"Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Седой Василий - Страница 263

Я долго шла, меня словно тянуло вперед. Казалось, на моей стороне такого не встретишь, или я никогда не замечала. Наконец меня затянули зеленые лабиринты, в которых бродить было так здорово, что пропал счет времени и пространства. Вдруг впереди мелькнула фигура женщины, она двигалась по перекрестному ходу, и я разглядела ее лицо в профиль. Когда незнакомка на секунду повернулась, у меня перехватило дыхание — это была моя мама. Не задержав на мне взгляда, женщина двинулась дальше и зашла за изгородь, пропав из вида.

— Мам! — ошарашенно крикнула я и бросилась за ней следом. — Мама! Подожди! Где ты?

Мелькающие ходы лабиринта еще больше запутали меня. Казалось, я проверила все близкие перекрестки и тупики, но никого больше там не встретила. Мое сердце колотилось так быстро, что начался приступ удушья, и я сползла по стене живой изгороди, царапая ветками спину.

Сознание возвращалось ко мне медленно, и когда появились лица Даниила и Саймона, я поняла, что мы находимся в здании сообщества.

— Что случилось? — тревожно спросил мой друг. — Зачем ты ушла так далеко?

— Я видела… я видела… — Мне очень хотелось плакать, но почему-то не получалось, хотя по ощущениям на моей стороне это вылилось бы в истерику. — Видела маму, она была в лабиринте.

Двое передо мной переглянулись. Саймон выпрямился и задумался.

— Ты уверена, что это твоя мама? — спросил он.

Я замотала головой:

— Не знаю, моя мама пропала много лет назад, но я всегда верила, что она жива.

— Как зовут твою маму? — спросил мужчина.

— Агата.

— Попробую проверить информацию, — бросил Саймон и ушел по коридору.

— Саша, ты напугала меня, — выдохнул Даниил. — Не думал, что ты отправишься так далеко.

— Это далеко? Не знаю почему меня туда потянуло. Но все не важно, я чувствую, там была моя мама, только почему-то она не узнала меня.

— Спина не болит?

— Нет, а что с ней?

— Ты расцарапала ее о ветки лабиринта. Давай помогу.

Я повернулась спиной и подняла кофту. Даниил чем-то обработал мою кожу, больше ничего не ощущалось.

— Что мне теперь делать? — спросила я, развернувшись. — Это странно. На моей стороне маму искали очень долго, папа все связи поднял, но ничего не помогло. А здесь вдруг я вижу ее, это моя мама, но она как не моя, потому что не узнала меня.

— Может, она тебя не заметила?

— Мы смотрели друг на друга. Как можно не узнать своего ребенка?

— Прошло много лет, — Даниил развел руками. — Все это неожиданно, нужно проверять.

— Я буду ждать, сколько потребуется. Возможно, Саймон что-то найдет.

— Да, будем ждать. Только не делай больше так, не уходи далеко одна. Я переживал.

— Хорошо, постараюсь, сама не знаю, как получилось.

— Для этого нужно, чтобы мы были вместе. Теперь никаких одиночных походов. — Даниил приблизился и нерешительно взял меня за руку. — Вот так теперь буду тебя держать, чтобы без сюрпризов.

Почему-то мне стало неловко, я увела взгляд в сторону, не понимая, как себя вести.

— Проводи меня домой, я сегодня слишком долго на твоей стороне нахожусь.

— Когда-нибудь наступит день, и ты так не скажешь, потому что эта сторона и есть твой дом.

— Кто знает, что будет завтра, но сегодня для меня выглядит так.

— Тебе здесь неуютно? — Даниил заглянул мне в лицо.

— Нет, здесь очень хорошо.

— Тогда почему ты бежишь?

— Не знаю, у меня ощущение какой-то замороженности.

— О чем ты?

— Чувства. Я не могу их выразить. И мне здесь не больно.

— Разве это плохо?

— Нет. Но дома я постоянно ощущаю болезнь, а здесь вообще ничего. Для меня это странно и непривычно, настораживает как-то.

— Понял. Тебе приятнее болеть.

— Нет, не так. Просто такое не свойственно человеку, который живет в другом мире. В моем мире есть боль и радость.

— И здесь есть радость. Тебе нужна и боль? — удивился Даниил. — Это же неразумно. Мой мир огражден от негативного, а ты видишь в этом подвох.

Я пожала плечами, соглашаясь, что это неразумно. Но все же мне привычнее разные эмоции.

— Хорошо, ты прав. Вероятно, нужно привыкнуть к такой роскоши, как жизнь без боли и горя. Но не сразу.

Мы возвратились домой и попрощались. Я очнулась в своей комнате под лестницей, и как только очутилась в привычном мире, почувствовала нарастающее недомогание, все вернулось. От этого стало невыносимо тоскливо, потому что открылась вся «радость» жизни на моей стороне. Но это все ерунда по сравнению с тем, что я видела маму в мире Даниила. Там мои эмоции были как бы заморожены, ты словно в толще воды и вроде бы видишь свет сквозь нее и слышишь звуки, но это все где-то там, в стороне. Сейчас я понимала более живо, и странный случай в зеленом лабиринте завладел моим сознанием. Это может быть правдой? Как же так? Мама, пропавшая в моем детстве, вдруг жива и находится в этом полуреальном мире за стеной? Похоже на бред. Если только это не она, я ведь могу ошибиться. Но нет… Я так мечтала ее найти, прижаться, рассказать что-то. Пусть это будет она, пожалуйста. Я приму любую сумасбродную ситуацию, поверю, только бы мама нашлась.

Последнее время меня посещало ощущение, что все события как-то связаны, будто большая часть пазлов выпала, и теперь кто-то вставляет их назад. Но еще слишком мало возвращенных, чтобы увидеть общий фон.

Как-то утром раздался телефонный звонок. Звонила мама Кирилла.

— Здравствуй, Сашенька, — слабо произнесла она. — У нас большое горе… — женщина всхлипнула, — Кира разбился.

— Что? — У меня похолодело внутри. — Как разбился?

— Пять дней назад поехал на мотоцикле, очень торопился и попал в аварию. Был в реанимации, сейчас перевели в палату, но по-прежнему на интенсивной терапии.

Я вздохнула, потому что думала, разбился насмерть.

— Да? Это хорошо…

— Хорошего мало, — заплакала женщина. — Мой сын весь переломан, состояние плохое. Он просил привезти тебя, разговаривает плохо из-за сломанной челюсти, но я разобрала его слова.

— Я приеду. Скажите куда и когда можно?

Мама Кирилла объяснила, где он лежит и сказала, что навестить теперь можно только вечером.

Целый день я прослонялась по дому в размышлениях. Ведь отец моего ребенка пострадал. И зачем я ему понадобилась? Что такого важного он мне скажет? Мы встречались с ним три года, а когда расстались по обоюдному согласию, я узнала о беременности. Как-то все печально происходит.

Ближе к вечеру я начала собираться, чувствуя какую-то непонятную тревогу. У меня заныл живот, и стало бросать в жар. А когда я обулась и открыла дверь — потемнело в глазах, и тело потянуло вниз.

Очнулась я в больнице, куда меня привезла «скорая». Соседка из дома напротив, видела, как я отворила дверь и упала.

Чувства у меня были прескверные, мало того, что к Кириллу не поехала, так еще и врач сказал, что у меня угроза выкидыша. Я переночевала в больнице и стала собираться, но врач настрого запретил мне покидать стены клиники в течение трех дней.

— Можно уехать только на час? — взмолилась я перед врачом. — Отец ребенка в тяжелом состоянии лежит после аварии, он меня звал…

— Уже бесполезно, — раздался голос Зои, которая вошла в палату. — Кирилл ночью впал в кому.

Я растерянно застыла.

— В кому? Боже мой…

Врач оставил меня на попечение кузины и ушел.

— Привет, сестренка. А ты откуда про все знаешь?

Зоя опустила голову и помолчала.

— Знаю, потому что сама Кире рассказала про вашего ребенка.

— Что? — воскликнула я. — Зачем ты это сделала?

— Ну, уже сделала. Что кричать. Думала, он переубедит тебя, отговорит от убийства.

— Поэтому он хотел меня видеть? — растерянно произнесла я.

— Да, — кузина кивнула. — Мама Кира сказала, что ты вечером приедешь к нему. Я там была, но ты не появилась. Потом соседка пояснила, что тебя увезли, ну и вот. А перед поездкой к тебе я узнала, что Кирилл в коме.

Опустившись на кровать, я закрыла лицо руками. Зоя гладила меня по спине и молчала, потому что ситуация была тупиковая. А вечером того же дня стало известно, что Кирилл умер, не приходя в сознание. У меня даже случилась истерика по этому поводу.