстве в клубе узнал папа. Он странным образом уговорил меня бросить клуб, встав передо мной на колени и заплакав. У него тогда случился сердечный приступ, и его увезли на «скорой». Я пообещала отцу, что ноги моей там больше не будет. Стало очень страшно остаться еще и без папы.