"Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Седой Василий - Страница 281

— Знаешь, в чем разница между тобой и Даниилом? Он добрый и мягкий, и мне кажется, что его тепло заменяет мне тепло мамы, которое я недополучила. А ты, при всем желании помочь, очень холодный, закрытый и недосягаемый. Сопоставь, к кому приятнее возвращаться?

Константин глубоко вздохнул, глядя в пол.

— У тебя странное представление о желании помочь. Мне не безразлична твоя судьба, но это не дает мне права тискать тебя и претендовать на что-то. Я знаю тебя много лет, а ты обо мне узнала совсем недавно. Я не злодей, мне просто необходимо помочь тебе.

— Хорошо. Приму твои советы, буду сопоставлять. А там посмотрим.

— Поверь, я не подведу. Мы с тобой вступили в серьезную схватку, скоро ты поймешь это, как я когда-то понял, с чем имею дело. Правда, в моем случае было уже поздно. Теперь я ничего не могу вернуть. Как мне отпустить тебя, если на моих глазах совершается повторение?

— Ты потерял близких?

— К сожалению. Поэтому хочу помочь тебе, ты идешь очень опасным путем.

— Мне очень жаль, прости. Я тебя поняла, принимаю твою помощь.

Константин действовал на мое сознание отрезвляюще, общение с ним выводило меня из какого-то тумана, и я возвращалась в прежнее состояние мыслей.

Остаток дня мы провели вместе, беседуя на разные темы. Мой постоялец оказался всесторонне развитым и интересным человеком. Костя приоткрыл свою душу, которую прятал за семью замками, и я увидела рядом не привычно холодного безэмоционального парня, а ранимую, духовно красивую личность. Это было так странно, словно два разных человека скрылись в одном.

— Ты расскажешь мне о себе чуть больше, чем знают другие? — с надеждой спросила я. — Или это невозможно?

— Если увижу, что тебе это действительно нужно, расскажу.

— Хотелось бы узнать о том, что вызывает боль в твоем сердце. Очень личное, понимаю, но может быть, я когда-то займу такую нишу в твоей душе, и ты откроешься мне больше, чем другим.

— Жизнь полна неожиданных поворотов, кто знает, что будет с нами. Но если наши отношения перейдут на такой уровень, ты узнаешь обо мне больше.

Я внимательно оглядела Константина.

— Почему мы не встретились раньше? Чувствую, что много упустила в твоем лице. Ты не похож на других, выделяешься из общей массы, но это понимаешь только после знакомства с тобой. От тебя исходит сила и знание, и мудрость какая-то.

— Мне даже неудобно сейчас, — пожал плечами Костя. — Столько комплиментов от девушки. Обычно должно быть наоборот.

— Ну, от тебя похвалы, кажется, никогда не дождешься. Ледяной айсберг не раздает комплименты.

— Не раздает, ты права. Ждешь их от меня?

— Было бы интересно.

— Хорошо. Ты сильная, целеустремленная и добрая. Оставайся такой.

— Это все? И ни слова о красоте. Наверное, во мне ее нет.

— Почему же, есть. Только это не достижение, это милость Создателя.

— Выкрутился. У тебя девушки были?

— Почему были? Они и сейчас есть.

— Много? — я удивленно подняла брови.

— Очень.

— Красивые?

— Все как на подбор.

— Ты шутишь сейчас?

— Вовсе нет. Я не обманываю никогда. Могу не сказать о чем-то, но не обману.

— И со всеми девушками у тебя любовь?

— Со всеми. Если только в чисто духовном виде. А вообще, у нас рабочие отношения, учитель — ученик.

— Ты о чем сейчас? — растерялась я.

— О моих девушках, об ученицах в клубе. У меня две группы женские. Все они красивые, я считаю, что некрасивых людей не существует.

— Костя!

— Что, Саша?

— Ты меня развел!

— Какой сленг! Я просто отвечал на твои вопросы.

— Понятно, ты так ушел от просьбы оценить мою красоту.

— Ты очень красивая, Саша. Сама это знаешь. Но раньше ты отпугивала от себя высокомерным нравом, который, как я теперь узнал, — обычное прикрытие. К счастью.

— Ах, вот так?

— Именно. Ты рано осталась без матери, в итоге выбрала такую позицию, сама от которой страдала. Посредством этой маски ты окружала себя не теми людьми, которые необходимы твоей душе, чем сбивала с толку, и родственное утекло мимо. Ты просто недолюбленная. Мать многое значит в жизни, а любящая мать — особая ценность. Тебя нужно любить. В этом секрет. Поэтому ты восхищаешься Даниилом, он дает тебе то, чего ты была лишена.

— Хорошая лекция. Да, меня нужно любить. Все живые существа нуждаются в любви и заботе. Все просто. Я вот любима и люблю. А ты любишь кого-нибудь?

— Все на свете испытывают к кому-то чувство любви, — задумчиво произнес Костя, разглядывая узор на ковре. — Самые жестокие преступники не лишены этого.

— Ты никогда не отвечаешь на вопросы прямо, почему? Что за привычка?

— Я не ответил на вопрос? Что тебе не нравится?

— Ты сам знаешь, что это за чувство? Любишь кого-нибудь? Просто ответь.

Костя бросил на меня взгляд и покачал головой, словно устал от моей настойчивости, но ответил:

— Знаю. И люблю.

— Кто этот счастливый человек?

— Ты заходишь за границу моего личного пространства, прости.

Пришлось поднять руки, показывая, что сдаюсь, и на этом разговор был закончен.

Утром я еще находилась в постели, когда услышала монотонный скрип на улице и поднялась посмотреть, откуда он исходит. Оказалось, что это во дворе на произвольном турнике из старой качели подтягивался Константин. Он был без футболки, и от напряжения вены на его плечах вздулись, мне было видно это даже со второго этажа. Я отметила, что Костя отлично сложен, накачан и подтянут. И еще: он нравился мне. С каждым днем все больше, с каждой беседой становился необходимым элементом моей жизни, но признаться в этом я боялась даже себе. Сравнивать его с мягким Даниилом бессмысленно, они сопоставимы так же, как зима и теплая перина на печи.

Спустившись на кухню, я обнаружила на столе накрытые салфеткой бутерброды. Сюрприз меня приятно удивил. В это время в дом вошел Костя, тихо пробрался в ванную и включил душ. Я дожидалась его на кухне, куда чуть позже мой постоялец вошел в одних спортивных штанах с полотенцем на плече, но, увидев меня, поспешил выйти.

— Костя, доброе утро! — окликнула я. — Ты меня не стесняйся, все нормально, проходи.

Будто пряча неловкость, Константин снова заглянул на кухню.

— Доброе утро, Саша. Извини за мой вид, думал, ты еще спишь, хотел воды с холодильника взять.

— Слушай, я один раз скажу, а ты запомни: только нагишом не ходи, все остальное принимается, чувствуй себя как дома. Я хочу этого, пусть мой дом будет твоим тоже. Пока ты здесь живешь. Мы договорились?

— Хорошо, запомню.

— Ты приготовил бутерброды, когда успел?

— Я рано встаю. Чайник горячий, завтракай.

— А ты не будешь? Уже уходишь?

— Потом поем. Не ориентируйся на меня, позанимаюсь в клубе до занятий.

Проследив, как Костя достает бутылку воды из холодильника, я остановила его:

— Подожди, хочу кое-что сделать. — Пришлось быстро обойти стол, чтобы приблизиться. — Не ругай меня только.

— За что? — удивился Костя.

— За это. — Прижавшись губами к его щеке, я шепнула: — Спасибо тебе, мой особенный друг. С тобой хорошо и спокойно. Мне приятно, что ты здесь.

Константин казался ошарашенным. Он напряженно опустил голову, словно боролся со своими эмоциями.

— Да. И я… рад, — только ответил он и торопливо покинул кухню.

Надо же, мой поцелуй сконфузил этого философа с накачанными мышцами, что было неожиданно. Но это лучшая реакция в жизни, и мне она понравилась.

Днем я уехала в свой магазин, взяла список товара на заказ, сняла кассу и неожиданно для себя отправилась в клуб.

Бродя по коридорам, вспомнила, как впервые увидела Костю на лестнице в синем рабочем комбинезоне, и если бы не нужда в помощи, прошла бы мимо него. Затем в памяти всплыл эпизод с больницей, куда он привез меня на снимок ноги, таская на руках.

Шагнув к залу, где проходило занятие, я увидела Костю. В распахнутом белом кимоно с черным поясом он выглядел особенно мужественно. Я даже залюбовалась им, жалея, что он не мой парень.