"Фантастика 2026-90". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Седой Василий - Страница 313

К слову о жизни внутри. Где-то глубоко во мне появилось осознание, что этот человеческий плод есть самое ценное на данный период. Именно он станет проводником. Проводником чего, мне пока было закрыто, но то, что станет — абсолютно точно. Как и то, что я должна защищать его любой ценой.

Странное чувство овладевало мной иногда. Я словно расщепилась на несколько граней себя и прыгаю из одной в другую. Читала, что шизофрения по-гречески — расщепление, но судя по поведению моих духовных учителя и куратора, я не больна. Втроем, как известно, с ума не сходят.

Однажды, стоя у окна гостиной и глядя на проезжающие под дождем автомобили, я задумчиво произнесла:

— Он почти готов.

— Что? О чем ты? — Костя подошел ко мне со спины и осторожно заглянул в лицо. — Кто готов?

— Он, — снова повторила я. — Его часть находится внутри меня.

— Ты ведь не о ребенке?

— Нет. Он больше всех нас. И мне передают, что скоро произойдет важное.

В этот момент входная дверь распахнулась, и появился Тоши Кимура с незнакомым мужчиной. Они поставили мокрые зонты у порога и направились к нам.

— Добрый вечер, — улыбнулся учитель и, указав на мужчину, добавил: — Знакомьтесь, это Адриан.

Я медленно развернулась к гостям и поправила:

— Отец Адриан.

— Как ты узнала? — прищурился Тоши Кимура.

— Вы священнослужитель, — я оглядела седого пожилого клирика, — это чувствуется за версту, хоть вы в гражданском. Назовите полный чин.

— Ты права, Сашенька, я священнослужитель. Хорошо знал твоего деда. А мой чин весьма неудобен в произношении мирским людям, но отвечу тебе: я схиархимандрит.

— Хм, действительно, весьма. Буду называть вас схимник.

— Согласен.

— Высокий чин… — задумчиво протянула я. — Вы сняли облачение. Ради чего? Что привело человека такого положения в мой дом?

— Ты, Александрина. Если позволишь, мне нужно поговорить с тобой.

— Учитель! — Костя укоризненно покачал головой.

— Это ничего, — я успокаивающе похлопала парня по плечу. — Даже забавно. Тогда давайте, присядем.

Отец Адриан опустился в кресло напротив меня и улыбнулся:

— Никогда бы не подумал, что познакомлюсь с внучкой Павла. Твой дед был удивительным человеком.

— Вы же не за этим сюда пришли, — усмехнулась я. — Мне известна родословная.

— Все так, — старец кивнул и вдруг спросил: — Кого ты любишь больше всего?

Вопрос застал врасплох. Седой схимник внимательно следил за мной, его старческие бесцветные глаза цепляли покрепче рыболовного крючка.

— С чего вы взяли, что я кого-то люблю? — Мой ответ прозвучал очень равнодушно, так, что заставил учителя и Костю посмотреть на меня.

— К сожалению, я принес тебе печальную новость, — седой клирик глубоко вздохнул. — Больше никто не согласился озвучить это известие. Вчера в ночь в свободных водах пираты расстреляли Алексиса и его команду.

Меня окатило жаром, и я вскочила.

— Что⁈

— Это не все. Сегодня утром Зою Барковскую насмерть сбила машина.

Почему-то я ощутила странное чувство — разливающуюся боль в груди. Схимник поднялся и шагнул ближе, протянув тонкие жилистые руки к моему животу.

— А еще по результатам анализов, — добавил он, — сразу после рождения твой ребенок перестанет дышать.

Последняя фраза словно активировала во мне выброс огненной лавы.

— Прочь от него! — зарычала я, отшвырнув седого старца к стене. — Не прикасайся к царю. Он мой.

В этот же момент возле меня оказался Константин, и, как бы желая защитить, закрыл собой, встав между мной и отцом Адрианом, которому помогал подняться Тоши Кимура.

— Она еще здесь, — шепнул схимник учителю. — Надежда есть.

— Ушиблись? — холодно поинтересовалась я у старца. — Вот к чему приводит обман.

— В тебе живет любовь, — мягко ответил отец Адриан, приглаживая длинные растрепавшиеся волосы маленьким гребнем. — Не теряй ее, это твое спасительное сокровище.

— Я не знаю, что такое любовь. В полной мере не знаю. И никто не может ее показать. Поэтому ради любопытства решила задержаться здесь, чтобы опровергнуть свои взгляды. Но, увы, пока все на нулевой отметке.

— Знаешь, — седой схимник улыбнулся, качая головой. — Знаешь, Сашенька. Именно любовь заставила тебя сейчас так действовать. Но ты зачем-то закрываешь это чувство в себе. Мне пришлось выдумать страшные происшествия с близкими людьми, но это позволило открыть тебя.

— Смело, — заметила я. — Вы могли погибнуть от моих рук, и знаете это, но пришли сюда. Чего вы хотите?

Отец Адриан грустно посмотрел на меня.

— Хочу вернуть Александрину. Голос Агаты вопиет ко мне, и твой дед не раз давал знак, ты нужна здесь.

— Вам незачем ее возвращать, — заверила я. — Она никуда не уходит и скоро начнет править обеими сторонами. Так будет до рождения царя. Я буду с вами всегда. Будьте спокойны и возвращайтесь домой.

— Понимаешь, дитя, я не могу отпустить твою душу, мне отвечать за нее. Душа это самое ценное для Бога.

— Самое ценное? — Я приблизилась к старому схимнику и склонилась к его лицу. — Сдается мне, что ваш Бог не очень-то ценит самое ценное. Юный Константин часами выстаивал на коленях, моля Бога о спасении матери. И что он получил? Жертву? Мать в петле? Разбитое детское сердце? Да, именно. Теперь этот парень вырос, построив стену между собой и Богом.

Костя бросил в мою сторону пораженный взгляд и уставился в пол.

— На все есть причины, — сказал отец Адриан. — И ответы. Хочешь, поговорим об этом?

— Ах, оставьте. Смысла нет. Очень давно я наблюдаю за вами, если бы вы знали, как жалки в ваших надеждах и порывах.

— Как давно ты наблюдаешь? — схимник прищурился. — Как твое имя?

— Хитрец, — погрозила я пальцем, — мое имя достаточно известное. А наблюдаю очень давно. Очень. Вы всегда были такими, надежды никакой, даже нас берет отчаяние при взгляде на ваши деяния. Но именно вы делаете наш мир. И это нам на руку. С нами лучше, правда, Костя?

Тоши Кимура нахмурился, оглядев своего ученика, который так и стоял, опустив голову.

Седой клирик достал из внутреннего кармана пузырек с прозрачной жидкостью и небольшое распятие. Шагнув на меня, он махнул пузырьком и окропил содержимым, бормоча что-то понятное только ему.

Сначала никаких ощущений мне это не доставило, но с каждым взмахом старческой руки становилось жарче и теснее.

— Не смеши народ, схимник, — прорычала я, пытаясь не показывать состояния, но очень быстро мне стало просто невыносимо. Либо бежать, либо убить источник — это два варианта, которые были доступны.

— Да воскреснет Бог! И расточатся враги Его! — в голос произнес старец, обходя меня с крестом и окропляя со всех сторон.

— Вон из моего дома, — сквозь зубы процедила я, из последних сил терпя боль и давление извне.

— И да бежат от лица Его ненавидящие Его!

— Остановите это, учитель! — возмутился Костя.

— Не узнаю тебя, мой дорогой ученик, — отозвался Тоши Кимура. — Поверь, так надо.

Что-то мне подсказывало уничтожить седого клирика, ярость поднималась из центра моего тела и распространялась до кончиков пальцев, но почему-то не удавалось переступить эту черту. Нечто другое держало меня, не давая совершить действие, и это нечто находилось тоже внутри меня.

— Прогоняяй бесы силою на тебе распятого… — продолжал отец Адриан.

— Не поможет тебе ваш Бог! — прохрипела я, махнув руками, отчего сбила старого схимника с ног. — Скоро придет наш царь! И наступит наше время! Ненавижу тебя!

Я снова отправила силовую волну на седого старца, который, едва поднявшись, кубарем перелетел через журнальный столик, разбив статуэтку, привезенную отцом с Африки.

Оборвав действия и бормотание старого Адриана, я направилась к выходу со словами:

— Вернусь, когда он покинет мой дом.

— Как вы, отче? — спросил Тоши Кимура, поднимая старого схимника с пола. — Дело такое рискованное, даже не думал.

— Это ничего, — улыбнувшись, отозвался отец Адриан. — Все так и должно быть. Я проверил ее на предмет одержимости и должен сказать, у нас есть шанс. Темный только частично поразил ее, полная одержимость впереди, как я понял.